«Статья 47.12: „В случае упорного сопротивления подчинённого медицинскому осмотру, инспектору разрешается применить „убедительную аргументацию“ (см. п. 47.12.1: „Физическое воздействие в гуманных пределах“);»¹

— Гесс, ну куда ты летишь?!

— В медблок. Ненадолго.

Он даже не обернулся, продолжая идти по узкому коридору. Его широкие плечи перекрывали мне половину обзора, а тяжёлые шаги глухим эхом отдавались в металлическом чреве прохода.

— Да мне не нужно! — Я ускорилась, тщетно пытаясь поравняться с ним и едва не задев локтем холодную стену. — Обычная усталость, завтра буду как новенькая. Тренировки по расписанию!

Он внезапно остановился и развернулся так резко, что я едва успела затормозить. Точка солнечного сплетения глизеанца оказалась в сантиметре от моего носа, и я невольно задрала голову, чтобы поймать его взгляд.

На гладковыбритом лице Гесса дрогнула скула. Твёрдые губы сложились в нарочито-жалобную гримасу.

— Пожалей мою старость, — прохрипел он, опираясь ладонью о стену прямо над моей головой. — У меня всё скрипит. После вчерашнего я поседел!

Я фыркнула, выразительно посмотрев на его лысый череп. Гесс в ответ широко улыбнулся. Умеет! И как…

Замерла, окидывая хитреца оценивающим взглядом. Глазами скользнула по его торсу — массивные плечи, рельефный пресс, бицепсы, трицепсы, все эти бесконечные мышцы…

Усмехнулась.

— Ладно, уговорил. Напарник мне нужен в строю.

Гесс прищурился, и в его серых глазах вспыхнули весёлые искорки.

— И правда. Будет кого скормить злобным аборигенам Майрана. В этом туре игры я тебе нужен здоровым и упитанным.

Шутка была очень… на грани. Особенно если помнить, что я дважды теряла напарников там. И Гесс отлично об этом знал. Но… я уже понимала: он — тонкий психолог и ничего не говорил просто так. Смотрел пристально, чутко отслеживая мою реакцию. Не застряла ли я в прошлом? Справилась ли? Его взгляд значил куда больше слов.

Вскинула брови, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

— Упитанный. Точно. В этом весь смысл.

Гесс снова коротко улыбнулся и, ловко перехватив мою руку, прижался губами к открытой ладони. Взрыв, искры из глаз, ледяная волна прокатилась по позвоночнику, вышибая из головы все лишние мысли. Как он это делает?

— Пойдём, полежим там немножко?

Его пальцы были тёплыми и шершавыми от мозолей, а в уголках глаз собрались смешливые морщинки. Шервы его побери, как он умудрялся быть таким… невыносимо обаятельным?

— Звучит замечательно! — Я сдалась, позволяя ему вести меня за собой.

— Ты меня снова спасаешь, маленькая лиглянка, — он хмыкнул, и его большой палец нежно провёл по моему запястью, заставляя сердце сделать глупый кульбит. — Без тебя я бы точно не справился.

Тщетно скрывая улыбку, шагнула за ним.

Медблок встретил нас приглушённым синим светом и… странными звуками. Я втиснулась вслед за Гессом через автоматическую дверь, сразу почувствовав запах антисептика с едва уловимыми нотами чего-то кисловатого.

Где-то там, впереди гулко звучали прерывистые женские стоны — не болезненные, а…

Я машинально подняла голову, и мир на секунду остановился.

Потолок.

Взгляд мой упёрся в плавный изгиб гладкой потолочной горизонтали, где вместо обычных светильников мерцал огромный голоэкран. Насколько я помню, должен был отражать текущие показатели мониторинга физического состояния экипажа. Но сейчас там…

Четыре фигуры. Бледная кожа, невероятные изгибы тел, открытые рты. Я застыла, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а в ушах начинает гудеть.

«Обычная физиологическая реакция», — всплыла в сознании спасительная формулировка, но тут мои знания меня явно подводили.

Гесс резко остановился передо мной, плечом нарочно загораживая обзор, его спина напряглась. Я только увидела, как массивная скула резко выступила под кожей, когда он сжал челюсти.

— Доктор.

