Мэри спокойно рядом с Шакалом. А ему – спокойно рядом с ней. Она понимает его, как никто, ведь они оба – Твари, которые помогают ловить Тварей. Да, по сути, только тех, кто нарушает закон, кто убивает и мучает других, но иногда они оба чувствуют себя предателями.

Томас напоминает ей о том, что через неделю в Горшечном Квартале будет проходить ярмарка, на которой она сможет что-нибудь продать. Он тоже там будет. Потому что там, где собирается много народу, легче что-нибудь украсть.

Иногда Мэри поражается тому, насколько же терпелив Капитан. Ненавидящий Тварей, работающий в полиции, он связался именно с Шакалом. С тем, кто ему полезен.

Мэри идет домой неторопливо. Именно идет. Пешком. От Термитника в Обитель через весь город. Она не заходит в Лагуну, зато подметает юбкой деревянные дороги Горшечного Квартала. Эта окраина самая чистая из всех. Здесь даже уютно. Ремесленники следят за порядком, и если бы не запах с кирпичной фабрики, Мэри бы решила поселиться именно здесь.

Но для той, кому суждено однажды погрузиться в вечную тьму, запах очень важен. И поэтому она живет в Обители. Там тихо. Иногда, когда ветер дует с запада, до нее доносится вонь Крематория. Но западный ветер в Рурке дует очень редко.

И Мэри этому рада.

Рурк огромен, и поэтому путь пешком от Термитника до Обители занимает три часа. Мэри не торопится. Сегодня им всем некуда торопиться. Бал у лорда Эшера только завтра. И в этот раз ей не нужно готовиться к нему. Она будет за пределами этой роскоши и блеска, подернутыми болотной ряской. За пределами зоны фальшивого смеха и гнилых душ.

В этот раз туда попадет Кира. Мэри испытывает толику стыда, что кинула подругу в объятия Капитана. Пусть им придется всего лишь играть пару, но для Киры, которая испытывает к своему начальнику смесь отвращения и брезгливости, это будет тяжелым испытанием.

А вот Капитан будет рад. Мэри слышит эмоции, и она точно знает, что это так.

С другой стороны – именно яркая Кира и нужна в пару такому же заметному Капитану. Многие обратят на них внимание. Их будут обсуждать. А это значит, что остальные Тени смогут спокойно работать.

Мэри все сделала правильно. Давно пора было сменить себя Кирой. В любом случае, слепота маячит перед ней. Она все равно не смогла бы долго исполнять роль спутницы.

Солнце скрывается за тучами, когда Мэри подходит к своему жилищу. Жаль. Закат будет некрасивым. А ведь он может быть последним в ее жизни!

Будто подтверждая ее невеселые мысли, в глазах темнеет, когда она хватается за ручку входной двери. Мгновенная тьма, а потом все возвращается. Она все еще видит. Но страх, мгновенный всплеск отчаяния и ужаса, заставляют ее руки дрожать.

Она еще не готова. Нет.

Она не готова ослепнуть!

Мэри медленно и аккуратно поднимается по лестнице и считает собственные шаги, чтобы успокоиться.

Раз. Два… двенадцать.

Пролет.

Раз. Два… двенадцать.

Пролет.

И так еще два раза.

А потом – шесть шагов до двери, за которой ее должен ждать Жан. Несчастный мальчишка – крысиный король.

Поддавшись страху, она не сразу чувствует неладное. Лишь когда она открывает дверь своей квартирки, она понимает, что все это время не чувствовала эмоций подростка.

Его нет.

Ушел? Наверняка. И судя по всему, прихватил из комода шелковую ткань, в которую Кира облачает Мэри, когда они рисуют.

Мэри не чувствует досады.

Ей слишком страшно.

Сегодня она целый миг была слепа. А еще – ей некого вести Капитану.

Он наверняка будет разочарован. И раздражен.

Мэри закрывает дверь, прислоняется к ней и медленно сползает на пол. Ей хочется, чтобы хоть кто-нибудь пришел. Разделил с ней ужас и обреченность. Заставил бы ее поверить, что все будет хорошо.

Но ничего не будет хорошо.

