* * *

Я оставил Настю в кабинете, отдав ей свой стол в распоряжение, а сам сбежал под врачебным предлогом и уединился в первой попавшейся уборной.

Понятия не имею, что она со мной сделала, но это…

…это было похоже на то, как если бы у меня было похмелье, и мне влили капельницу.

Чужие эмоции — они как отрава. Просто такие как я к ней адаптируются, привыкают… Но интоксикация иногда все же догоняет. Я тоже привык. Притерпелся. Один-два дня в тишине и одиночестве восстанавливают силы, и можно возвращаться к людям.

Но Настя сейчас будто подключилась ко мне и сняла интоксикацию за несколько вздохов, оставив меня пустым и обезвреженным. И это напугало до чертиков.

Я набрал в ладони ледяной воды и плеснул в лицо.

Само по себе это не может быть опасно. Настя — не какой-то там тайный агент на охоте, она мне не угрожает. А я не работаю по крупному — меня не кидают на переговоры государственной важности и в прочую политику. То, что происходит между нами — случайность. Но то, что невозможно контролировать, настораживает.

Я вытащил мобильник и написал Артемию, что хотел бы сегодня увидеться.

«Приезжай. Я на месте», — пришел от него ответ, и я вернулся в кабинет.

Настя сидела за моим столом, чашка кофе стояла перед ней.

— Все, что я могу сделать на данный момент, — констатировала она разочаровано на мой немой вопрос и сложила руки на груди.

— Поверь, ты делаешь гораздо больше, чем тебе кажется, — улыбнулся я. — Справишься без меня? Нужно уехать.

— С кофе? Справлюсь, — вздернула она бровь, и я усмехнулся.

— Ты поужинаешь сегодня со мной? Предлагаю полноценное свидание. Без согласования договоров, обязанностей и прочего.

— Хорошо, — покладисто кивнула она, не успев найти причину отказаться.

Но предвкушение я почувствовал. А еще она меня опасалась. Что было понятно и вполне ожидаемо. Справлюсь.

— Отлично, — улыбнулся я и направился к дверям, когда они вдруг открылись, и в кабинет вошла Лола.

Она сделала пару шагов и состроила такое лицо, будто застукала мужа с любовницей — поджала губы, округлила глаза и покачала головой, складывая руки на груди:

— Шустро вы, — выдавила неприязненно.

— Выйдем, — приказал ей я и кивнул следовать за мной в коридор.

Она повиновалась, передернув плечами, а я поморщился от волны ее примитивных эмоций, которая окатила, будто ведром помоев. Замутило. Так сильно, что захотелось в уборную. Но я только сжал зубы и, закрыв двери своего кабинета, повернулся к Лоле:

— Вчера я видел на камерах, как ты подходила к Насте на четвертом этаже. Еще раз к ней приблизишься — я тебя уволю. Без разговоров.

— К ней что, подойти уже нельзя? — зашипела она.

— Ей нельзя угрожать. Больше предупреждать не буду. Одно неверное движение в ее сторону — будешь искать другую работу.

— Да пошел ты! — выплюнула она, но я не стал дослушивать.

Развернулся и зашагал по коридору.

— Ты совершаешь ошибку! — понеслась она за мной. — Такие как она ни себя ценить не умеют, ни мужчину, который им достался!

Яркий образец потребительского мышления. Достался… Если бы. Мне тут еще нужно подобрать пароли и коды, чтобы ей достаться. Но в чем-то Лола права. Настя себя недооценивает. Сильно. И в этом тоже виноват я. Она не может себя реализовать после закрытия компании Страхова.

— Радислав…

Я повернул голову и навел резкость на Лоле, стоявшей рядом у лифта. Уже выбросил ее из головы.

— У меня были вопросы по пациентке…

— С них и надо было начинать. Давай быстрее, я спешу.

— По твоей пациентке. Хочу тебе ассистировать сегодня вечером.

— Посмотрим. Но ты не в приоритете.

— Хочешь, чтобы по клинике пополз слух, что у тебя в приоритете только любовницы?

— Этим вряд ли кого-то удивишь. — Я шагнул в лифт и нажал кнопку цоколя.

Когда Лолы не стало поблизости, тошнить перестало.

Ну вот и что это?

