«Страх — это не слабость, а возможность для роста. Особенно если приходится падать с высоты собственного самомнения»¹

Технический отсек напоминал брошенную кладовку: ржавые панели, мигающие индикаторы и запах старой смазки. Ненавижу его. Ненавижу и эти короткие паузы между отсеками, когда тело дрожит от адреналина, а мозг пытается убедить себя, что всё под контролем.

Я сидела на ящике с какими-то железяками, разминая онемевшие пальцы. Мрачный Гесс методично вскрывал второй бонусный бокс, и свет от голограммы-подсветки скользил по его спине. Переведённый в режим релаксации мужской комбинезон облегал тело как вторая кожа, подчёркивая каждую мышцу. И всё остальное!

Хорош. И прекрасно это осознаёт. Тело Гесса совсем не похоже на тяжёлые тела тимерских гладиаторов — тех перекачанных уродов с буграми вен на шее. Нет. Его мощь была гармоничной, похожей на идеально сбалансированный и мастерски заточенный драгоценный клинок. Величественная осанка подчёркнута массивностью плеч, эффектно контрастирующих с узкой талией. Длинные мускулистые ноги хранили в себе силу сжатой пружины. Даже сидя в расслабленной позе, он оставался воплощением опасности — словно хищник, готовящийся к прыжку.

— Размышляешь или любуешься? — не оборачиваясь, поинтересовался он, заставив меня смущённо отвести взгляд. — До обещанного бонусного сеанса связи с игроком осталось… одиннадцать минут.

— Просто зависла, — буркнула я, хватая ближайший паёк. Но пальцы не слушались — руки всё ещё предательски дрожали.

Гесс медленно обернулся, и я резко опустила взгляд, делая вид, что изучаю состав питательной пасты. Сквозь ресницы всё равно видела, как двигаются его мускулы под потемневшим материалом комбинезона. Видимо, этот внушительный образец глизеанской генетики — проклятие для любой женщины. Никаких изъянов, никакой лишней массы. Совершенная машина, обёрнутая в бархат кожи цвета светлого мёда. Даже шрам, пересекающий левую бровь, не портил картину — лишь добавлял диковатого шарма.

— Ты истекаешь, — его голос прозвучал прямо над ухом. Я дёрнулась, не заметив, как он подвинулся вплотную. Его пальцы схватили моё запястье — тёплые, с едва ощутимыми шероховатостями от постоянной работы с оружием.

— Что?.. — только и выдавила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Кровь. На локте. — Он ткнул пальцем в царапину, которую я сама не заметила. — Регенерационный слой повреждён. Нужно…

— Всё под контролем! — дёрнула руку, ударившись о стену. Сердце колотилось так, словно я падала в пропасть.

Гесс медленно отстранился, подняв ладони в примирительном жесте. Но в его глазах — этих прокля́тых глазах цвета пепла — мелькнуло что-то… насмешливое?

— Как скажешь, маленькая лиглянка, — протянул он, и уголок рта дёрнулся. — Восемь минут.

Я стиснула зубы, чувствуя, как жар разливается по щекам. Шервы его подери, ну зачем он меня провоцирует? Видел, как я смотрю, и…

На протянутой мне широкой ладони — кружок с выпуклым белым крестом. Тихо фыркнув, схватила его и отвернулась. С силой вдавила полученный аппликатор с биогелем в рану. Боль — острая, чистая — помогла прогнать дурь из головы. Я не женщина. Я — инвестиция. Фигурант. Живой товар, который должен принести прибыль. А Гесс… Он просто мой инструмент. Красивый, смертоносный, но всего лишь инструмент. — Держи.

Выдохни, дурочка, это всё адреналин, всего лишь химический коктейль. Гормональный всплеск. Он всегда идёт рука об руку с адреналином, разве ты не помнишь? Бурлит в крови каждого человека разумного, даже в твоём напарнике-глизеанце. Серотонин с вазопрессином и окситоцин.

