Прошёл год.

Ровно год с того полнолуния, когда мы смотрели в глаза Смерти и отказались выбирать.

Год с тех пор, как я перестал быть просто экзорцистом, а она — просто ведьмой. Теперь мы были чем-то большим. Мы были — мы.

Я сидел за той же стойкой в том же баре. Бармен-зомби всё так же лениво тёр стакан, музыка всё так же играла старые пластинки, и даже пыль в углах лежала та же. В этом мире ничего не менялось.

Кроме меня.

И кроме неё.

Дверь распахнулась, впустив клуб сырого тумана и ЕЁ.

Карамэ вошла, стряхивая капли дождя со своих шоколадных волос, и я в который раз поймал себя на мысли, что не могу насмотреться. Моя ведьма. Моя дорогая. Моя.

— Заждался? — спросила она, плюхаясь на соседний стул.

— Всего лишь вечность, — усмехнулся я, подвигая ей уже налитый бокал. — Как прошёл шабаш?

— Скучно, — отмахнулась она. — Все эти ритуалы, песни у костра, обмен рецептами приворотных зелий. Тоска зелёная. Я всё думала: вот бы сейчас в бар, к тебе.

— Ко мне или к виски?

— К тебе и к виски, — улыбнулась она. — В порядке очереди.

Я рассмеялся.

Мы сидели молча, потягивая напитки, и это молчание было лучше любых разговоров. За год мы научились такому — быть вместе, даже не говоря ни слова.

— Аракалл, — вдруг позвала она.

— М?

— А помнишь, как всё начиналось?

— Ты просила убить тебя, а я отказывался, потому что ревновал к неизвестному мужику?

— Про ревность я тогда не знала, — хмыкнула она. — Думала, тебе просто лень.

— Мне никогда не лень, когда дело касается тебя.

— Знаю теперь. — Она повернулась на стуле, закидывая ногу на ногу. — Знаешь, а ведь могло всё закончиться иначе.

— Но не закончилось.

— Не закончилось, — согласилась она. — И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Я бы всё равно тебя нашла. В любой следующей жизни. В любом следующем столетии. Я бы искала тебя везде, пока не нашла.

У меня перехватило горло.

— Карамэ...

— Молчи, — она приложила палец к моим губам. — Я серьёзно. Ты — мой. Навсегда. Даже если Смерть снова придёт, даже если миры рухнут. Ты — мой.

Я взял её руку, поцеловал пальцы, потом ладонь, потом запястье.

— А ты — моя, — ответил я. — Моя дорогая ведьма. Моя Карамэ. Моя любовь.

Она улыбнулась.

— Значит, договорились?

— Договорились.

Мы чокнулись бокалами под скрип старой пластинки.

Напротив нас на стойке, как и год назад, лежали гримуар и фляга со святой водой. Декорации к спектаклю, который больше не нужно было играть.

Потому что мы наконец-то перестали быть ведьмой и экзорцистом.

Мы стали просто — вместе.

Конец.

Или только начало.

Как посмотреть.