Ещё после разговора с Брайдлом Северусу стало интересно, кто же тот несчастный, которого так бессовестно использовал Прюэтт, переложив на него откат за свои злодеяния.

Имя, названное Молли, — Ларри Мерчант, — сразу осталось в памяти, потому что совпадение не могло быть случайным: ученик Прюэтта, задержавшийся у него дольше других, работавший с ним и «умерший от перенапряжения» — формулировка, за которой обычно скрывается нечто иное.

Он нашёл фотографию Ларри Мерчанта в старых хогвартских альбомах выпускников — это оказался красивый парень с Рейвенкло — и подумал, что его бывшие учителя в Хогвартсе смогут рассказать о нем больше, чем школьный альбом.

Логично было начать с Помоны, которая помнила всех своих учеников и часто поддерживала с ними связь уже после школы.

* * *

В теплицах стоял влажный воздух, плотная, живая магия растений буквально ощущалась кожей, а тяжёлый запах земли держался внизу, как туман; Помона точным движением подрезала стебель синехвостого злючника и, заметив Северуса, выпрямилась.

— Северус! Здравствуй.

— Доброе утро. Я хотел спросить вас об одном бывшем студенте. Ларри Мерчанте.

Она на мгновение задумалась, затем отложила нож и кивнула.

— Конечно, я помню Ларри. Магглорождённый, Рейвенкло, очень способный — сплошные «превосходно». Его девушка была с Хаффлпаффа, из старой, крепкой семьи — Армида Винтерби, сейчас по мужу Пендергаст. Она замужем, трое детей, живёт в Лондоне.

Она посмотрела внимательнее.

— Ты хочешь с ней поговорить?

— А это возможно?

— Я напишу ей. — и Помона с улыбкой вернулась к подрезанию злючника.

* * *

Он поговорил и с Флитвиком — бывшим деканом Мерчанта.

Когда Северус зашёл спросить его о Мерчанте, Филиус отложил в сторону какой-то сложный артефакт, который перед этим исследовал, и сказал:

— Помню его очень хорошо: сильный, умный парень, и с самого начала говорил, что хочет выйти на уровень, где сила Дома и чистокровность не имеют значения. Знаешь, как у Дамблдора, когда личная сила становится такой, что родовая опора уже не важна. Он довольно рано начал искать учителя и, насколько я знаю, успел поговорить с Фламелем, с Дамблдором, с Сигнусом Блэком и даже с какими-то восточными магами, но в итоге выбрал Игнатиуса Прюэтта.

Филиус провёл пальцами по корешку книги, лежашей перед ним, и та подлетела к полке и встала на свое место.

— Я ему этого не советовал, потому что Прюэтт, при всей своей силе, относился к ученикам ужасно, а сильный магглорождённый, готовый работать на пределе, — слишком удобный ресурс, чтобы не попытаться его использовать. Я сказал Ларри прямо, что если он пойдёт к Прюэтту, нужно быть очень осторожным, и постоянно проверять каждую мелочь.

— И что он ответил?

Филиус чуть усмехнулся, без всякого веселья.

— Улыбнулся и сказал, что будет осторожен; а через несколько лет он умер — от перенапряжения — и это показалось мне странным.

* * *

В кафе Флориана Фортескью Северус занял столик у окна, где смешивались лёгкий шум улицы и сладковатый холодный запах мороженого. Армида Пендергаст — красивая, дорого одетая, сдержанная — пришла вовремя.

— Профессор Снейп, Помона писала, что вы хотели поговорить о Ларри.

— Да, спасибо, что согласились встретиться. Я постараюсь не занять много времени. Расскажите — каким он был?

Она ответила без колебаний, но спокойно.

— Сильным, спокойным, очень точным в работе.

Северус кивнул.

— Я слышал, он работал с Прюэттом.

— Да, дольше всех остальных, потому что с Прюэттом никто не хотел работать.

— Почему же Ларри захотел?

Она крепко сжала ложечку для мороженого.

— Потому что мои родители были против магглорождённого зятя, и Ларри решил добиться силы и статуса, чтобы это изменить. Для этого нужен был сильный учитель. Он рассматривал разные варианты — Фламеля, Сигнуса Блэка, Прюэтта — но Блэк не захотел брать магглорождённого, Фламель предложил подождать несколько лет, а Прюэтт сразу согласился, и Ларри пошёл к нему.

Она покачала головой.

— Прюэтт обещал ему славу, но теперь я вижу, что Ларри не до конца понимал, с кем имеет дело. Сначала он просто уставал, потом переутомлялся, но говорил, что так нужно.

Она замолчала на миг, затем продолжила:

— Под конец, когда работа была почти готова к публикации, когда он сидел в лаборатории ночью, вконец уставший, вдруг пришёл Прюэтт и потребовал какую-то клятву, мол, Ларри берёт на себя ответственность за какие-то эксперименты, что-то в этом роде. Формулировка мне тогда не понравилась, но он отмахнулся, сказав, что это формальность и без неё Прюэтт просто не станет продолжать.

Северус не перебивал.

— После этого он держался, но уже было видно, что на пределе, и всё повторял, что осталось немного, что работу скоро опубликуют… А потом…

Армида вытерла глаза.

Северус заказал ещё одну порцию мороженого и перевёл разговор на её младшего сына, который учился на Хаффлпаффе и был ему знаком как старательный, спокойный мальчик.

* * *

Северус долго об этом думал. Ларри Мерчант не пошёл за силой к Волдеморту, как когда-то сделал он сам в похожей ситуации, и не встал под знамёна Дамблдора, как Поттер и Блэк; он выбрал, на первый взгляд, самый разумный путь — учиться у сильного мага, держаться в стороне от политики и не связывать себя ни с одной из сторон.

Но он поторопился, пошёл к Прюэтту, не проверив заранее, с кем имеет дело, согласился на клятву, не просчитав её последствия — и оказался связан так, что выхода уже не осталось. Северус поймал себя на мысли, что не может с уверенностью сказать, с кем было бы хуже работать — с Лордом или с Прюэттом. И всё же — с Прюэттом. Лорд, по крайней мере, помог ему получить магистерскую степень.

И Северус ясно понял: ему повезло. Он ведь тоже фактически дал клятву служения Лорду, приняв Метку, а потом ещё и Дамблдор заставил его дать клятву защищать Гарри. Но в его случае вмешался Хранитель и, убрав Метку, вытащил его из похожей ловушки — где вместо Прюэтта его хозяином был бы Дамблдор или Лорд — или даже оба сразу.