Дом Сигнуса и Друэллы Блэков стоял на тихом склоне холма, вдали от лондонского шума. Это был старый дом, построенный ещё до изобретения многих современных чар, и в его каменных стенах чувствовалась старинная, спокойная магия. Вокруг дома был ухоженный сад, где серебристые кусты луноцвета мягко светились в сумерках, а вдоль дорожек медленно колыхались тонкие нити охранных заклинаний.

Когда Беллатрикс вошла, магия сада тихо дрогнула, узнавая и приветствуя её. Белла улыбнулась — здесь все было, как всегда.

Друэлла уже ждала её. Прохладный вечерний воздух пах магнолиями и влажной землёй. На столике стоял серебряный чайник, а вокруг мягко мерцали лампы из лунного стекла.

Они обнялись — коротко, но тепло. Им всегда было хорошо и уютно вместе.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Друэлла, внимательно посмотрев на дочь.

— Я хорошо себя чувствую.

Они сели за стол. Друэлла налила чай, и тонкий аромат редких трав медленно разлился по комнате.

Взгляд матери на мгновение задержался на животе Беллатрикс.

— Значит, это правда? Сириус говорил твоему отцу, что...

— Да.

— A... Кто отец?

Беллатрикс приложила палец к губам, подняла палочку и лёгким движением провела ею над столом, накладывая чары тишины, пока Друэлла приносила клятву о неразглашении. Когда все было сделано, Беллатрикс посмотрела на мать и улыбнулась:

— Альбус Дамблдор.

Друэлла на мгновение застыла. Затем медленно откинулась в кресле.

— Не может быть… Дамблдор?

— Да.

— Невероятно! — она даже тихо рассмеялась от изумления. — Как тебе это вообще пришло в голову? И… как ты это устроила?

Темные глаза Беллатрикс сверкнули.

— Я всё сделала очень аккуратно, но так, что у него почти не осталось шансов отказаться, — ответила она с хищной, торжествующей улыбкой.

Друэлла покачала головой, всё ещё поражённая.

— Белла…

Она подалась вперёд.

— И что было потом? Он понял?

— Понял.

Беллатрикс спокойно взяла чашку.

— И предложил стать крёстным.

Друэлла тихо выдохнула.

— Мерлин…

Она внимательно посмотрела на дочь, словно впервые оценивая весь масштаб её комбинации.

— Белла... Ты его любишь?

Беллатрикс слегка усмехнулась.

— С такими мужчинами нельзя позволять себе чувства. Это человек, у которого никогда не было по-настоящему близких отношений. Самый долгий его роман длился всего шесть месяцев.

Друэлла удивлённо приподняла брови.

— Ты уверена?

— Да. Я собрала точную информацию. После победы он даже пустил слухи о связи с Гриндевальдом, чтобы его не пытались женить. А все его романы были с магглянками.

Она спокойно продолжила:

— Знаешь, я слышала разговоры многих друзей Родольфуса. Так вот, даже у самых холодных из них когда-то была хотя бы одна глубокая привязанность. Даже у бешеного Долохова. А у Дамблдора такого никогда не было. Значит, ему это просто не нужно.

Она на мгновение посмотрела в окно, где в темноте мягко мерцали защитные чары сада.

— Знаешь, мама, в Азкабане у меня было время подумать о многом. И я поняла вот что: сильная женщина — это не та, которая лучше всех сражается, а та, которая бережёт своё сердце, разбирается в том, как устроены отношения между мужчиной и женщиной и не стесняется применять это знание в жизни.

Друэлла задумчиво кивнула.

— Но что, если у него всё-таки есть к тебе чувства? — спросила она. — Что, если однажды он придёт и попросит тебя вернуться?

Беллатрикс спокойно улыбнулась.

— Тогда ему сначала придётся доказать, что он меня любит.

— Доказать?

— Да. Делами.

Она слегка покачала головой.

— Я не собираюсь рисковать своим сердцем только потому, что кто-то умеет красиво говорить. А если он действительно докажет свои чувства делами… Тогда я, возможно, подумаю. Но не раньше. Мужчины гораздо больше ценят то, во что они много вложили. А ведьме из дома Блэк не обязательно быть с мужчиной ради ребёнка, денег или силы.

Друэлла внимательно слушала.

Беллатрикс на секунду усмехнулась.

— Вспомни Риддла. Тогда у меня, казалось бы, было всё, чего только мог пожелать мужчина. Я была молода, красива, богата и полностью предана ему.

Она на мгновение замолчала.

— Но я тогда совершила ошибку. Я была слишком открыта и готова пожертвовать ради него всем.

