Молли сидела в кабинете Дамблдора и плакала, сжимая в руках платок.

— Я не знаю, что с ним делать, Альбус… — сказала она, не поднимая глаз. — С остальными всё было нормально. Билл, Чарли, Перси, близнецы… У каждого свой характер, но с ними можно было договориться. А Рон… Он всё время во что-то влезает.

Она на мгновение замолчала, собираясь с силами.

— Я так обрадовалась, когда он написал, что подружился с хорошей девочкой, Гермионoй. Он стал лучше учиться, стал спокойнее… Я подумала, ну вот, нашёлся кто-то, кто на него правильно влияет. А потом она перешла в Хаффлпафф — и он… — ее голос дрогнул, — он обидел её. При всех, прямо в Большом зале.

Молли покачала головой, словно не веря собственным словам.

— Мне рассказала Крессида Диггори, наша соседка, мы с ней часто видимся. Сказала, что ее сын Седрик был в ярости. Что это выглядело ужасно. Обозвал девочку дурой — при всех.

Она сжала платок сильнее.

— Теперь у него нет друзей. Совсем. Он всё время с кем-то ссорится, лезет в драки… Я попросила близнецов за ним присматривать, но… — она беспомощно развела руками, — они сами ещё дети.

Слёзы снова потекли.

— Я не понимаю, что я делаю не так. Я правда не понимаю.

Дамблдор смотрел на неё с тихим сочувствием. Он всегда относился к Молли с особой теплотой. В ней было то редкое сочетание мягкости и надёжности, которое не бросается в глаза, но держит на себе целый мир. Иногда он ловил себя на мысли, что, будь его собственная мать похожа на неё, многое в его жизни могло бы сложиться иначе.

Она справлялась со всем — спокойно, упрямо, без жалоб. С нехваткой денег. С Артуром, который, как оказалось, годами жил под Империусом. С этим их нелепым домом и с шумным, не вполне устроенным, но живым хозяйством. Она держала всё это вместе — не силой, а постоянством.

И только Рон сумел довести её до слёз.

Он невольно вспомнил день, когда они с Артуром впервые пришли к нему — оба едва достигли восемнадцати, упрямые, уже всё для себя решившие. По законам магической Британии, если совершеннолетние юноша и девушка, не находящиеся под чарами подвластия, трижды просят капитана корабля, на котором плывут, Министра магии или директора школы, где учатся, сочетать их браком, тот обязан это сделать.

Дамблдор проверил — Империуса не было ни на одном из них. Тогда он попытался выиграть время, послав Патронуса их родителям — Септимусу Уизли и Игнатиусу Прюэтту — надеялся, что взрослые вмешаются и остудят горячие головы своих детей.

Ответ пришёл только от Уизли.

— Пусть мальчик делает, что хочет.

От Прюэтта не пришло ничего.

Прюэтт всё-таки потом появился — спустя несколько дней. Он вошёл в кабинет без своей обычной самоуверенности, напряжённый до предела. Дамблдор никогда не видел его таким.

— Я был за границей, — сказал он коротко, почти резко. — Мне только что сообщили. Можно что-нибудь изменить?

Вопрос прозвучал так, будто он сам уже знал ответ.

Дамблдор покачал головой.

— Прошло три дня, Игнатиус. Обряд закреплён. Изменить ничего нельзя.

Прюэтт на мгновение замер, затем медленно кивнул. Ни возражений, ни попыток спорить — только сдержанное, тяжёлое принятие.

Он не раз задавался вопросом, что заставило Молли сделать тогда этот выбор. Она была помолвлена с Ноттом — красивым, обеспеченным, из старого рода, с понятным будущим и устойчивым положением. Всё было просчитано, одобрено, удобно. И всё же она вышла за Артурa — без гарантий, без опоры — наперекор здравому смыслу. И не просто вышла — осталась. Год за годом оставалась, не оглядываясь и не перекладывая ни на кого ответственность.

Он на мгновение задумался — a если бы на месте Рона был его собственный сын? Он на секунду позволил себе подумать о сыне. Они с Беллой решили назвать его Альтаир — во-первых, "звездное" имя в традиции Блэков, а во-вторых, начинается на «Аль» — и он едва заметно улыбнулся.

— Мы разберёмся, Молли, — сказал он спокойно. — Рон ещё совсем ребёнок. Всё наладится.

Дамблдор медленно прошёлся по кабинету, сложив руки за спиной.

— Для начала мы сейчас проверим одну вещь, — добавил он, — на подходящем ли Рон факультете.

* * *

Домовой эльф тихо явился в башню Гриффиндора и передал Рону, что директор просит его к себе.

Рон вошёл в кабинет, не поднимая глаз. Он смотрел в пол, и в этом взгляде смешалось всё сразу — злость, неловкость, страх. Плечи были напряжены, руки сжаты, словно он уже ждал выговора и заранее с ним спорил.

Дамблдор кивнул на стул.

— Здравствуй, Рон. Садись.

Рон сел, всё так же глядя в пол. В комнате повисла тишина — не тяжёлая, а выжидающая.

Дамблдор взял со стола Распределяющую Шляпу.

— Сегодня мы не будем обсуждать твое поведение, — сказал он спокойно. — Я хочу проверить, правильно ли был выбран твой факультет. Возможно, Шляпа ошиблась — так иногда бывает.

Рон поднял глаза, растерянный.

— Сэр?..

— Подойди сюда.

Он послушно встал, и Шляпа оказалась у него на голове. Директор направил на нее палочку — теперь все, что она скажет, будет слышно всем троим.

Сначала ничего не происходило. Потом складки чуть дрогнули.

— Хм… — раздался тихий голос. — Мы с тобой уже говорили.

Рон стиснул зубы.

— Ничего не изменилось, — продолжила Шляпа. — Дом выбран верно. Гриффиндор.

Рон выдохнул — коротко, почти с облегчением.

Но Шляпа не замолчала.

— Однако, — добавила она уже резче, — ты делаешь всё, чтобы Дом Годрика тебе не подходил.

Рон замер.

— Упорство, смелость, огонь в бою — все это в тебе есть, — продолжила Шляпа. — Но ты применяешь все это неправильно. Ты упорно ноешь, когда трудно. Ты смело винишь других, когда ошибаешься, и ты с огнем в сердце нападаешь на них.

Рон покраснел.

— Это… неправда, — пробормотал он, но без уверенности.

— Правда, и ты сам это хорошо знаешь, — отрезала Шляпа.

В комнате стало тихо.

Дамблдор помолчал, затем спокойно произнёс:

— Молли, дай мне немного времени все это обдумать. А Рону, пожалуй, стоит взять несколько дней перерыва. Я попрошу преподавателей отправить ему домой все необходимые материалы, — продолжил он. — Он ничего не пропустит. Насколько я понимаю, сейчас дома только ты, Артур и Джинни, так что у Рона будет достаточно пространства и тишины, чтобы спокойно заняться учёбой.

Молли подняла на него глаза.

— Спасибо, Альбус, — прошептала она.