Она слепнет.

И однажды она станет бесполезна. Что с ней тогда сделает Капитан?

Капитан

Выбравшись из экипажа первым, Капитан галантно подал руку своей спутнице. Да, как он и предполагал, тонкие пальчики Киры на рукаве ощущать было приятно. А в ладони – приятней вдвойне.

Она его не подвела. Выбрала платье правильно: в меру откровенное, чтобы привлекать завистливые взгляды женщин и плотоядные – мужчин, но и в меру приличное. Ожерелье из искусственных бриллиантов, которое она нацепила, он приказал ей снять, вместо этого предложив подвески из настоящих рубинов. Когда-то они принадлежали его матери. Когда-то они были спрятаны в тайнике, и только поэтому сохранились в пустом доме, откуда бежали, таща за собой все ценное, слуги.

Конечно, он сказал ей, что это для дела. Рубины прекрасно гармонировали с темно-бордовым бархатом, облегающим ее соблазнительную фигуру. Конечно, он заберет их назад, хотя он был бы не против подарить этой женщине все, что у него есть.

Что его останавливало?

То, что она обязательно все это продаст. И купит очередную партию игрушек для сирот. Он был бы не против ей помочь в этом деле. Но только если это не касалось фамильных драгоценностей.

– Жаль, что Мэри нарисовала не оперу, – вздохнула Кира, когда они начали свое восхождение по огромному крыльцу особняка Эшеров. – Говорят, «Девушка и Холод» в этом году особенно удалась.

Знаменитая опера «Девушка и Холод» ставилась в Мышиной Опере уже несколько лет подряд, но в прошлом году ее показы были закрыты раньше срока. Постановка провалилась, потому что в тот раз исполнять главную партию поручили совершенно бездарной певице. Лилия Брайт была старшей дочерью лорда Эвона Брайта, владельца кирпичной мануфактуры. К сожалению, высокое положение в обществе не наделило ее достаточным певческим талантом.

Скандал был жуткий.

– Знаешь, Капитан, – задумчиво протянула Кира, когда он протянул их приглашения лакею. – А ведь в прошлом году «Девушку и Холод» ставил именно Йеш Горс…

С трудом удержав легкую улыбку на губах, Капитан благодарно кивнул лакею, который открыл перед ними дверь, и потянул Киру за собой.

Встав в очередь – пока церемониймейстер не объявит прибывших на весь огромный приемный зал, придется потерпеть, Капитан склонился к Кире.

– Ты уверена? – спросил он.

Запах ее духов ему нравился. Свежий и сладкий одновременно.

Она фыркнула.

– Конечно, я уверена! Когда я вышла из зала, совершенно разочарованная, я первым делом заглянула в брошюрку, чтобы узнать, что за идиот взял на главную роль такую бездарность!

– Лорд и леди Ульрион!

Очередь немного сдвинулась.

– Это может быть зацепкой, – задумался Капитан, почти забыв о пальцах Киры на своем локте.

– Пф! – совершенно неприлично фыркнула она. – Не думаю. Та бездарность точно не Тварь. Я Джека просила это проверить. Потому что после совершенно впустую проведенных часов в опере мне очень хотелось ее убить.

– Сейчас я говорю не о Тварях, Кира, – ответил он, когда они сделали еще один шажок к лестнице, ведущей в зал. – Но, возможно, провал той постановки и подтолкнул нашу жертву к тому, что он начал искать таланты на дне Рурка.

– И он их нашел, – разглядывая роскошную обстановку, кивнула Кира.

– И он их нашел, – эхом ответил Капитан.

– Лорд Денвер Фрост со спутницей! – объявил церемониймейстер.

Если бы это имя не мелькало перед ним каждый раз, когда он заходил в кабинет, он бы и вовсе не понял, о ком речь.

Но даже сейчас Капитан замешкался. Он совершенно забыл, как звучит его имя, произнесенное вслух.

Положение спасла Кира. Она ущипнула его за локоть и показала на лестницу.

– Идем, Капитан. Ты всегда такой рассеянный? Неудивительно, что Мэри отказалась тебя сопровождать!

