Событие сорок шестое

Данки опять удивили, вновь подросли или правильнее подросло, раз это село, оказались, что ещё трое человек построили дома, теперь совсем и не маленьким сельцом смотрелись, а чуть не городком малым. Кроме домов воздвигли пока одну смотровую башню и ещё одну заложили. Ограды, естественно, нет ещё, но вроде собираются небольшой кусок между башнями огородить, чтобы в случае чего там можно было укрыться. Коська хотел старосте попенять, что не получится отбиться от настоящего войска и лучше, как в этот раз сбежать.

— Зайдёте туда все, там все и погибнете. Но чёрт с ним, стройте. Строить лучше, чем не строить. Я говорил мастеров только принимать теперь. Эти трое мастера?

Оказалось, что ещё какие мастера. Один был бортником, второй плотник или их ещё косопузыми сейчас зовут, а третий был представитель совсем редкой профессии. Иван Хромой был травником. Не хельгом, не лекарем, просто травником. И лечить мог людей только с помощью отваров да настоек всяких с мазями. При этом часть собираемого букета отвозил на продажу в Серпухов. Понятно, что жук хитрый и перебрался в Данки, так как тут податей платить пару лет никому не надо. Да и бог с ним, от его пары монеток серебряных не озолотишься, а вот люди в Данках будут под боком какого никакого лекаря иметь.

Костёр жёлтый на вершине кургана никуда не делся. Полыхал на фоне голых веток орешника. Снег здесь на вершине полностью сошёл, и даже прошлогодняя зелёная травка имелась. Коська решил попробовать, что получится, если направить энергию на эту травку. Его смущал… смущала… смущало, то, что этот разросшийся куст орешника не был каким-то гигантским. И орехи, вытаявшие из-под снега под кустом или даже рощицей целой орешника не были гигантскими. Ну, чёрт его знает, для сравнения не было ничего под рукой, но в будущем Константин Иванович покупал фундук, и он был гораздо крупнее этих орешков. Тогда что даёт жёлтое пламя? Блин, его уже с сентября этот вопрос мучает, и вот вместо ответа опять вопросы.

— Так, парни, кроме мордобития никаких чудес, как упаду, воды на харю мне налейте и если сразу не очухаюсь, то побейте по ланитам. Самим пока туда не лезть ни при каких условиях. Ждите, успеете.

Коська сунул руку в жёлтые всполохи и очнулся, как и всегда, от мордобития. Ещё и холодная вода за шиворот натекла, и земля под задницей мокрая и кафтан, и штаны сразу пропитались.

— Долго больно… испужались мы, — сообщил склонившийся на ним Егорка.

— Бывает. Раз Сашка меня чуть не до крови избила.

Коська попил водички из фляги и задумался, чего делать. Ему, пока вставал, под руку орешек попался, мысль мелькнула закопать и посмотреть, прорастёт ли. Ещё трава, вон зеленеет, на неё слить? Что ещё можно попробовать? Ну, вон кустик земляники.

— Так, парни, пройдитесь и все упавшие орехи соберите, посадим там в Ростове. А то я лещины там и не видел. Хотя зима, попробуй там определить есть или нет.

— У нас в монастыре есть два куста. Так игумен Варфоломей запрещает всем к ним подходить.

— Я в лесу видел, когда мы травы собирали, но там кустик небольшой и всего пара орешков на нём было.

— И я видел в лесу на опушке, но тоже орехов не было.

— Всё, не мешайте, собирайте, мне сосредоточиться надо.

Коська выбрал из подвернувшихся под руку орешков самый большой, вырыл кинжалом небольшое углубление и положил туда орешек, потом подумал и ещё один сунул, на всякий пожарный. Присыпав орешки землёй, Коська полил их из фляжки, хоть земля и без того сырая, и сосредоточившись на энергии попытался влить в них жёлтое пламя. И вуаля, оно спокойно потекло, правда, досчитать парень успел опять только до пяти, шесть произносил уже когда огоньки угасали.

— Опять то же самое, — пробурчал Коська и стал ждать, как в мультике про волшебные бобы, сейчас как полезут из земли огромные ростки.

Через пять минут сидеть ему надоело. Ничего никуда не лезло. Ну, информации чуть добавилось. Злаковые — не единственные семена, принимающие жёлтое пламя.

