В конце 1980-х годов в Советском Союзе поднялась внеплановая волна феминизма: вдохновленные перестройкой и политикой гласности женщины наперебой заговорили о своих проблемах и опыте. Подруги, коллеги и даже политические соперницы объединялись, чтобы выстоять во времена потрясений.

«На лестницах факультетов и кухнях жилищ постоянно витали женские разговоры об одном и том же», – писала координатор санкт-петербургского Центра интеграции женских исследований в сборнике «Сами о себе», посвященном независимым женским организациям.

Этот образ – кухни и лестницы – лучше всего описывает возникновение независимого женского движения в нашей стране на рубеже 1980-х и 1990-х годов. Научные сотрудницы, преподавательницы, врачи, журналистки, хорошо образованные, но зарабатывающие меньше мужчин и тянущие на себе бóльшую часть бытовой нагрузки, обсуждали темы, которые поначалу даже не могли толком сформулировать.

«Что нас волновало? Прежде всего смутное ощущение несправедливости. Каждая сталкивалась с ней по-своему, но чувствовали ее мы все», – вспоминали в том же сборнике основательницы московского женского клуба «Преображение».

«Мы встретились с женщинами из группы САФО [Свободная ассоциация феминистских организаций. – Forbes Woman], там была женщина-программист, женщина – биолог, кандидат наук, художница. Они ничего не читали из феминистской литературы к тому моменту, но решили, что должны иметь право идти собственным путем», – вспоминает ведущий научный сотрудник Института философии РАН Ольга Воронина.

Десятилетием раньше эти разговоры, возможно, так и пропали бы втуне – или привлекли бы внимание КГБ. Но теперь полным ходом шла перестройка. В популярнейших «Московских новостях» вышли статьи Евгении Альбац (признана иноагентом) «Репортер получил задание: родить» и «Репортер задание выполнил» о нищете и хамстве, которые царили в советских роддомах, и после этого тысячи писем завалили редакцию. В самиздатовском «Женском чтении» публиковались переводы западных феминистских текстов.

Даже в журнале «Коммунист» писали: «Составляя половину занятых в народном хозяйстве, женщины „сконцентрированы“ в ряде феминизированных отраслей, уровень оплаты труда в которых на 25–30 % ниже среднего. Женщины продолжают заниматься тяжелым физическим трудом: для более чем 4 млн. из них условия работы не соответствуют нормам и правилам охраны труда. Рабочие места, которые они занимают, как правило, „горизонтальные“, то есть бесперспективные в смысле служебного роста, „вертикальные“ – обычно за мужчинами».

Женские голоса звучали все громче, и к ним начали прислушиваться.

Верховный Совет СССР в конце 1980-х годов как раз планировал создать госпрограмму по улучшению положения женщин, охране семьи, материнства и детства. Разработать ее поручили московскому Институту социально-экономических проблем народонаселения РАН. Во время работы стало понятно, что в советской социальной науке совершенно не осмыслен женский опыт, женский вопрос все время оказывался приложением или к партийным программам, или к экономическим планам. Женщина рожает, трудится и строит коммунизм, но как ей живется и чего она хочет?

На волне перестройки фемповестка вышла из подполья, появилось много независимых групп и кружков: САФО [Свободная ассоциация феминистских организаций], ЛОТОС [Лига освобождения от социальных стереотипов], НеЖДИ (Независимая женская демократическая инициатива) и другие. «Такое было впечатление – по крайней мере… в Москве, что народ проснулся и всем вдруг захотелось каких-то перемен. Неважно каких», – говорит Воронина.

В 1991 году эти организации совместно провели Первый независимый женский форум в Дубне. Форум поддержали женсоветы при ИЯИ (Институте ядерных исследований) и ЦАГИ (Центральном аэрогидродинамическом институте им. Н. Е. Жуковского). Приглашены были художницы, писательницы (в их числе, например, Мария Арбатова), участницы философских кружков, научные сотрудницы, журналистки. Была делегатка Съезда народных депутатов, были районные активистки, и еще 26 иностранных гостей – из США, Канады, Англии, Индии и других стран. Информация о форуме распространялась устно, по телефону, по факсу из Института социально-экономических проблем народонаселения РАН.

Мероприятие чуть не запретили – некие «люди, которые не хотели, чтобы этот форум был», жаловались директору ИЯИ. Когда форум открылся, среди 250 гостей все же затесались 70 работников КГБ, но женщин снова оказалось больше.

На форуме говорили о патриархальной культуре и дискриминации, о женском предпринимательстве и женщинах в политике, о феминистском активизме и творчестве художниц; кроме того, прямо там спонтанно возникла маленькая группа по обсуждению насилия в отношении женщин. «Мы создали… итоговый документ, в котором отметили ситуацию дискриминации женщин, неравенства женщин, необходимости преодоления, – говорила Ольга Воронина. – Это было достаточно смело, потому что, в общем, тогда этого никто не фиксировал». Через год там же, в Дубне, прошел Второй независимый женский форум. В документах по его подготовке подчеркивалось, что стране «необходима политика, которая была бы ориентирована на интеграцию женщин в новую экономическую систему, а не на исключение из нее». Казалось, что в новом десятилетии она наконец-то станет возможна.