Одно веское слово подействовало лучше системы аварийного огнетушения.

Ойле вздрогнул так, будто его ударили током. Видер с грохотом полетел на пол, а на экране… Создатель, почему я снова туда посмотрела?

Потом ещё раз. И глупо моргнула.

Четыре. Четыре человека. Одновременно.

Моё довольно поверхностное медицинское образование услужливо подсказало, что с точки зрения анатомии это возможно, но…

Глаза предательски зафиксировали детали: переплетённые конечности, неестественный изгиб позвоночника у блондинки, выражение лица рыжего парня… Резко перевела взгляд на свои ботинки, чувствуя, как горит всё лицо. Даже уши. Особенно уши.

— Я… э-э… это научное исследование! — Ойле залепетал, беспомощно размахивая руками перед панелью управления, словно пытаясь отогнать невидимых мошек. Его обычно бледное лицо приобрело насыщенный багровый оттенок. Светло-зелёный комбинезон предательски топорщился в районе пояса, и это заметив, я снова уставилась в пол, мысленно проклиная свою наблюдательность.

Гесс издал угрожающий рык. Голоэкран наконец-то погас, оставив после себя гнетущую тишину и тёплое свечение пикселей под потолком.

Я сосредоточилась на дыхании, стараясь не думать о том, что увидела. Научные, шервовы яйца, исследования. Да.

Ойле замер, будто поймав удар парализующим разрядом. Его глаза округлились до неестественных размеров, зрачки сузились в точки, а бледные, всегда чуть влажные губы беспомощно задрожали.

Он дёрнулся, как детская кукла-марионетка с перерезанными нитями, и, запутавшись в собственном комбинезоне, буквально вывалился из кресла. Его длинные руки беспомощно дрыгались, словно пытаясь найти опору, но хватали лишь воздух.

Одно движение брови Гесса — едва заметное, почти вежливое — и Ойле вдруг ожил с новой силой. Спотыкаясь на ровном месте и опираясь на четвереньки, он ринулся к выходу, оставив в воздухе терпкий запах дезинфектора и едва уловимый кисловатый шлейф чего-то мне незнакомого.

Дверь с тихим шелестом задвинулась за ним.

Я рвано выдохнула и шагнула вперёд, намеренно не поднимая глаз и чувствуя, как жар снова подступает к щекам. Гесс стоял рядом. Невозмутимый, как будто бы ничего и не произошло. Его граничащее с безразличием спокойствие одновременно и раздражало, и дарило странное умиротворение.

— Научное исследование, говоришь… — я, наконец, рискнула ухмыльнуться, разглядывая пустующее кресло, на эргоструктуре которого остался чёткий и весьма выразительный отпечаток.

Гесс ничего не ответил. Лишь слегка качнул головой, и уголок его рта снова дрогнул — единственная уступка абсурдности ситуации. И за это я была ему благодарна. Хотя бы потому что теперь могла делать вид, будто всё это — просто нелепая случайность. А не то, из-за чего мой пульс до сих пор бешено колотится.

Бросив взгляд на меня, Гесс подошёл к центральной панели управления медблоком. Его пальцы уверенно скользили по интерфейсу, вызывая на экран строгие столбцы диагностических данных. В углу засветившегося голоэкрана мелькнуло последнее сохранённое видео с подписью «Для особенного удовольствия». Я благоразумно сделала вид, что не заметила.

— Раздевайся.

Моё дыхание перехватило. Только что я сгорала от стыда из-за того голоэкрана, а теперь… Ладони моментально вспотели, а в висках застучало.

— Полностью, — добавил он, не отрываясь от калибровки сканеров, голос ровный, будто говорил о погоде. — Это диагностика, а не свидание.

Я перевела взгляд на новенький оволятор в углу — этот прозрачный саркофаг, наполненный мерцающим голубоватым гелем, вдруг показался мне самым ужасным местом на корабле. Десятки оживших вдруг голомониторов вокруг демонстрировали сложные биометрические схемы, и от этой открытости стало ещё страшнее.

Когда я расстегнула последние застёжки, пальцы дрожали слишком явно. Комбинезон соскользнул на пол с тихим шорохом. Холодный воздух медблока обжёг обнажённую кожу, заставив поёжиться.