Беллатрикс тихо усмехнулась.

— И что же? Он выставлял мою любовь напоказ. Моё чувство стало для него украшением, доказательством того, что даже такую женщину он может легко подчинить. И из-за этого многие тогда смели смотреть на меня сверху вниз.

Беллатрикс заметила, как напряглась мать, и спокойно добавила:

— Но это уже давно не задевает меня. Я отношусь к этому, как к детской магической болезни — "детская безусловная любовь". Переболела ею в двадцать лет — и выработала к ней иммунитет.

Её губы тронула лёгкая улыбка.

Друэлла помолчала, затем откинулась в кресле и задумчиво посмотрела на огонь в камине.

— Возможно, ты права.

Она немного помолчала, словно перебирая старые воспоминания.

— Знаешь, когда я вышла замуж за твоего отца, я была гораздо моложе, чем он, и выглядела примерно как Нарцисса сейчас.

Беллатрикс тихо усмехнулась.

— Могу себе представить.

Друэлла продолжила, размеренно и спокойно:

— Я ожидала, что мой муж будет мудрым и заботливым. Старше меня, опытный, известный учёный… Я думала, он будет ценить свою молодую, красивую и родовитую жену. Но довольно быстро я поняла, что для него я прежде всего инструмент продолжения рода.

На мгновение её лицо потемнело.

— Потребовались годы, чтобы он начал действительно уважать меня.

Она помолчала, потом добавила уже ровным голосом:

— Твой отец очень хотел сына.

Беллатрикс кивнула.

— Помню.

— Когда родилась ты, он всё равно говорил о наследнике. Потом была Андромеда. А когда третьим ребёнком оказалась Нарцисса…

Друэлла тихо усмехнулась.

— Он был расстроен.

Беллатрикс подняла бровь.

— И что ты сделала?

— Я сказала ему, что ты сильнее любого сына, который мог бы у него быть.

Магия в комнате едва заметно усилилась, словно старые родовые чары откликнулись на её слова.

— И что именно ты станешь его наследницей.

Беллатрикс тихо рассмеялась.

— Представляю себе выражение его лица.

Друэлла чуть прищурилась, вспоминая.

— Он пытался спорить. Тогда я объяснила ему, что если он продолжит настаивать на сыне, он быстро узнает, что у рода Розье есть весьма неприятные заклинания.

Беллатрикс рассмеялась.

— Мама…

— Это подействовало, — невозмутимо сказала Друэлла, слегка улыбнулась и добавила почти небрежно:

— А потом я просто стала пользоваться противозачаточными чарами. Наш брак был полным магическим союзом, по нашему контракту он не мог иметь детей вне брака. Так что ему пришлось работать с тем, что уже было — с тремя дочерьми.

Она посмотрела на Беллатрикс с лёгкой, спокойной гордостью.

— Позже он признал, что я была права. Он сказал, что твоя магия сильнее нашей с ним вместе взятых.

Беллатрикс на секунду опустила глаза. Потом вдруг усмехнулась.

— А знаешь…

Друэлла подняла бровь. Беллатрикс наклонилась чуть ближе.

— Как любовник Риддл совершенно ничего особенного собой не представлял.

На секунду в комнате стало тихо. Потом Друэлла фыркнула и рассмеялась.

— Белла!

Беллатрикс тоже рассмеялась.

— Серьёзно. Все было скучно. И быстро.

— Мерлин… — Друэлла всё ещё смеялась. — Если бы его последователи это услышали…

— Они бы умерли от разочарования.

И они рассмеялись снова — и старая магия дома радостно откликалась на смех двух ведьм.

Смех постепенно стих. Друэлла вдруг опустила глаза на свои руки.

— Знаешь, Белла… Я так благодарна Сириусу за то, что он вытащил тебя из того проклятого места. Всё, что мы могли сделать, — это посылать одеяла и шоколад. Спасибо Люциусу, он кому-то там заплатил…

В глазах у неё стояли слёзы.

— А когда Сириус написал, что ты свободна…

Она не договорила.

Беллатрикс медленно встала и обняла её. Друэлла сразу прижалась к дочери — крепко, словно боялась отпустить.

— Всё уже прошло, — тихо сказала Беллатрикс.

Они стояли так несколько минут, и вокруг них мягко пульсировала магия дома. Наконец Друэлла осторожно вытерла слёзы.

— Он всегда был упрямым мальчишкой, — сказала она о Сириусе.

Беллатрикс усмехнулась.

— Да.

— Но в этот раз он поступил как настоящий Лорд Блэк.

Беллатрикс кивнула.

— Он и есть настоящий Лорд Блэк.