Кажется, пора разобраться…

Исследовательский центр располагался у черта на куличках. Ничего удивительного. Такие объекты любят запрятать поглубже и подальше, но не это было самое неприятное. Когда попадаешь внутрь, то не отпускает ощущение, что находишься в другой вселенной. Персонал, привыкший работать с одаренными людьми, всегда настороже и смотрит на тебя, как на больного. А все «одаренные больные» разделены на классы опасности, прямо как контейнеры с отходами…

Я до сих пор не понимал, как находят таких, как я. Меня однажды забрали с уроков в девятом классе и вернули домой только через неделю. О своих способностях за эту неделю я узнал все. О других людях до сих пор не имел особого представления. Нам запрещено контактировать с кем-то подобным. О любых контактах следует сразу сообщать. Я лишь знал, что способности бывают разными. И что мне повезло не попасть серьезней, но все может быть впереди. С «санитарами» шутки плохи.

Артемий Джонович к «санитарам» имел отношение опосредованное. Да, он работал в центре, но занимался исследовательской работой. Так мы с ним и познакомились. В ту неделю, на которую меня изъяли из жизни. После этого я регулярно проходил тут что-то типа техобслуживания. Меня тестировали, проверяли психику и физическое состояние, проводили интервью… Скорее всего, я был посредственностью. Но уверенности не было. Как бы то ни было, я скрывал все, что только мог. Потому что особенно выдающимся в таких ситуациях быть не стоит.

Но самое ненавистное, что было связано с этим местом — это письмо на закрытую почту с предписанием явиться на задание. Тогда моя условно нормальная жизнь останавливалась и начиналась чья-то другая… Так вышло со Страховым.

— Проходи, — послышалось вслед за моим стуком за дверью, и я толкнул ее от себя, проходя в кабинет.

Артем встретил меня уставшим взглядом и слабой улыбкой.

— Рад видеть, садись.

В его мрачном деревянно-сандаловом кабинете привычно пахло какими-то благовониями, кофе и сигарами. Он как раз курил одну, а это значит, что я попал аккурат на «перезагрузку» — время, когда эмпату требуется посидеть в тишине и хорошо затуманить натруженные мозги.

Стоило мне опуститься в кресло, Артем выдохнул порцию дыма и промычал:

— Молчи только…

Любимое развлечение. Я закатил глаза и глубоко вздохнул, настраиваясь на противостояние.

— Женщина, — постановил он и довольно усмехнулся. — Серьезно?

— Прозаично, — фыркнул я.

— Ты бы не пришел из-за женщины.

— Я пришел, потому что ты просил.

— Не ври, — усмехнулся он и откинулся на спинку кресла. — Черт, как это все задолбало, ты не представляешь…

— Куда мне?

— Так и что тебя сегодня так испугало?

— У меня к тебе вопрос, — понизил я голос. — Когда-то на курсе нам говорили, что есть особые люди-антидоты. Но полной версии лекции нам так никто и не выдал.

— У всех есть антидоты, — подобрался он и отложил недокуренную сигару. — Не только у эмпатов.

— Кто они? Подходят ли для всех или для каждого — уникальны?

— Ты нашел женщину-антидота?

А вот тут начиналось самое неприятное. Я начал «играть в игру».

— То с одним, то с другим человеком у меня происходит сброс накопленного напряжения, — принялся врать я.

— Эта женщина…

— Женщина меня просто покорила. А антидоты стали попадаться все чаще. — Прости, Артем, но следы путать я умею. И заменить образ одной Насти на другую было несложно. — А вчера девочка поступила. Мать погибла, и она осталась с дядей. Я пока носился с ней по отделению, опустел до самого дна.

— Как интересно, — потер он подбородок. — А еще?

Артем умел следы распутывать.

— По мелочи, — напряг я все силы и «запетлял» на максималках, — у Страхова встретил на совещании даму в лифте. Пока ехали, она меня выпотрошила парой фраз… — Время было перейти в наступление. — Кажется, я заслужил право на информацию, не думаешь?

— Если бы ты ходил на супервизии…

— Я не хожу. И?

— Зря. Собственно, у меня к тебе тоже был разговор. Поэтому, сначала обсудим Страхова, а потом я отвечу на твои вопросы. Идет?

— Хорошо.