Гесс осторожно приблизился, держа в руках портативный сканер. Маленькое устройство в его крупной ладони выглядело игрушечным. Тонкие красные лучи бесстрастной точностью скользнули по моему телу.

— Почему тебя не долечивали? — его голос звучал отстранённо, пока луч вырисовывал прямо в воздухе причудливые тени моих старых травм. — Застарелый перелом правой ключицы со смещением, сросшийся под углом. Три рёберных перелома в области четвёртого-шестого рёбер слева с образованием избыточной костной мозоли. Последствия компрессионного перелома L1 позвонка…

Когда луч опустился ниже. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Множественные линейные рубцы на бёдрах. Следы электрохлыста? Узнаю́ его метки. Степень B по шкале дермато-нейронного повреждения. Ожоговая контрактура левого запястья, вероятно, плазменным разрядом. Келоидные рубцы от подкожного шовного материала третьего типа. Кто это делал? Такие швы уже двадцать лет, как запрещены в цивилизованной медицине.

Его холодный тон лишь подчёркивал ужас всего перечисленного.

— Что за… — когда сканер высветил бледные отметины на внутренней стороне бёдер, голос Гесса повысился и оборвался. Я резко закрыла глаза, чувствуя, как сердце подпрыгивает где-то в горле.

— В оволятор, — резко скомандовал Гесс, отбрасывая сканер на стол. — Сейчас же. Полный цикл глубокой экстренной регенерации с нейронной коррекцией. И не смей мне возражать.

Его внезапная резкость выдала больше, чем он, вероятно, хотел бы. Но в этот момент я была слишком благодарна за то, что он не стал задавать вопросов. Не заставил объяснять эти шрамы. Просто… дал возможность сохранить последние крупицы достоинства.

Развернувшись, я поспешно полезла в оволятор, сбрасывая по пути путающийся в ногах комбинезон.

— Спасибо, — невозмутимо произнёс Гесс мне в спину, снова настраивая сканер. — При грамотной настройке и во влажной среде это займёт всего час.

Гель в капсуле расступился, принимая моё тело. Ощущение было странным — будто тебя медленно обволакивает тёплая плотная пена. Я успела увидеть, как Гесс настраивает панель управления, его пальцы быстро перебирали голографические интерфейсы, выставляя параметры.

— Попробуй расслабиться, — сказал он, закрывая крышку.

Через прозрачную стенку я наблюдала, как взрослый мужчина сбрасывает свой комбинезон, и… затаила дыхание.

Он раздевался с той же естественностью, с какой дышал — без тени смущения, без лишних движений. Его тело было… совершенным. Не выхолощенным, как у голоактёров, и не перекачанным, как у бойцов арены. Широкие плечи, мощная грудная клетка, рельефный пресс без преувеличенной гипертрофии — всё говорило о функциональной силе. Длинные ноги, прорезанные чёткими мышцами, спина, расчерченная тягами и широчайшими…

И шрамы.

Много шрамов.

След от плазменного ожога на левом плече, зажившая колотая рана под рёбрами — тонкая белая линия, пересекающая бок. Но особенно страшно выглядел шрам на шее. Тот самый, мне памятный. Шервова метка. Гесс заметил мой взгляд и коснулся его пальцами.

— Красиво? — хрипло усмехнулся он, ловя мои откровенные взгляды.

Я не ответила, неожиданно чувствуя, как гель в оволяторе, кажется, всё горячее.

— Оволятор для меня не лучший вариант, — сказал он, глядя на показания. — Моя расовая регенерация и так на пределе возможного. Типовые настройки лишь замедлят процесс. Гесс взял сканер, провёл им по себе.

— Так что придётся обходиться старыми методами. Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась хитрая усмешка — будто знал, что я всё ещё смотрю.

Гель сгущался вокруг меня, постепенно ограничивая движения.

— Ты врач? — мой вопрос прозвучал глухо, искажённый системой капсулы.

— Я биолог, — ответил он, и в голосе появился странный оттенок. Гесс развернулся спиной и начал натягивать комбинезон. Неожиданно в его движениях возникла какая-то собранность.