— Знаешь, — встряхнув головой, я действительно выдохнула и потёрла ладонями щеки, — если бы мне сказали, что мы за четыре часа пройдём шесть адских маршрутов, я бы послала этого пророка куда подальше.

Гесс усмехнулся и бросил мне пакет с гидрированными ягодами. Прозрачная упаковка зашипела, и воздух наполнился ароматом — искусственным, но удивительно точным. Личный подарочек мне от Каса.

— Ошибаешься, — Гесс плавно присел на обломок какой-то стены напротив и задумчиво разламывал белковый батончик. — Это не ад. Небольшой увлекательный квест.

Нахмурившись, я собралась было спорить, но наткнулась на его взгляд — непроницаемый, как боевая броня. Между нами опять как будто выросла непроницаемая завеса из его прошлого, сквозь которую мне не пробиться. Да я и не буду…

— Помнишь эти чёртовы лазеры? — я ткнула вилкой в желеобразный десерт, представляя, что это лицо Кассия. — Ты тогда сказал: «Доверься мне», а сам повёл меня через барьер, как шенка на поводке.

Обсуждение испытаний было темой нейтральной. Разговор двух напарников на перекусе, и только. Он напоминал диагностику систем: беспристрастный, аналитический, исключительно деловой.

Гесс усмехнулся, вытирая пальцы салфеткой.

— Это центральный отсек. Нервная система станции. Защита от внешних вторжений на всех кораблях этого класса устроена одинаково. Она реагирует на любую электрическую активность нейронов. Достаточно было вычислить паттерн.

— Паттерн? — я закатила глаза. — Ты про эти твои «раз-два-три, вперёд»? Я думала, сердце выпрыгнет, когда тот розовый луч прошёл в сантиметре от моей спины.

— Смешная. Ты так громко кричала: «Они меняются!», что я едва не упал. Эта система давно устарела. Детские уравнения. Гесс неожиданно наклонился вперёд, и танцующие синие блики финального маяка шара отразились в его зрачках.

Я швырнула в него ягодой. Он поймал её ртом, не моргнув.

— А эти вращающиеся шнеки? — я обхватила себя за плечи, до сих пор чувствуя вибрацию механизмов сквозь подошвы ботинок. — Ты назвал это «безопасным режимом». Безопасным!

Гесс потянулся за флягой с изотоником. Его комбинезон на локтях всё ещё сохранял следы кислотных брызг.

— Любая станция перерабатывает отходы. Простейшая схема, там нужно было пройти через эпигастральную зону до следующего цикла очистки.

— Эпигастральную… — я фыркнула. — Я чуть не стала «отходами», когда тот вентилятор ускорился! Ты кричал: «Прыгай на счёт три!», а сам толкнул меня на два!

— Ты весишь значительно меньше меня. Прости, тут я просчитался. Твоё ускорение требовало коррекции. — Он сделал глоток, и капли жидкости замерли на его губах, словно мёд. — Кстати, ты очень красиво его перепрыгнула. Ты вообще очень красивая.

Я замерла с куском сизой массы в зубах. Он говорил об этом так спокойно — будто мы обсуждали погоду, а не мой унизительный вопль, когда я висла над кислотной ванной, вцепившись в рукав глизеанца.

Неожиданно для меня этот разговор оказался… приятным. Не сравнить с теми натянутыми, полными раздражения и взаимного недовольства диалогами, которые приходилось вести с предыдущими партнёрами по отборочному туру.

Сейчас же, вспоминая тот безумный прыжок через кислотную ванну, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Ты ещё вспомни мне эти… как их. Скользкие…

— Водоросли, — мы произнесли хором и рассмеялись. Гесс смеялся тихо, как всегда, рокочуще-низко, лишь слегка щурясь.