— Такого не должно больше повторится, Радик, — серьезно начал он. — Ты еще поддерживаешь связь с ним?

— Иногда.

— Перестань.

Я скрипнул зубами.

— Все серьезно. Если кто-то где-то всплывет…

— Не всплывет.

— Ты не можешь этого знать. Ты был там в тот день, когда Страхов сделал объявление…

— Конечно, был, ведь меня к нему заслали, как партнера из аудиторской фирмы, — огрызнулся я.

— Но ты поддерживаешь с ним связь.

— Я позволяю поддерживать ему. Артем, это выглядит, как будто ты натягиваешь сову на банку.

— Если что-то вскроется, нас тут всех натянут. Перестань кого-то жалеть.

— А кто будет жалеть?

— Это не должно тебя заботить. На всех себя не разорвешь, Радик. Все, кто когда-то пытался, пожалели. Жизнь — такая штука.

— А ты?

— Я — в их числе. Поэтому и прошу тебя не идти по моим стопам.

— А что было?

— Ну а сам как думаешь? — Он нахмурился и снова взялся за сигару. — Я смирился, что не мне решать. И долго завоевывал прежнее место. Сейчас меня удовлетворяет то, что я могу предостеречь таких, как ты.

Он сделал паузу, в которую выпустил облако дыма.

— Ты — отличный хирург, Радик. У тебя — своя праведная жизнь, ведь ты спасаешь людей. Не позволяй всему этому дерьму, что тут творится, выдернуть тебя с корнями. Оно того не стоит. Ты не изменишь систему. Нас использовали и будут использовать. Не ты, так кто-то другой. Понимаешь?

Я посмотрел на него прямо, но промолчал. Он и так все чувствовал.

— Что касается антидотов — тут все изучено слабо. Поэтому и не дают толком ничего на обучении. Люди-антидоты попадаются, но, как правило, их заряда хватает не надолго…

— Заряда?

— Да. У этих людей есть потенциал, но он не бесконечный. Да и потом… работать они начинают не сразу. Ты мог заметить, что процесс опустошения запускает какое-то сочетание факторов — время, место, характер взаимодействия антидота… Кто-то что-то сказал, и это вдруг запустило реакцию. Ну, как у тебя в лифте с той женщиной. Пара фраз, и ты обнулен. — Я кивнул. — Никто не знает. Мы изучаем это, собираем данные.

— Ну а если неофициально? У тебя должны быть свои мысли на этот счет.

— Степень доверия, как мне кажется, играет большую роль. Антидота эмпату. Это первое. Второе — я думаю, что никто из тех, кто нашел постоянного антидота, никогда об этом не сообщит, — заметил он многозначительно. — И будут правы.

Догадался, что я водил его за нос? С него станется.

— Еще есть вопросы?

— Пока нет, — прикрыл я глаза.

Разболелась голова.

— Страхов.

— И что с ним? — Я потер виски.

— Он планирует остановить банкротство компании. Ищет кредиторов…

Я удивленно хмыкнул. Нет, то, что изменения в жизни не происходят быстро, и что через время догоняет разочарование от принятых решений, — всегда возможно с большой долей вероятности. И то, что Страхов не поставил меня в известность — тоже вполне объяснимо. Не хотел разочаровывать.

Только тут я заметил тихий вздох облегчения у Артемия и подобрался.

— Ты что, думал, что это — я?.. — дошло до меня.

— Меня обязали проверить, — признался он, тяжело дыша. — Радик…

— Что за дерьмо, Артем? — медленно поднялся я. — Мне теперь каждый раз нужно ожидать от тебя какой-то проверки?

— Предпочел бы, чтобы кто-то другой это сделал? Официально? — повысил он голос. — Мне было непросто заверить комиссию, что ты не имеешь к этому отношения, и поручиться за тебя! Сядь! Все серьезно! И лучше это буду я!

Я медленно опустился обратно в кресло.

— Я не видел Страхова несколько месяцев, — процедил. — И не имею отношения к происходящему.

— Хорошо. Мне жаль, что так было нужно.

— Я сам виноват.

— И это тоже.

— У тебя все?

— Супервизии…

— Не начинай…

— Со мной. Я возьму тебя на супервизии.

— Я правильно понимаю, что варианта отказаться нет?

