Прокуренный подвальный бар «Хромой бес» встречал нас привычным полумраком, запахом виски и старого дерева и ленивым взглядом бармена-зомби, который даже не удивился нашему появлению. Для него неделя — что миг.

Мы сидели за той же стойкой, где всё началось. Я — с виски, Карамэ — с каким-то ядовито-розовым коктейлем, который она зачем-то заказала "для разнообразия".

На заднем плане играла музыка. Какая-то старая пластинка, где скрипка и фортепиано вели бесконечный танец.

— Потанцуем? — предложил я, кивая в сторону свободного пятачка у стены.

— Аракалл, я танцевать не умею, — фыркнула она.

— Я тоже. Но разве это останавливало нас хоть когда-нибудь?

Она усмехнулась, допила свой розовый ужас и подала мне руку.

Мы танцевали. Плохо, неуклюже, наступая друг другу на ноги, но оба улыбались как идиоты. Потому что могли. Потому что были живы. Потому что вместе.

— Моя дорогая, — начал я, кружа её в медленном танце, — и всё же тебе не кажется, что твоя логика странная?

— Ты о чём? — Она подняла на меня глаза.

— Ну, давай разберём. — Я загнул палец. — Семь дней назад ты сюда пришла. Знала, что любишь меня. Знала, что из-за этого умру я.

— Ну...

— И попросила убить тебя. Меня же. — Я сделал паузу. — У меня на этом моменте уже мозги заедают.

— Почему?

— Потому что это как если бы я попросил тебя отравить меня, чтобы я не умер от чего-то другого. — Я покачал головой. — Бред же.

— В твоём исполнении — бред, — согласилась она. — В моём — гениальный план.

— Гениальный план, который чуть не стоил нам всего.

— Но не стоил же.

— Это не отменяет того, что я чуть не рехнулся, пока думал, что ты любишь какого-то другого мужика.

Она хихикнула.

— А ты ревновал?

— Бешено.

— К кому?

— Ко всем! — воскликнул я. — К вампиру этому бледному, к демону, которого ты даже не помнишь, к графу, к оборотню, к лешему, к водяному, к тому коню, на котором ты ездишь!

— К коню? — Она рассмеялась. — Аракалл, ты серьёзно?

— Я экзорцист. У нас паранойя профессиональная.

— Идиот.

— Сам знаю.

Мы танцевали, и я чувствовал, как её тело прижимается ко мне, живое, тёплое, настоящее.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила она.

— Что?

— Я ведь тогда, в первый день, реально хотела умереть. Думала, что другого выхода нет. А оказалось — надо было просто признаться.

— Просто признаться, — усмехнулся я. — И не пить виски литрами.

— И не пытаться залезть под кровать.

— И не искать кинжалы для самоубийства.

— И не ревновать к лешему.

— К лешему я до сих пор ревную, — признался я. — Мало ли, что у вас там было в лесу.

— Аракалл!

— Что? Я осторожный.

Она закатила глаза, но улыбалась.

Песня кончилась. Мы остановились посреди пустого танцпола, обнявшись.

— Карамэ.

— М?

— Спасибо, что не дала мне умереть идиотом, который так и не узнал правды.

— Это тебе спасибо, — прошептала она. — Что не дал мне убить себя.

— Мы команда, — улыбнулся я. — И всегда ею были. Просто раньше не знали.

— А теперь знаем.

— А теперь знаем.

Я поцеловал её. Прямо там, в прокуренном баре, под взглядом бармена-зомби и пары случайных посетителей, которые даже не обернулись.

И это был лучший танец в моей жизни.