— Ну да, — пробормотала я, чувствуя, как гель начинает нежно покалывать кожу. — Я и забыла. Столько всего случилось…

— Да, забывчивая лиглянка.

Мысли путались. Что-то было не так…

— Ты был на Майране, — не спросила, а констатировала я, наблюдая, как Гесс усаживается в эргокресло.

— Да. Воевал. В меру доблестно и героически. Должен был сдохнуть в секторе Альфа-7, но… — Гесс невесело усмехнулся. — Мой друг меня вытащил. Маршрут игры тоже проходил по континенту?

Я почувствовала, как произвольно сжимаются кулаки под слоем биогеля.

— Дважды. Через шахты и развалины столицы. — Голос предательски дрогнул. — Напарников я потеряла.

Гесс только кивнул.

— Там боюсь, будет жарко. Атмосфера разреженная, гравитация на 0.8 от стандарта.

Он произносил это, избегая моего взгляда, поправляя застёжки на рукавах с каким-то необычным тщанием.

— Я помню.

— Кислотные озёра только на континенте, — продолжал Гесс, наконец подняв глаза. — Там он остался один. Паршивое место, скажу тебе я.

— Представь, не успела забыть.

— В этот раз мы наверняка пойдём по архипелагу.

— Сомневаюсь. — Мой взгляд скользнул по лицу Гесса. Он хмурился. — Для игры ещё никогда не выбирались лёгкие маршруты. А там… — я сделала паузу, вспоминая, — пресная вода, стабильный климат. Всё, что нужно для жизни.

— Вот это меня и пугает, — прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова.

И тут до меня дошло.

Не почувствовала. Я не увидела.

Обычно эмоции Гесса я видела цветом. Как правило — изумрудным, частенько с кровавыми прожилками. Но сейчас… ничего. Пустота.

Паника сжала горло.

«Гесс!» — мысленно крикнула я.

«Я здесь», — мгновенно ответил он, и в его «голосе» была странная мягкость. «Не злоупотребляй. Симбиота повреждена, но я ввёл дополнительные настройки в процесс. Она восстановится».

«Как ты…»

«Симбиотические связи не рвутся даже после физической смерти того, что ты носишь в своей голове», — мысль Гесса была гладкой, ровной, спокойной. «Нейронные сети Зеро перестраиваются, адаптируясь к повреждениям. Ты дала ему слишком большую нагрузку. Учись её точно рассчитывать».

— На архипелаге остались люди. Те, кто отказался от эвакуации. Если маршрут пройдёт там…Я открыла было рот, но он уже говорил вслух, будто ничего не произошло:

— Это будет уже не игра, — прошептала я, чувствуя, как сжимается желудок. — А настоящая охота. Ледяная волна пробежала по спине.

Гесс лишь коротко кивнул, но в этом простом движении я прочитала всю его сдержанную ярость — сжатые челюсти, напряжённые скулы, жёсткую линию губ.

«Кстати…» — рискнула я, мысленно цепляясь за нашу повреждённую связь. «Разве тебе не интересно… что именно произошло со мной на станции?»

Его пальцы замерли над панелью управления, губы дрогнули в едва уловимой усмешке.

«Кассий всё списал на особенности глизеанской регенерации и анатомии», — прозвучало в голове его «голос», удивительно чётко. «А твой поступок только увеличил нашу ценность. Всё остальное…» — мысленная пауза, «обсудим. Но не теперь. И не здесь».

Я кивнула, ощущая, как где-то в глубине сознания, слабо, но отчётливо, дрогнуло что-то знакомое — повреждённая симбиота медленно пробуждалась.

Когда Гесс повернулся, свет упал на его лицо, и я увидела в его обычно холодных серых глазах что-то… неуловимое.

Что-то, отчего сердце внезапно замерло, а потом забилось с новой силой.

— Час, — сказал он просто, и в этом одном слове звучало обещание. — Затем начинаем теоретическую подготовку. Готовься морально.

Я коротко улыбнулась ему. Гесс всегда точно знает, что делает.

Где-то на самом дне сознания Зеро снова дрогнул — слабее, чем в прошлый раз, но как-то определённее, что ли.

Как очень далёкий, но верный сигнал.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота:

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

✸✵✸