«§ 18.01. Примечание: Неудобная реальность, должным образом инвентаризированная и контролируемая, перестает быть неудобной. Она становится ресурсом».¹

В душном полумраке каюты воздух неожиданно заискрил голубым свечением. Над койкой вспучилось, заколебалось и разорвалось голографическое поле, выплеснув перед нами размашистый жест Кассия. Едва только материализовавшись, он уже хохотал во всё горло, искрился восторгом и, кажется, даже подпрыгивал. Его толстые руки оперлись в быстро дрожащие от немого смеха круглые бока.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Пальцы сами собой впились в грудь Гесса, растягивая магнитную застежку, оставляя на коже бледные полосы. Инстинктивно я попыталась отстраниться, но его железная рука мгновенно обвила мою талию, пригвоздив к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Кассий закатился в очередном приступе хохота, его тройной подбородок дрожал, а глаза исчезали в складках жира.

— О-о-о, вот это зрелище! — выдохнул он, вытирая мнимые слёзы с пухлых щёк. Его голограмма плыла в воздухе, искажаясь на поворотах — то расплываясь в синеватом мареве, то вдруг становясь кристально чёткой, будто кто-то играл с настройками проекции. — Мои драгоценные грешнички! Как трогательно вы… сливаетесь в экстазе!

Гесс даже не пошевелился — только его глаза, эти два куска светло-серого льда, медленно поднялись к голоэкрану.

Кассий резко сглотнул смех. Его толстые, влажные губы дёрнулись в нервной ухмылке, обнажая ряды мелких желтоватых зубов.

И не дожидаясь реакции, выпалил всё одним духом — Ла-а-адно, не надо так смотреть… — залепетал он, вдруг занервничав. — Просто у меня срочные новости!

Потом, будто вспомнив о своём положении, Кассий вдруг выпрямился, приняв «деловой» вид, и его голограмма заиграла официальными заголовками сообщений. — Второй тур переносится! Через десять дней, а не через месяц! — под тяжёлым взглядом Гесса, его голос становился всё тише и выше. — Новые правила… голосование… семьдесят процентов пар фигурантов отсеялось решением зрителей…

— Сегодня — полный запрет на тренировки! Приказ номер один: жрать! — Он сладострастно облизнул губы, и я отстранённо заметила, как его язык — неожиданно длинный и розовый — скользнул по нижней губе, оставив влажный след. — Приказ номер два: трахаться! — Кассий непристойно дёрнул бёдрами, заставив своё тучное тело дрожать волнами. Не выдержав этого зрелища, я отвернулась, снова пряча лицо в складках мужского комбинезона — Приказ номер три: валяться без дела!

Затем он замолчал, сложив пухлые пальцы в театральном жесте, будто собирался объявить номер в цирке.

— Это всё? — Гесс спросил очень тихо и холодно.

— Нет! У меня для вас есть бесценный подарок, мои золотые! Сегодня я буду вашим добрым волшебником и исполню по одному желанию. Что пожелаете, мои дорогие?

Ожидаемого эффекта Кассий не достиг. Гесс даже бровью не повёл:

— Исчезни. До финала. Все срочные сообщения — письменно.

Его голос звучал угрожающе.

Кассий фыркнул, но в его смехе послышались фальшивые нотки — слишком громко, слишком натужно.

— Ха! Приня-я-ято! — Он резко повернулся ко мне, и его голограмма наклонилась так близко, будто собиралась заглянуть под простыню. — А ты, моя прелесть?

Я уткнулась лбом в плечо Гесса, чувствуя, как горит лицо:

— Да, — прошептала, не поднимая глаз. — Забери… это розовое чудовище… из моей каюты…

Кассий захлопал в ладоши с такой силой, что его голограмма мерцала, словно не выдержав наплыва эмоций.

— О-о-о, вот это уже проблема! — Он игриво подмигнул, но я заметила, как его веко дрожит от напряжения. Неужели действительно нас боится? — Чип эргокресла теперь живёт в твоём брутальном красавчике! — Его толстый палец показал на Гесса. — Но не переживай, дорогая! Контрацептивный чип тебе вживили ещё вчера — в оволяторе, пока ты спала. — Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Так что… развлекайтесь на здоровье!

Когда голограмма начала рассыпаться на пиксели, его смех перешёл в истерический хохот… Тишина после ухода хозяина была такой густой, что казалось, можно потрогать её руками.

Гесс медленно поднял бровь, глядя на меня. Нервно теребя застёжку комбинезона я избегала его взгляда.

