С утра к Лоле пришли стражники, заковали в оковы и повели в зал суда. На все вопросы хранили молчание.

Зал суда напоминал оперную сцену, где вместо музыки лилась тишина, густая, как смола.

Алирия восседала на троне из черного мрамора, её платье, сотканное из паутины и лунного света, переливалось ядовитым блеском. Лолу втолкнули в центр зала в оковах — холодное железо жгло запястья, оставляя красные полосы, словно кольца судьбы.

Шпионка, голос принцессы звенел, как разбитый хрусталь.

Поджигательница.

Предательница.

Братья сидели по бокам, словно два сторожа ада. Кассиан в чёрном камзоле с серебряными застёжками, скрещенными на груди, как доспехи. Эдрик — в рубашке с расстёгнутым воротом, где на коже красовался свежий шрам в форме полумесяца. Его пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.

— Доказательства? — Лола подняла голову, цепляясь взглядом за Кассиана.

Алирия кивнула. Стражник бросил к её ногам обгоревший обрывок пергамента — страницу из её дневника с пометками о слабостях короля.

Ты писала это, чтобы передать мятежникам, — принцесса встала, медленно спускаясь по ступеням. — Но главное преступление…. — Она остановилась в сантиметре, запах мирры и стали обволакивал Лолу. — ..ты украла их. — Ноготь с гранатовым лаком коснулся груди Кассиана, затем скользнул к сердцу Эдрика.

Допрос начался в покоях Кассиана — комнате, где тяжёлые шторы поглощали дневной свет, а кровать с балдахином напоминала погребальный одр. Лолу приковали к стулу с резными ручками в виде змей.

— Начнём с простого, — Кассиан расстегнул перчатку, проводя тыльной стороной руки по её щеке. — Кому ты передавала сведения?

— Тому, кто боится правды, — ответила Лола, чувствуя, как его пальцы скользят к горлу.

Эдрик, шагая за её спиной, расстегнул шнуровку платья одним рывком. Холодный воздух обжёг кожу, но она не дрогнула.

Не упрямься, мышка, — он прижал губы к её плечу, кусая сильнее, чем нужно. — Или тебе нравится, когда больно?

Лола закинула голову, обнажая шею. Её смех эхом отозвался в каменных стенах:

— Вы спрашиваете о предательстве? Посмотрите в зеркало

Кассиан схватил её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Его серые зрачки, обычно холодные как лёд, пылали яростью.

Ты играешь с нами? — Он провёл лезвием по её груди, оставляя тонкую алую линию

Нет, — она улыбнулась, чувствуя, как кровь стекает по животу. — Я выигрываю.

Эдрик замер за её спиной. Его дыхание, прерывистое и горячее, обжигало шею. Лола наклонилась вперёд, целуя клинок в руке Кассиана

— Ты дрожишь, — прошептала она, глядя, как его рука дрогнула. — Боишься, что я знаю твой секрет?

Какой? — голос Кассиана сорвался на хрип.

Что ты мечтал стать просветителем. — Её пальцы сжали его запястье. — А не палачом.

Эдрик не выдержал. Он рванул цепь, приковывающую её к стулу, и прижал Лолу к стене. Его губы нашли её рот — поцелуй-удушье, смесь гнева и желания.

Ты всё портишь! — Он рвал её платье, обнажая шрамы. — Мы должны ненавидеть тебя!

Тогда почему твои руки дрожат? — Лола вцепилась в его волосы, заставляя посмотреть в глаза.

Кассиан наблюдал, сжимая кулак, пока кровь не выступила на ладони. Когда Эдрик оторвался, оставив на её губах кровавый след, он толкнул брата в сторону.

Моя очередь.

Его прикосновения были иными — медленными, методичными, как допрос. Пальцы скользили по рёбрам, останавливаясь на каждом шраме, будто читая историю её тела.

Он опустился перед ней на колени.

— Докажи, что ты полезнее её, — прошептал он, целуя внутреннюю сторону бедра.

Лола закусила губу, подавляя стон. Её пальцы впились в его волосы, не то отталкивая, не то притягивая ближе.

— Алирия... - она задыхалась, -...планирует свалить смерть короля на вас.

Эдрик замер у окна, разбив кулаком стекло. Осколки дождём посыпались во двор.

— Врёшь! — Но в его голосе не было уверенности.

Кассиан поднялся, не отрывая взгляда от Лолы. Его губы блестели от её влаги.

— Доказательства.

Она кивнула на разорванный корсет, где между сломи ткани виднелся крошечный свиток.

Эдрик выхватил его, развернул дрожащими пальцами — письмо Алирии к барону-предателю планом отравления.

Сука, — прошипел он, скомкав пергамент.

Кассиан взял Лолу за подбородок:

Почему не сказала раньше?

Вы не спрашивали.

Эдрик вдруг рассмеялся — дико, истерично, схватив Лолу за талию.

Ты играешь с огнём, мышка! — Он прижал её к Кассиану, заставляя их тела соприкоснуться. Но какой же он... обжигающе сладкий.

Их поцелуй стал триумвиратом — три пары губ, три языка, три вида голода. Кассиан кусал её шею, Эдрик — грудь, она царапала их спины, оставляя метки, которые завтра станут тайнами.

Когда они вошли в неё по очереди, это было не наслаждение скреплённая потом и болью.

Лола кричала, но не от страха — от победы.

Утром они лежали в сплетении тел и шёпотов. Эдрик чертил на её спине планы мести, Кассиан курил у окна, наблюдая, как солнце пожирает тени

На пороге валялся обгоревший свиток — письмо Алирии. Но теперь к нему был приколот кинжал Кассиана и перчатка Эдрика — символы перемирия.