Мы шли за Себастьяном в его личную сокровищницу — так он называл комнату, где хранились самые ценные артефакты. Вампир нёс какую-то коробочку и что-то вещал про древние свечи, которые нужны для ритуала.

— Они особенные, — говорил он. — Сделаны из воска девственных пчёл, выращенных на кладбище в полнолуние. Горят ровно час, и если пламя не погаснет раньше времени, значит...

Дальше я не слушал, потому что Карамэ вдруг сказала:

— О, а такие свечки у нас в ковене бабушка Шу в попу ставила, когда у кого-то запор был.

Я споткнулся на ровном месте.

— Что? — переспросил я, надеясь, что мне послышалось.

— Ну такие же, — она кивнула на коробку в руках Себастьяна. — Толстые, длинные. Бабушка говорила, что они лучше любого слабительного. И для удовольствия тоже использовали.

Себастьян замер. Коробка в его руках дрогнула.

— Прости, — медленно произнёс вампир, — твоя бабушка использовала ритуальные свечи для... гм... медицинских целей?

— И не только, — подтвердила Карамэ с абсолютно невинным лицом. — Мужику одному, который ведьмочку обидел, тоже вставила. Глубоко так. Они ж толстые, ещё и горят. Он орал как не в себя.

Я закрыл глаза.

— Моя дорогая, — начал я осторожно, — ты сейчас серьёзно рассказываешь нам о том, как твоя бабушка пытала людей свечами?

— Это не пытка, — возразила она. — Это наказание. И профилактика запоров. Бабушка говорила, что свеча лечит и душу, и тело. А потом все свечи из запасов разобрали. Популярностью пользовались.

Себастьян смотрел на неё с выражением человека (ну, вампира), который только что узнал, что весь его мир — ложь.

— Я храню эти свечи триста лет, — прошептал он. — Считаю их священными артефактами. А твоя бабушка...

— А моя бабушка была практичной женщиной, — закончила Карамэ. — И знала, что любой предмет можно использовать не по назначению, если подойти с фантазией.

— Я никогда больше не смогу смотреть на эти свечи, — обречённо произнёс вампир.

— Почему? — удивилась она. — Они отличные. Я, кстати, тоже парочку взяла тогда. Лежат где-то дома. Если выживем, могу показать, как работают.

— Нет! — рявкнули мы с Себастьяном хором.

— Почему? — Она переводила взгляд с одного на другого. — Аракалл, тебе бы не помешало расслабиться. А то ходишь вечно напряжённый, как струна.

— Карамэ, — я взял её за плечи и развернул к себе лицом. — Давай договоримся. Если мы выживем, в нашей первой ночи не будет никаких свечей, которые твоя бабушка использовала для запоров. И для наказаний. И вообще никаких свечей, кроме обычных, романтических.

— Скучный ты, — вздохнула она. — А бабушка говорила, что разнообразие — ключ к долгой и счастливой жизни.

— Твоя бабушка, судя по всему, была той ещё фантазёркой, — заметил Себастьян, возвращаясь к своему обычному невозмутимому тону. — Но свечи я вам дам. Только используйте их по назначению. Пожалуйста.

— По какому именно? — уточнила Карамэ.

— По ритуальному! — рявкнули мы снова хором.

Она закатила глаза.

— Ладно-ладно. Но если ритуал не сработает, я знаю, что делать.

— Что? — насторожился я.

— Вставлю проклятию свечу в одно место, — кровожадно улыбнулась она. — Посмотрим, как оно запоёт.

Себастьян побледнел ещё сильнее (хотя, казалось бы, куда уж вампиру), а я вдруг понял, что люблю эту женщину так сильно, что готов умереть.

И выжить.

Ради таких моментов.