После раздумий минутных, Касьян подошёл к кустику земляники и попытался влить жёлтое пламя в него. Всё получилось, вот только, как всегда, закончилось уже через пять секунд, может даже и раньше, Коська забыл начать отсчёт. Он опять посидел над кустиком, ожидая, что тот сейчас как маханёт, как зацветёт, как покроется красными ягодами с кулак. И ничего. Над кустиком травы Коська уже не сидел. Он оглянулся на парней. Они ползали под лещиной и собирали орехи и орехов было прилично. Никто с собой мешка не взял, собирали в шапки — мурмолки, что для них Коська справил. Все одеты в защитную зелёную одежду, правда, на фоне весеннего леса это смешно и ярко смотрится, но и врагов пока нет. Тем более, что вокруг холма расположились «партизаны», с арбалетами и луками наготове.

— Всё, суйте руки по очереди и уходим. Егорка, ты первый.

Касьян свет Иванович почти успокоился. Это не пламя неправильное, это он идиот. Вот он когда вливает в голову пациента пламя, чтобы зубы начали расти, они что прямо на глазах начинают появляться из дёсен? И дальше прут? Нет. Они в лучшем случае через неделю только чесаться начинают, и только через две недели их уже становится видно. А раны, они зарастают неделями. Это не кино — это жизнь. Да, пламя подстёгивает иммунную систему и запускает регенерацию, но видимых чудес не происходит, ну, разве кровь останавливается и иногда, если рана небольшая, то новая кожа успевает за три минуты появиться, но далеко не всегда. Чаще всего приходится раза три — четыре усиленно вливать зелёное пламя, чтобы эта регенерация включилась наконец. Так почему он решил, что сейчас должны чудеса с растениями происходить. Может он подстегнул у них рост, может иммунитет поднял, но расти по метру в день не будут. Не бамбук, тот говорят на такое способен.

— Пошли домой, парни, — когда отхлестали по щекам последнего — Илью, — позвал Коська и стал спускаться с кургана, — завтра придём с утра посмотрим, что у меня получилось.

Событие сорок семь

Партизан теперь четырнадцать, минус четыре, считая брата Кастория, он же дядька Касьян, от первого состава, и плюсом два очень хороших стрельца — лучника из Ростова. Все с головы до ног увешаны оружием. И ещё в пяти телегах тоже есть оружие. Даже дальнобойная кулеврина имеется, та у которой ствол полтора метра. К ней пули круглые есть свинцовые диаметром тридцать пять примерно миллиметров. Из огнестрела ещё у всех ручница старая короткая и новая пищаль. Коська, глянув на них, укорил себя в очередной раз. Всё же есть у него, и в обиходе, в том числе, для кремнёвого замка. Огниво есть у каждого, и сейчас Игнат вполне себе нормальную пружинную сталь научился делать. И ведь не надо самому с молотом стоять или напильником тачать, нужно просто нарисовать на пергаменте и объяснить Игнату чего это и как должно работать. Нет, все недосуг. А фитиль — это потеря в скорости, это демаскировка ночью. В общем — одни минусы. И вот с этими минусами люди отправляются на сложнейшее задание. Это даже покруче, чем оборона Кремля.

Отправляются партизаны в город Рязань. Двигаться от Серпухова к Рязани будут под видом купеческого каравана. Более того они на самом деле купеческий караван. У самих есть товар на продажу. Коська им половину мягкой рухляди или шкурок выделили, что заработал леча зубы боярам и князьям в Москве. Самые лучшие шкурки выбрал из тех, что остались. Примерно половину шкурок и часть серебра пришлось отдать князю Андрею Фёдоровичу в счёт долга за вторую половину Ростова. Обещал же Коська ему половину тысячи гривен отдать в Москве серебром или дорогим товаром. Вот и расплатился, ну, хоть один из трёх долгов теперь погашен.

Кроме мехов есть немного дорогой парчи, тоже полученной за лечение, и есть немного оружия трофейного. Не много всё это на одной телеге бы уместилось, но ещё фураж плюсом для лошадей, да продукты для самого отряда. Вот четыре воза и набралось. А чтобы в глаза не бросаться, что чуть не два десятка воев охраняют такой куцый обоз, договорился Коська с Акимом, и тот мигом нашёл попутчиков — настоящих купцов, которые с радостью согласились ехать в Рязань под охраной стольких опытных ратников. Должны сегодня прибыть в Серпухов и дальше завтра утром отправятся в путь дорогу. Аким говорил о четырёх купцах и семнадцати возах, так что прикрытие будет у партизан лучше и не придумаешь — большой купеческий караван с хорошей охраной. Неспокойно нонче на дорогах.