Они спустились по лестнице, и Капитан понял, что Мэри была абсолютно права. Он был отщепенцем в мире знати. А Кира была слишком красива, чтобы не привлекать внимания.

Остальные Тени смогут работать спокойно.

Когда последняя ступенька оказалась позади, Кира потянула Капитана к столу с закусками. Согласно легенде, она должна была строить из себя капризную мещанку из Спирали, которая почувствовала запах денег и знатности.

Капитан, не обращая внимания на закуски, взял бокал игристого вина.

– Это за жареные бычьи яйца? – внезапно спросила Кира, заставив его поперхнуться.

Вино оказалось в носу, и жутко захотелось засмеяться. Или чихнуть.

– Это мелкокочанная капуста в хрустящем тесте, – поправил он ее.

Кира с подозрением склонилась над блюдом.

– Не буду пробовать, – решила она. – А это больше всего похоже на сыр с грушей на палочке.

– Это и есть сыр с грушей, – улыбнулся Капитан.

– Как это можно есть? – она взяла одну палочку и засунула в рот. Скривилась. – Гадость!

– На любителя, – согласился он. Ему тоже не нравилось такое сочетание. – А вот «бычьи яйца» я советую попробовать.

Кира вздохнула, но пробовать не стала. Вместо этого последовала примеру Капитана и взяла бокал с игристым вином.

– Тебе жаль, что я – не Джек? – спросил он. – С ним бы ты точно развила тему.

– Боюсь, это развитие не понравилось бы собравшимся, – ухмыльнулась она. – Но мне действительно сейчас не хватает хорошей перепалки. Слишком уж тут все… фальшиво. Сливки общества, чтоб их!

Капитан сделал еще один глоток.

Кира была права.

Эти сливки давно протухли.

Долго наслаждаться покоем им не дали. Не успел Капитан хорошенько разглядеть прибывающих гостей, в попытке понять, что же именно они ищут, как к ним подошла Лейна Эшер, мать сегодняшней именинницы.

– Лорд Фрост, не ожидала увидеть вас здесь. После того, как вы стали капитаном полиции, вы – нечастый гость в Верхнем Городе, – пропела немолодая леди. Она была весьма полной, а еще Капитан прекрасно видел, что у нее проблемы с кожей. Сквозь пудру проступала мелкая сыпь, характерная для увлекающихся «черным порошком» – галлюциногеном, изготавливаемым из ядовитых грибов.

Очевидно, леди Эшер не знала, куда деть свое время. Многие ее положения употребляли «черный порошок». И Капитан не мог их винить: скука – веская причина искать новые удовольствия.

Так они хотя бы разрушали только сами себя, а не других.

– Прелестно выглядите, леди Эшер, – Капитан галантно поцеловал кончики пальцев хозяйки дома. – Когда же мы удостоимся чести лицезреть виновницу сегодняшнего торжества?

– Ох, вы же знаете этих молоденьких девушек! – Лейна бросила оценивающий взгляд на Киру и снова повернулась к нему. При этом ее напудренные щеки колыхались, словно студень. – Вечно недовольны своей внешностью, хотя причин для этого вовсе нет!

– Я уверен, что ваша дочь будет здесь самой красивой, – учтиво ответил Капитан.

– Представите мне вашу спутницу? – оскалилась леди Эшер. – Когда мы с вами виделись в прошлый раз, вы были с другой. Я и не думала, что вы такой сердцеед, лорд Фрост.

Не с его ужасающей физиономией, это точно…

Капитан хохотнул в угоду хозяйке и, ласково проведя от локтя до запястья Киры, произнес:

– Кира, перед тобой стоит великолепная Лейна Эшер, мать сегодняшней именинницы. Леди Эшер, позвольте представить вам Киру Уайт. Кира – дочь мастера по дереву, ее отец – лучший резчик в Спирали.

На самом деле, в Спирали действительно жил резчик по имени Лайс Уайт. Но дочери у него не было. Впрочем, никто не будет это проверять.

И реакция леди Эшер говорила об этом сама за себя.

Ее и так не самая искренняя улыбка превратилась в оскал, а глаза, на ее круглом лице кажущиеся поросячьими, обрели брезгливое выражение.