— Они пытались тебя съесть, — он указал на россыпь ожогов у меня на запястье, уже почти затянувшуюся благодаря регенерационному слою комбинезона. — Одна мне знакомая лиглянка назвала их «милашками» и хотела потрогать. Не знаешь такую?

— Они светились! — я защищалась, чувствуя, как краснею. — Как праздничные фейерверки на Терре! А ты: «Не дыши» — и нырнул в эту слизь. Я думала, ты утонешь.

— Биолюминесценция — признак активности. Выдохнутый тобой CO₂ стимулировал их рост. — Гесс провёл пальцем по колену, оставляя тёмнеющий след. — Пришлось двигаться против течения, чтобы не попасть в ловушку химических выделений.

Я смотрела, как Гесс улыбается, и вспоминала. Тогда, в зелёном полумраке резервуара, его спина передо мной казалась единственным надёжным объектом во вселенной. Он раздвигал слизистые стебли руками, а я, зажав нос, думала: «Если умрём, Кассий нескоро найдёт нам замену».

— Должен признать, ты прекрасно вела нас по точкам маршрута, — переведя взгляд на моё лицо, он поднял бровь, словно бы удивляясь чему-то. — И рука у тебя счастливая. Ни единого хода назад. Это рекорд, разве нет?

Странно, как быстро меняется восприятие. То, что раньше казалось кошмаром, теперь выглядело почти забавно. Его небрежное «рука у тебя счастливая» звучало почти как комплимент, хотя я прекрасно понимала, что он просто анализировал ситуацию.

Способность Гесса раскладывать сложные задачи по полочкам вызывала у меня невольное восхищение. Даже его странная манера говорить о чудовищно-странных вещах так, как будто мы обсуждаем погоду, а не кошмарный проход через огромный резервуар, кишевший хищными водорослями. Сейчас она мне казалась почти очаровательной. Как он может быть таким отстранённым и в то же время таким… настоящим?

— Понятия не имею… — отозвалась легкомысленно. — Лучше скажи, ты когда сказал: «Прыгай», — я закусила губу, вспоминая свист ветра в трубах. — А там была пропасть. Настоящая! С чёрными стенами и этим… рёвом. Ты почему был уверен, что я… я…

Гесс достал из бокса два шоколадных батончика с кофеином. Медленно развернул и отломил мне половину. Как я и любила. Он всегда помнил такие мелочи.

— И я снова в тебе не ошибся. Система вентиляции имитирует кровоток взрослого шерва. Перепады давления в них создают воздушные ямы. — Он развернул батончик, но не стал есть. — Нам повезло, что комбинезоны смогли трансформироваться в парашюты.

Он предпочёл не ответить на важный вопрос. А ведь раньше я бы разозлилась на это. Как и на его прямолинейность, на то, как он оценивает меня, словно… типичного представителя расы и вида. Но сейчас… Сейчас его: «очень красивая», отозвались внутри странным теплом. Непривычным, но приятным.

— Повезло? — я засмеялась. — Я чуть не сломала ногу при приземлении! А ты стоял, как статуя, и говорил: «Неплохой прыжок для лиглянки».

— Это правда. — Он, наконец, откусил кусок, жуя медленно. — Для первого раза неплохо.

Я негодующе фыркнула и бросила короткий взгляд на Гесса. Тогда, в падении, я видела его лицо — абсолютно спокойное, будто он тысячу раз проделывал такое. Ловил неуклюжих лиглянок, падающих ему прямо на голову. Только сейчас до меня дошло: возможно, так оно и было. Иначе откуда он знал о Зеро?

Не сводя с меня взгляда, Гесс потрогал кружок аппликатора на шее — единственное место, куда не дотянулся регенерационный гель.

— Ты отлично держалась, принцесса.

— Мои звёздные герои! — его голос звенел, как перегруженный динамик. — Вы видите это?! — За его спиной вспыхнули графики, замигали сердцами. — Рейтинг зашкаливает! Вы обошли даже Эрона и его сладкую парочку! — Я не… Голограмма Кассия материализовалась с хлопком, засыпав нас иллюзорными искрами.