— Демид, Андрий, вы как приедете, и часть пушнины сдадите местным купцам, сразу пару домов в Рязани купите, один поближе к Кремлю, а второй совсем у леса или полей на окраине. Там возможно потом очередную яму построим.

— Оговорено же, Касьян Иваныч! Чего по пятому разу? — буркнул Демид. Не зло буркнул, устало, скорее. Нда, на самом деле их Коська завалил советами и указивками.

Задание у партизан простое — ослепить князя Олега Ивановича Рязанского. В крайнем случае, если всё пойдёт не по сценарию, то убить. И если получится тогда, то голову забрать. Не для каких-то целей, просто, чтобы думали, а зачем это сделано. Опять же будут ли безголовое тело в церкви отпевать? Не так-то могут отпеть и вообще без тела, есть заочное отпевание, но вот без головы и Великий князь — это уже другое дело. Это общеизвестно будет и в веках останется.

Обсуждали действия партизан и все вместе и группами по интересам и даже поспорили и поругались все, хоть на князя Коську шипели и не сильно громко — уважительно. В результате сошлись на таком плане. По непроверенным данным товарищ этот — Великий князь Олег Иванович перенял от татаровей — монголовей дурацкую страсть к соколиной охоте. Что тут интересного и красивого Коська понять не мог, как и вообще любовь к охоте, вот рыбалка — это да. Это интересно и это полезно для нервов всяких. Не, ну ладно, если ты сам по уткам из лука… Да, тут не поспоришь — это тоже спорт, и он ох как умение стрельбы из лука повышает. И глазомер тренирует и реакцию, да и упреждение, когда высчитываешь при стрельбе по движущейся цели, то это как-то, наверное, ум острит.

Так вот, Олег свет Иванович охотник соколиный. Или кречетный. Не, не разбирался в птицах хищных Коська, разве луня от остальных отличит, их над его дачей полно летало. Должен князь рязанский в ближайшие дни начать охотиться, сейчас двинутся перелётные птицы из Китая и прочих югов. Вот на такой охоте его и нужно подкараулить. Даже если с ним будет человек тридцать бояр и охраны, то это для четырнадцати партизан вообще не преграда. Залп из ручниц и половина на прошлогодней жёлтой траве лежит и её красит в красный цвет. Потом залп из заранее взведённых арбалетов, и потом добить из притороченной к седлу и тоже заряженной пищали, добить тех, кто нежданно-негаданно уцелел.

Никто ведь стрелять по своим не станет. Сначала дадут подъехать, опять же мало воев к ним движется, да ещё половина в однорядках… без брони. Нет, это не угроза. А после залпа мало кто сможет сопротивление оказать. Не привыкли ещё к пороховым дивайсам. Там от грохота и дыма и конь, и всадник обделаются. Первый яблоками, второй жидко.

Потом останется ослепить князя и оставить в чистом поле. Ну, или если всё-таки там бой завяжется, то убить и обезглавить.

Дальнейшие переговоры о вире за посла и возвращение всех возчиков и оружия, и компенсацию за предательство будет уже с сыном Олега Ивановича Коська вести. Как там его? Кажется Фёдор? Видно будет, кто на трон вскарабкается.

И Касьян ни разу не боялся, что наследник соберёт войско и на него войной пойдёт. Во-первых, идти нужно через Москву или Владимир, и тут есть хозяева этих земель, которые вряд ли пропустят недружеское войско. Во-вторых, войско это не может превышать пять — семь сотен воев, не поведёшь же ополчение за тридевять земель пешком. Да и что толку от того ополчения. Никто стенка на стенку с этим войском биться не будет. Оно всё по дороге поляжет от действий партизан. Есть и в-третьих, теперь, судя по разговорам, в Москве все жду ответку от Тохтамыша. И первой на пути будет Рязань. И как её войско при этом бросит? Как оставит без защиты? Нет, никто никуда мстить не пойдёт. Не время. Ну и даже если пойдут, то не дойдут.

А Коська в этот раз посла отправит такого, которого нельзя убивать. Поедет игумен Петровского монастыря. Уж князь найдёт, чем товарища на эту поездку сподвигнуть.