– Рада познакомиться, леди Эшер, – вежливо сказал Кира, от которой тоже не укрылась смена настроения хозяйки. – Это такая честь для меня…

– Еще бы… – противно протянула Лейна. Ее маленькие глазки прошлись по телу Киры, и Капитан почувствовал острую потребность закрыть спутницу собой. Кто знает, может, кроме «черного порошка» леди Эшер познала и другие … интересные развлечения?

Выходцы из Глуби могли предложить тем, кто жил над ними, все.

Абсолютно все.

– Лейна, – проникновенно начал Капитан, меняя тему. – Я точно знаю, что вы – ярая поклонница оперы. Говорят, в этом году «Девушка и Холод» особенно удалась.

Леди Эшер скривилась.

– Кто говорит? Такие, как ваша спутница? Простите, милочка, но вряд ли дочь резчика по дереву сможет оценить истинную красоту настоящего искусства… Так вот, лорд Фрост, в этом году «Девушка и Холод» провалилась. Абсолютно непонятный состав. Кто мне там поет? Половина – вообще приезжие! Вот в прошлом году все было намного достойнее. Бедная Лилия Брайт была так удивительна! Но происки врагов ее отца заставили Мышиную Оперу прекратить показы! А ведь девочка должна была блистать!

Капитан бросил мимолетный взгляд на Киру. Та молчала, учтиво улыбаясь, и по ее лицу нельзя было сказать, что ее расстроили откровенные выпады хозяйки дома. Но ее пальчики на его локте все сильнее сжимались, и становилось немного больно.

– Я, честно говоря, не следил за ситуацией, – Капитан сокрушенно покачал головой, делая вид, что очень жалеет о том, что не видел грандиозных выступлений Лилии Брайт. – Показы прекратились раньше, чем я смог найти время посетить оперу.

– Бедняжка… ее опозорили. Этот Йеш Горс, который не мог сделать ее партию лучше, остался работать, а знатную леди выкинули!

– Простите, но как господин Горс мог сделать ее партию лучше? – не выдержала Кира. Она смотрела на хозяйку дома с выражением полнейшего изумления.

– Музыка, моя дорогая. Он должен был переписать музыку партии бедной юной леди Брайт! То, что он ей предложил, совершенно не подходило ее великолепному голосу!

– Но ведь леди Брайт исполняла главную партию, – непонимающе нахмурилась Кира.

– К этому у меня претензий нет! Конечно, она исполняла главную партию! Это было бы совершенным унижением: дать столь утонченной девушке второстепенную роль.

– Но что тогда Горс мог изменить? – не унималась Кира. – Ведь «Девушка и Холод» была создана почти сто лет назад!

Капитан почувствовал, что сейчас расхохочется. А еще ему жутко хотелось наступить Кире на ногу, потому что разговор сворачивал в опасное русло.

Леди Эшер, впрочем, так и не поняла, что именно пыталась донести до нее Кира. Очевидно, она совсем недавно приняла очередную порцию «черного порошка», и ее разум был слегка затуманен. Посмотрев на Киру так, будто более глупой девицы она никогда в жизни не видела, хозяйка дома повернулась к Капитану.

– Я советую вам приглядеться к вашей новой пассии, лорд Фрост. Кажется, она совершенно ничего не смыслит в искусстве. Возможно, ей стоит понять, что если не разбираешься в вопросе, нужно молчать. Тогда есть шанс сойти за умную.

Пальцы Киры впились в рукав Капитана так сильно, что ему показалось, будто они проникли сквозь ткань офицерского парадного мундира.

Капитан был рад, что она проглотила этот выпад. Потому что ссориться с хозяйкой дома в начале вечера было бы по меньшей мере глупо.

– Совершенно с тобой согласен, радость моя! – гаркнули за спиной так громко, что Капитану показалось, что у него заложило уши. Со спины к ним подошел лорд Эшер, муж Лейны. Бородатый, с аккуратно прилизанными редкими волосами и сверкающими яркой синевой глазами, он усмехался в усы, глядя на разворачивающуюся картину.