— Правильно. Это все входит в мой план по урегулированию проблемы, связанной с тобой.

— Страхов не вернет себе компанию.

— Но он об этом не знает.

И тут я не смог сдержать укола совести и всплеск желания донести до него это. Черт. Артем только вперил в меня тяжелый взгляд:

— Даже не вздумай.

— Нет, конечно. — Я протер лицо.

Чувствовал себя таким вымотанным, будто отстоял день в операционной.

— Тогда согласуй, будь добр, мне график твоих супервизий, — заключил Артем. — И до встречи.

* * *

Олег позвонил, когда я, не найдя, чем еще заняться, направилась к Ангелине.

— Настя, прости, что беспокою, но моя мелочь выбирается из гипса и никого не слушает… — Его голос дрожал от волнения. А на фоне был слышен истошный вопль ребенка и чьи-то увещевания.

— Скажи мне, в каком вы кабинете, — попросила я.

Уже через пять минут я была на месте, но толку от меня никакого не случилось. Настя верещала, что ей нужна другая Настя, которая может становиться пони. Смотреть на мучения девочки и не обливаться потом не было никаких сил. И я бросилась в палату к Ангелине.

— Что там? — приподнялась она на мой бросок от двери к шкафу.

— У Насти истерика. Кричит, что не хочет носить больше гипс и что ей нужна вчерашняя пони…

— А у тебя разве нет работы? — обеспокоилась она, когда я пронеслась с пижамой в ванную.

— Радислав уехал, а допуска к системе мне никто так и не выдал, — повысила я голос, спешно раздеваясь.

— О, Рита пришла, — вдруг сообщила она.

Я услышала голос подруги и запыхтела с пижамой, пытаясь быстрее одеться.

— О, Настя тут? — И Рита сунулась ко мне в ванную как раз, когда я застегивала молнию. — Эм…

— Молчи, — процедила я.

— Это что за ролевые игры? — состроила она недоуменное лицо. — Радиславу понравилась твоя пижама, и он…

— Это не Радислав, — огрызнулась я. — Мне ее презентовал другой мужчина.

— Ох, ничего себе, — и Рита выглянула в палату, — Ангелина, что тут у твоей сестры происходит?

— Она у меня — умничка, — послышался голос племянницы, — мчится спасать маленькую девочку Настю, которая не хочет носить гипс. И слушается только Настю в пижаме пони.

Я улыбнулась, закусив губы. Ну какая же поддержка! Хоть от кого-то!

— Ничего себе, какая у вас тут насыщенная жизнь, — озадаченно заключила Рита, оценивающе глядя на меня, когда я появилась в палате.

— О, Настя встречается с Радиславом Романовичем! — вставила восторженно Ангелина.

— Ты должна мне дать погонять твою счастливую пижаму! — заявила Рита.

И я прыснула.

— Я вас покину, — сообщила я. — Мне нужно спасать ребенка.

— Скачи, — рассмеялась Рита.

— Передай Насте приветик! — бросила мне в догонку Ангелина, и я помчалась по коридору к лифту.

Ну и, конечно же, кого бы я могла встретить в лифте, радостно открывшем мне створки? Его Высочество Прохоров Денис Юрьевис с Дивой по правую руку. Первый удивленно вздернул брови, а Дива презрительно усмехнулась.

— Привет, — серьезно поздоровалась я, проходя в лифт. — Нажмите второй, пожалуйста.

— Настя, я боюсь спросить, — начал было Прохоров с усмешкой.

— Я не кусаюсь. Спрашивайте, — уверенно поощрила его я.

— Где ваш утренний образ?

— Сняла за ненадобностью.

— Этого она в резюме не писала, да? — ехидно заметила Дива.

— Допуска мне так и не дали, а уже обед, — продолжила я, не обращая на нее внимания.

— Я разберусь, — авторитетно вставил Прохоров. — Так а…

— В детском отделении плачет ребенок и просит меня обернуться во вчерашнюю пони, — объяснила я. — Сдирает с себя гипс, и никто не может успокоить. Я — последняя надежда.

— Ни один сотрудник еще так самоотверженно себя не проявлял, — восхищенно заключил Прохоров. — Удачи, Настя.

— Благодарю. — И я вышла на нужном мне этаже.

* * *