Событие сорок восьмое

Дмитрий Иванович — Великий князь Московский кхекнул и бороду встопорщил. Подёргал за неё и нос покрутил лапищей.

— Добрро, Касьян… Иванович. Добрро. Постррой кррепостицу. И с той сторроны от Перреяславля-Залесского, что на Владимиррр, на половине дорроги к Юррьеву-Польскому тоже постррой. Там частенько тати шалят. Всё рруки не доходят, да и побьёшь их раз, так вновь эти или дрругие появляются. Пррравда твоя, кррепостца с десятком воев лучше поррядок наведёт, чем облавы на татей.

И по голубям согласен с тобой, нужно наладить это дело. Вельяминову, эвон, тестю твоему, порручу, в моём княжестве наладить, а ты с ним посоветуйся, как вам с ним между Москвой и Рростовом, а тако же между Владимирром и Рростовом наладить голубиные послания. Гонцы уж точно летать не могут. Слышал рраньше отпрравляли послание с голубями, да что-то в последнее врремя о том и не слыхать. С какой скорростью, говорришь, голуби летают?

Коська плечами пожал.

— Две сотни вёрст, что от Москвы до Ростова за три часа, люди говорят, могут голуби пролететь.

Коське Афанасий Горбатый сыскал в Ростове двух любителей голубей держать на подворье в голубятне. Те ему все тонкости голубиной почты растолковали. Голубь только домой летит и никуда больше. И чтобы из Москвы послать весточку, нужно сначала туда обученных птиц привезти и там хорошо за ними ухаживать, но не отпускать. И только если нужда будет, то привязать маленькую записочку к лапке и выпустить. А чтобы ответ послать, нужно наоборот московских голубей привезти в Ростов. Ну и регулярно их туда-сюда возить, а то ведь кончатся. Да в самый важный момент кончатся. А чтобы из Нижнего Новгорода, да во Псков, скажем, отправить послание, то пять, а то и шесть промежуточных голубятен надо. В общем, не простое и довольно хлопотное дело. Голуби ещё и болеют часто, и сокол может по дороге перехватить. Но три часа, а не два дня в лучшем случае, если гоньбой отправлять послание из Москвы в Ростов. А уж выгоду от Нижнего до Пскова и не счесть.

— Смотрри ты трри часа. Тимофей Васильевич, ты займись не мешкая, и перрвых-то голубей в Серрпухов, да Коломну нужно отпрравить…

— В Рязань… обязательно нужно, Дмитрий Иванович, — рискнул перебить Дмитрия Ивановича Касьян. — Поселить там мастера какого, ну, сапоги точать, не важно, пусть хоть лапти плетёт, хоть баклуши бьёт, а при нём, значит, племянник, что голубей любит. Голубятню построят на подворье и ежели поганые, как в том годе, заявятся в Рязань, то через три часа знать будем и успеем войско собрать, пока они до Москвы дойдут. Мне сразу Тимофей Васильевич голубя пошлёт, и я через три дня здесь с войском буду.

— Вона как⁈ Тогда и в Нижнем надобно. Оттуда до Владимирра птица долетит, а из Владимирра и тебе, и мне весточку пошлют. Хоррошо получается. Непрременно займись, Тимофей Васильевич, и мне рраз в седмицу сообщай как дела идут. Да, и ты сообщай Касьян… Иванович.

Коська вышел от князя один, тот бояр набольших оставил на совет. На думу. Только Пушкин ещё вышел, отпросившись погутарить с Касьяном Иванычем.

— Разорвало ствол на одном из Единорогов. Стали выяснять и оказалось, что два мешочка с порохом по ошибке забили в ствол. Двоих убило. И трое раненых. Не полечишь их? И так опытных пушкарей нет, все же почти с тобой уехали?

Блин! Нет. Не мог Коська. Нет, мог, чисто теоретически. Пойти сейчас на рынок и трогать все мешки с зерном подряд. Через пару часов вся жёлтая энергия выйдет. И можно сбегать к Игнату за кузню. Но вот потом опять ехать к Серпухову, оттуда в Данки, там зарядиться жёлтой энергией и назад потом. Ну, в самом лучшем случае четыре дня и сегодняшний ещё добавить, получится на пять дней задержка. Он должен с выделенными ему Боброком воями сегодня через пару часов выехать в Мытищи и до темноты до своего постоялого двора добраться. Сев скоро, нельзя пять дней терять.

И что делать?