– Милая, будь добра, сходи к нашей дочери. Гости прибыли, пора начинать.

– Была рада беседе, лорд Фрост, – ядовито сказала леди Эшер и удалилась. Глядя на ее стянутое корсетом тело, Капитан почему-то подумал про обвязанную ветчину.

– Ваша спутница просто очаровательна! – пробасил Эшер, прикладываясь щеткой усов к пальчикам Киры. – Давно не получал такого удовольствия, слушая светский разговор. Приятно увидеть человека, разбирающегося в искусстве по-настоящему!

Он подмигнул Капитану и снова повернулся к Кире.

– Знаете, дорогая, я не представляю, как этот сухарь умудрился найти в Рурке столь ослепительную красавицу, но я очень надеюсь, что вы заставите его появляться у нас почаще. Такой, как вы – самое место среди роскоши.

– Я… – кажется, Кира немного растерялась. – Благодарю вас, лорд Эшер.

– Нас еще не представили, – подмигнул хозяин дома. – Поэтому вы не должны были добавлять мое имя. Но вы научитесь. На самом деле, это не сложно.

Фрост, прости, я бы с удовольствием с тобой поговорил сейчас, но меня ждут остальные гости. Надеюсь, ты не исчезнешь в разгар вечера, как ты любишь это делать. Хочу кое-что обсудить. Я слышал, именно тебе поручили дело Йеша Горса?

– Да, – кивнул Капитан. Скрывать это не было смысла.

– Тогда не исчезай. У меня есть, что сказать по его поводу. Но не сейчас.

Капитан прищурился. Лорд Эшер – был одним из тех, с кем лучше не связываться. В отличие от многих своих приближенных и друзей, он предпочитал заглушать скуку делом, а не развлечениями. Его ум был острее бритвы, несмотря на довольно-таки добродушную внешность, и он мог понять, что Кира – это просто прикрытие.

– Я с нетерпением буду ждать нашей беседы, – кивнул Капитан.

Когда хозяин дома отошел от них на приличное расстояние, Кира немного расслабилась.

– Мне кажется, он меня раскусил, – растерянно сообщила она.

– Ни в коем случае. Даже такому, как лорд Эшер не придет в голову отправить кого-нибудь проверить, есть ли у какого-то там резчика по дереву взрослая дочь. Но он действительно опасен.

Кира вздохнула.

– Капитан, а почему не играет музыка? Я была уверена, что здесь будут танцевать, – спросила она.

– Музыка заиграет, когда к нам соизволит присоединиться виновница сегодняшнего торжества, – ответил он, разглядывая собравшуюся толпу. – А пока мы с тобой прогуляемся по залу. Соберись, Кира. Многие будут вести себя с тобой так же, как и леди Эшер. Помни: для большинства из них ты – лишь мусор под ногами. Я – отщепенец, мне прощают эти маленькие причуды, наверняка надеясь, что однажды я прозрею и вернусь. Но быть моей спутницей, как видишь – не самое приятное дело.

– Я заметила, – кисло улыбнулась Кира. – Неудивительно, что Мэри устала все это выслушивать.

Капитан вздохнул. Мэри действительно могла устать. Вот только с ней ему было легче. Намного легче.

Потому что ему не хотелось вцепиться в горло всякому, кто выказывал пренебрежение. Потому что лорд Эшер появился очень вовремя.

Что будет, если в его глазах вновь появится кровавая пелена бешенства, Капитан старался не думать. Кажется, сегодня ночью придется наведаться в Глубь.

Все оказалось именно так, как он опасался. Косые взгляды в сторону Киры заставляли цепенеть от злости. Он отрешался от этого чувства, сохраняя внешнюю невозмутимость, но с каждой минутой делать это становилось все трудней.

Нет, еще раз он на подобные мероприятия с Кирой не пойдет. По крайней мере, пока Мэри не ослепнет окончательно.

Кира держалась молодцом. Она, очевидно, была готова к тому, что грязные и липкие взгляды будут рассматривать ее декольте, фигуру, обтянутую бархатной тканью и тонкую шею, без ожерелья из искусственных бриллиантов кажущуюся совершенно беззащитной.