— У Кассия есть… такая традиция… — мой голос дрожал. Он как-то рассказывал, что все его рабы… носят чипы… особенно ценных вещей…

— Традиция? — тоном голоса Гесса можно было пилить виталит.

Сползла на край койки, ощущая, как холодный металл рамки через тонкую ткань обжигает голую кожу бедра. Наклонилась, протянула руку под жёсткий матрас — пальцы наткнулись на пыльные кабели, скользкий от конденсата корпус вентиляции. Я замерла, чувствуя, как ладони становятся влажными. Он молча наблюдал за мной, его взгляд ощущался физически — тяжёлый, вопрошающий.

Не то.

Гесс слегка приподнял бровь, когда я, закусив нижнюю губу, перевесилась ещё сильнее. Его рука машинально легла мне на спину, предотвращая падение, но даже в этом привычном прикосновении читалось недоумение.

Как объяснить ему это?

Тишину разрезал мягкий щелчок механизма. Пальцы нащупали в стене едва заметную панель. Приложила ладонь к сканеру — холодные огоньки пробежали по контурам руки. Декодер щёлкнул, и скрытая створка бесшумно отъехала, обнажив маленький бронированный сейф. Из глубины памяти всплыла мелодия — та самая, которой меня научила старая няня. Свистнула, стараясь точно повторить переливистую руладу.

И спустя всего пару мгновений из сейфа выкатился… нет, не выкатился — выплыл, переливаясь в тусклом свете, массивный золотой диск диаметром примерно в мой локоть. На его поверхности высилась кукла.

Её верхняя часть была выполнена с пугающей реалистичностью: изящные золотые плечи, тонкие руки с тщательно проработанными суставами, слишком человеческое лицо с огромными фасеточными глазами. Но там, где должны были быть бёдра и ноги, тело плавно переходило в поверхность диска, создавая жутковатое впечатление. Как будто она была наполовину утоплена в металле.

— Это ядроид, — прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — А форма такая… «Чтобы не будоражить сексуальные фантазии извращенцев», — так сказал Кассий, когда… когда подарил её мне. Тоже после первого отборочного тура.

Кукла повернула голову на неестественный угол, её глаза щёлкнули, фокусируясь на Гессе. В глубине зрачков вспыхнули крошечные красные огоньки.

— Чип… — я непроизвольно коснулась своего запястья, — Ей технический идентификатор вживлён мне. Она — это я.

Гесс не шевелился, но его рука на моей спине непроизвольно сжалась.

— Уникальный ядроид, — добавила я, гладя куклу по холодной золотой головке. — Единственный в своём роде. С интеллектом пятилетнего ребёнка, но…

Игрушка зашевелила губами:

— При-вет! — её голосок звучал как у девочки, но с металлическим призвуком. — Я Со-фи-и!

Гесс медленно выдохнул. Диск под ней мягко загудел, и ядроид сделал неуклюжий круг по каюте, в стенах которой его золотая поверхность отражалась яркими бликами.

— Прекрасная компания, — произнёс он наконец. Его голос был ровным, но в углу глаза дёргался крошечный мускул. — Розовое кресло… золотой кошмар… и мы с тобой.

Он резко встал, затянув на груди распустившуюся было магнитную застёжку комбинезона. Я успела заметить там шрамы — свежие, белые, мне незнакомые. Как карта неизвестной планеты. Рвано вздохнув. Гесс развернулся и двинулся к выходу, ловко протискиваясь мимо кресла.

— Умыться. Позавтракать! — его голос звучал хрипло. — После такого утра… нам определённо нужно что-то… очень крепкое.

Ядроид захихикал, его дисковая часть завибрировала, издав дребезжащий звук, похожий на смех ребёнка.

— Кстати, — Гесс неожиданно остановился у двери и обернулся. Его тень легла на нас с Софи, превращая золотой диск в тусклое пятно. — Тебе не интересно, как мы вообще здесь оказались, на станции Кассия? После игры, я имею в виду.

Я лишь устало махнула рукой, проведя пальцами по холодной поверхности диска и чувствуя подушечками едва заметные вибрации.

— Это игра. Если мы уже здесь — значит, всё уже случилось. Думать об этом бессмысленно, и…

— В каждом туре у каждого игрока есть право на одну экстренную эвакуацию фигурантов, — перебил меня Гесс. Его голос звучал странно — будто он говорил не со мной, а с кем-то через меня. — За круглую сумму. Я совершенно случайно услышал, как Кассий похвастался.