Я невольно улыбнулась, но тут же поймала себя на мысли: эти «сердечки» — всего лишь реакция на то, как Гесс ловил меня в падении, как наши руки случайно соприкасались… Всё, что зрители считали «химией», было его холодным расчётом.

— Особенно популярен момент с водорослями! — Кассий сделал зум на моё испачканное слизью лицо из записи. — И этот ваш диалог! О, публика просто…

Гесс поднял руку, прерывая поток восторгов:

Кассий заморгал, как сбойнувший интерфейс — Время сеанса ограничено. Есть что-то по делу?

— Ах да, конечно! Ваш следующий этап…

Но я уже не слушала. Гесс… Воображение рисовало мне все эти сцены: его помощь в критические моменты, его готовность принять удар — и каждый раз это было просто… выполнение обязанностей.

Игра. Снова всего лишь игра.

Кассий закончил говорить, а до перехода оставалось ещё четыре минуты по обратному отсчёту на таймере. И время тянулось мучительно медленно.

— Ты мог бы предупредить, — я раздавила пустую упаковку, чувствуя, как дрожь поднимается от кончиков пальцев. — Что вся твоя… галантность — лишь часть шоу.

Гесс замер с флягой у губ. Впервые за всё время он выглядел… изумлённым?

— Я сказал: «Беру их на себя». Ты согласилась.

— Ты мог бы напомнить, и я…

— Ты что? — быстро глотнув, он закрыл свою флягу и сунул в нагрудный карман. — Ты постоянно бы дёргалась, помня о лайках? Делала бы ошибки? Зрители любят напряжение, — он медленно встал, и его тень накрыла меня. — Но — не такое. Романтическое. Ты знала о новых правилах Игры.

— Но я не знала, что ты так… убедителен! — мои ногти впились в ладони. — Ты смотрел так…

Он наклонился, и его дыхание коснулось моего лба:

"И моё отношение к тебе — не часть шоу". — Я делал то, что требовалось для выживания, — прошептал он и зачем-то добавил уже мысленно:

Наши глаза встретились, и в его взгляде я увидела то, чего не могла ожидать — непривычную нежность и теплоту, будто кто-то изменил его базовые настройки. Или… может быть, это я просто вижу то, чего нет?

Нет. Как бы мне этого ни хотелось. В моей голове слишком часто звучит его голос. И я не уверена в том, что хочу, чтобы он замолчал. И это пугало больше всего. В мире, где даже доверие — роскошь, нет места для чувств. Но… разве можно себе их запретить?

В этот момент стены вздрогнули. Где-то в вентиляции заскрежетало, словно гигантская кошка точила когти о металл.

— Только этого нам не хватало, — прошептал Гесс.

— Дальше был камбуз, — подскочив на ноги, я выхватила верный «Стервятник».

— Ещё полторы минуты, — Гесс вытащил из бокса что-то тускло блеснувшее и быстро закинул в открывшийся клапан на бедре. — Кажется, у нас нештатная ситуация…

Первая ыса вылезла из потолочной решётки, капля ядовитой слюны шипя упала на стол. Глаза грязно-коричневой твари светились алым, а когтистые лапы оставляли глубокие борозды на толстом слое коррозии. Гесс толкнул меня к выходу, но дверь уже захлопнулась автоматически, активировав карантинный протокол.

— Назад! — он натянул капюшон, и его комбинезон засветился защитным барьером. — Они чувствуют страх!

Но я застыла, глядя на приближающихся тварей. В голове звучала фраза Кассия: «Рейтинг зашкаливает!». Внутреннее чувство подсказывало: даже эти безумные существа были частью тщательно продуманного спектакля. Эх, не стоило нам так высоко взбираться в рейтингах.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения). Пометки карандашом на полях»

✸✵✸