На самом деле, она ведь привыкла к таким взглядам. Даже Томас смотрит на нее именно так.

Она провоцирует эти взгляды. Одним своим существованием.

Капитан не считал абсолютно всех представителей знати порченными людьми, мающимися дурью от скуки, совсем нет. Встречались и достойные люди, и их, на самом деле, было много. Но, к сожалению, они не часто посещали званые вечера.

Капитан чувствовал себя камешком, тонущим в болотной трясине.

Фальшивый смех. Затянутые в корсет огромные тела. Слои пудры, скрывающие уже не сыпь, а струпья от чрезмерного потребления «черного порошка». Маслянистые взгляды. Затуманенные взгляды. Заинтересованные взгляды. Жеманные улыбки. Запах духов, пота и гнилых зубов.

Аромат шоколада и вонь немытых тел.

Здесь, в Верхнем Городе, не осталось ни одного дома, куда бы не был проведен водопровод.

Но по-настоящему чистой Капитану казалась только Кира. Кира, живущая в Угольных Доках и таскающая воду из колодца.

Или это все от того, что она заставляет его чувствовать себя живым?

Может, вся эта грязь ему только мерещится?

Может, это от того, что на картине Мэри все было подернуто болотной ряской?

Они действительно были самой заметной парой. Капитан казался этой своре бездельников таинственной фигурой. Его историю передавали из уст в уста, якобы восхищаясь его героизмом.

"Как хорошо, что мы не в Унрайле!"

"Говорят, он сражался с чудовищами!"

"В Рурке такое невозможно… "

"Так жаль его семью…"

Он сначала верил этому. Но реальность оказалась намного хуже, чем он предполагал.

"Сам виноват. Никто не заставлял его отправляться на чужую войну…"

" Герой… а семью не сберег…"

"Нечего было лезть, куда не просили…"

Иногда Капитану казалось, что он рад. Рад, что потерял все.

Потому что иначе он скорее всего стал бы одним из тех, кого сейчас презирал.

Они с Кирой сделали почти полный круг по залу, раскланиваясь и представляясь, когда виновница торжества, наконец, соизволила почтить их своим присутствием.

Пенелопа Эшер в будущем обещала стать абсолютной копией матери, а то и перегнать ее по габаритам. Сейчас она была просто полноватой круглолицей девушкой, чье розовое платье из кружев, шелка, шифона и атласа придавало ей невинный вид. Но совершенно не шло к ее темным кудряшкам и капризно надутым губкам.

Кира тихонько хмыкнула.

– Если вкуса нет, то его нет… – еле слышно прошептала она, наверняка не думая, что он ее услышит.

С появлением Пенелопы стало веселей. Полилась музыка, игристое вино, засновали слуги, несущие огромные подносы с горячими закусками.

Капитан и Кира не стали подходить и раскланиваться с Пенелопой.

– А это еще что за чудо? – внезапно спросила его спутница, легонько толкая в бок.

На помост, где сидели музыканты, взошла красивая девушка в легком струящемся платье. На вид ей было лет пятнадцать. Золотые струящиеся волосы были распущены, на губах играла смущенная улыбка, а платье казалось мокрым. Оно облепляло ее хрупкое тельце так, что Капитану показалось, что кроме струящейся тонкой ткани на девушке больше ничего нет.

– Наверное, будет петь, – пожал плечами Капитан, не в силах оторвать взгляд от девушки.

– Надеюсь, она будет делать это лучше, чем та Брайт… – проворчала Кира. – Эх… жаль, что Мэри не нарисовала оперу…

Картина, представившаяся его глазам, была соблазнительной.

Да. Он с удовольствием бы пошел в оперу вместе с этой женщиной.

Девушка на помосте тем временем завладела взглядами всех собравшихся. Капитан не сводил с нее глаз, чувствуя, что Кира тоже заворожена. Певица казалась слишком чистой. Слишком нежной. Слишком искренней.

Она казалась нежным цветком посреди чертополоха.

Музыка изменилась. Полилась воздушным потоком, ласковым ручейком, совершенно чистым звуком.

Девушка выпрямилась и запела.