Софи внезапно замерла, её фасеточные глаза расширились.

— Кассий не поскупился на нас, — продолжал Гесс, делая ударение на каждом слове. — Полный медицинский эскорт. Оперативная эвакуация, экстренная доставка.

Я почувствовала, как мурашки снова пробежали по спине. Софи тихо запищала, уставившись на меня.

— Значит… — мой голос сорвался на полуслове. — В прошлые разы…

— Он экономил, — резко закончил за меня Гесс. Его глаза стали совсем светлыми, почти прозрачными. — Оставлял твоих напарников умирать.

Гесс кивнул, почему-то прищурившись. — Просто скупился, — повторила я тихо. — Как мило… И ничего неожиданного.

Я вздохнула, сжимая тонкую ткань комбинезона так, что пальцы заныли. — Именно так. А тебе предоставлял возможность само́й выкарабкиваться из смертельных ловушек. Добрый. Щедрый и справедливый хозяин.

— Будем просто играть. Не сто́ит рассчитывать на него. — Что ж… — постаралась выдавить из себя жалкое подобие улыбки. — Будем стремиться играть теперь так, чтобы Кассию захотелось нас забрать, если вдруг что. Гесс усмехнулся, разворачиваясь лицом к полусумраку коридора, его зубы блеснули.

Когда дверь закрылась за ним, я осталась сидеть на краю койки, обхватив колени. Лицо до сих пор всё горело от его поцелуев, а тело помнило каждое прикосновение сильных рук. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором снова всплыло то мгновение, когда даже под липкими взглядами Кассия он не дал мне отстраниться. Железная хватка, уверенный тон, твёрдый жест. Легко всеми читаемое, чисто мужское и собственническое: «моё».

Софи тихонько подкатилась ко мне, её фасеточные глаза отражали моё смущённое лицо в сотнях крошечных бликов. Я отвернулась.

— Ну что, — прошептала я, чувствуя, как при этих воспоминаниях жар разливается по щекам, — Как думаешь, почему Гесс так хочет, чтобы я прониклась к Кассию ненавистью?

Мои пальцы снова сами потянулись к губам. Мысли путались. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько… живой. Кто бы мог только подумать, что мужские руки способны быть такими… такими разными? Сильными и надёжными, уверенно управляющими с пушкой и плазером, пилотирующие корабли и… бережные, трепетно касающиеся кожи. Настоящее чудо. Когда дыхание Гесса смешалось с моим — в эти мгновения не осталось ни Кассия, ни Игр, ни нашего прошлого. Ничего, кроме нас двоих.

Кукла щёлкнула глазницами, её механизм тихо зажужжал.

— Я и так знаю Кассия, — продолжала я, но мысли упрямо возвращались к Гессу. К тому, как он смотрел на меня этим утром — не с сожалением, не с холодным расчётом, а с тем самым огнём, от которого ноги подкашивались.

Софи издала мягкий писк, её проволочные пальцы дрогнули.

— Не могу никого ненавидеть. И не хочу, — призналась я себе. Я сжала кулаки. В монастыре старшие сёстры нас наставляли смирению, но никто не учил тому, что делать, когда всё тело вспоминает чужое дыхание на твоей коже, а губы сами ищут его поцелуев.

В душе ионные волны смывали следы его прикосновений, но не могли смыть воспоминаний. Я закрыла глаза и снова почувствовала, как его руки скользят по моей спине — неуверенно, неожиданно нежно, будто бы я из стекла. Таким Гесса я не видела никогда — сбитого с толку, растерянного. Потерявшего полный контроль.

Софи тихо запела свою колыбельную, и я присоединилась, вдруг вспомнив монастырские псалмы. Но даже священные слова не могли заглушить новый голос внутри, шепчущий: «Он хотел тебя. Именно тебя».

В зеркале туманном от пара отразилось моё лицо — очень давно уже не послушницы, не покорной рабыни и не фигуранта, но ещё и не хозяйки положения. Кассий думал, что играет в свои игры? Он заблуждался. Теперь у меня был секрет, который грел изнутри — воспоминание о том, как самый опасный мужчина галактики терял голову от меня. Пусть даже всего на мгновение.

И это стоило больше, чем все победы в пиратских Играх.

Кас не мог знать о том, что сегодня я написала самые главные строки в своей тайной книге.

Главу, в которой впервые в жизни я почувствовала себя желанной.

И это, возможно, могло стать опасней любого оружия.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения, раздел „Тактические просчёты и их последствия“)»

✸✵✸