Да. Она определенно пела лучше, чем бездарная певичка Брайт. Капитан был в этом совершенно уверен.

Он не понимал слов. Их смысл ускользал от его сознания. Не в силах оторвать взгляда от помоста, Капитан чувствовал, как его душу заполняет покой и тревога одновременно. Хотелось уйти и остаться. Хотелось закрыть уши и вечно наслаждаться этим прекрасным прозрачным и звонким, словно хрусталь, голосом. Хотелось повернуться к Кире, сжать ее в объятиях и бежать прочь от нее. Хотелось жить и умереть.

Песня лилась, звук заполнял зал сильнейшей вибрацией желаний, мечтаний и надежд. Хотелось бежать домой, открыть потайную дверь и погрузиться в туман опиума. Стать счастливым.

Внезапный толчок в бок заставил его поморщиться.

Обернувшись к Кире, он хотел напомнить ей, что они пришли сюда именно для этого: слушать этот невесомо-нежный, завораживающе-тяжелый и тягучий голос.

Но Кира стояла рядом, открыв рот. В уголке ее губ собралась слюна, и, облизав губы, Капитан понял, что у него было то же самое.

За спиной его оказался облаченный в одежду возницы Джек. В его глазах была паника.

– Капитан, нам нужно убираться отсюда. Сейчас же, – произнес он.

Голос певицы заволакивал разум, но Капитан, помотав головой, отбросил это наваждение.

Все обитатели зала неподвижно стояли, глядя на помост. Певица же, кажется, сама находилась в подобии экстаза. Ее глаза закатились, грудь, неприлично облепленная тонкой тканью, вздымалась и были видны очертания сосков.

Она пела.

Но теперь, когда наваждение спало, Капитан понимал, что ее талант был ни при чем.

– Она – Тварь, – подтвердил догадку Капитана Джек. – И, пожалуй, пока здесь не началась массовая оргия, а, судя по всему, именно к этому идет, нам лучше уйти. Томаса пришлось вырубить: он с первых же аккордов сошел с ума – чуть не накинулся на ближайшую к нему девицу.

Тварь, поющая для высшей знати Рурка…

Кажется, кому-то придется много объяснить. Но не здесь и не сейчас.

Схватив совершенно невменяемую Киру, Джек легонько пошлепал по щекам напарницы, приводя ее в чувство.

Несколько раз моргнув, Кира сфокусировала взгляд на Джеке, а потом, чего-то сильно испугавшись, забилась в его руках.

– Уходить… надо уходить… отпусти…

Не понимая, чего так испугалась Кира, Капитан снова посмотрел на помост. Глаза музыкантов были стеклянными. Певица все еще находилась в неком подобии экстаза.

Вот и хорошо. Значит, не заметит, что слушателей у нее поубавилось.

Схватив дрожащую от ужаса Киру под руки, Капитан и Джек пошли прочь из зала, протискиваясь мимо собравшихся.

Никто не замечал их.

Все смотрели на помост.

Даже церемониймейстер, находившийся на лестнице, был под властью голоса Твари.

Джек сел на место возницы, а, забравшись в экипаж, Капитан и Кира обнаружили Томаса, лежащего на полу без сознания.

Голос певицы был слышен и во дворе. И заставлял сходить с ума от желания.

– Быстрее! – Капитан помог совершенно невменяемой от страха Кире сесть и поудобнее устроил Томаса. – Гони отсюда!

– Хорошо, что ворота открыты, – полным отвращения голосом, ответил Джек.

И хлестнул лошадей.

За воротами, Капитана немного отпустило. Он посмотрел на часто дышащую Киру, которая, кажется, и вовсе не понимала, что происходит. Обняв себя за плечи, она с ужасом смотрела в одну точку.

Она была совершенно не похожа на саму себя.

Ни на ту себя, что носила откровенные платья и сводила с ума одной улыбкой.

Ни на ту себя, что тратила почти все деньги на подарки детям-сиротам.

– Куда едем-то? – крикнул Джек, когда они покинули пределы поместья Эшер.

– К Мэри, – ответил Капитан. – Нужна ее помощь.