☺Через какое-то время я очнулась, вспомнив, что попросила возницу подождать меня. Мой ступор длился дольше оговоренного времени, но карета стояла на месте, так что оставалось решить, что делать с домом: я не заметила никаких ключей, обычно принц последним покидал дом. Наверное, он забрал ключи с собой. Можно ли оставить поместье незапертым? «Ладно, вряд ли тут есть нечто ценное, хотя мебель и… Все, раз принца не волнует сохранность дома его матушки, то и я не должна беспокоиться».

Страшно не хотелось возвращаться домой. Чуть поколебавшись, я велела кучеру отвезти меня в парк. Пройдусь, обдумаю, как рассказать все маме и Анастасии: про помощь принцу, Золушку, возможный скандал.

Изменит ли появление Золушки что-то для леди Присциллы? Или она все равно захочет отомстить мне, раз Эдуард женится на другой? Одно я знала наверняка: как бы ни обернулась вся эта история, мама меня не простит.

«Я ведь все равно собиралась уезжать, пусть думает, что хочет», — пыталась я мысленно себя утешить, но тоска, сковавшая сердце, не отступала. Время шло; обойдя парк три раза, я отправилась домой. Пешком. Как оказалось — зря. Надо было немедля ехать сразу же, вслед за принцем.

Дома был ад: Анастасия рыдала, матушка кричала, то требуя от перепуганной миссис Бэгшоу чашку чая, то вопрошая, почему она до сих пор не собрала наши вещи.

В прихожей словно ураган прошел.

— Что случилось? — мама, прекратив кричать, повернулась ко мне, и ее взгляд был настолько безумен, что я невольно попятилась к двери.

— Наконец-то! Правда, ты задержалась, и да — можешь не объяснять, куда ты ездила утром. Его Высочество нам уже все рассказал!

— Принц Эдуард был здесь?

«Ну конечно был, он сразу же отправился на встречу с Золушкой, растяпа ты этакая!»

— Был?! Да он тут все… Он пришел за Золушкой и потребовал привести ее под страхом смертной КАЗНИ! Я в его глазах — враг государства, и все благодаря тебе! А Анастасия? Ты о сестре подумала?! Теперь о свадьбе с лордом Сатерлендом можно забыть! — сестра, до этого чуть успокоившаяся, при упоминании о Фредерике вновь залилась слезами. — Мы полностью уничтожены, от нашей репутации ничего не осталось. Чем ты только думала, когда решила помочь принцу?

— Я…

— Неважно! — перебила меня мама. — Не хочу тебя видеть! Иди к себе в комнату, поговорим, когда я смогу выносить твое общество.

Не сдержавшись, я разрыдалась и убежала к себе, где проплакала несколько часов. Голова раскалывалась от боли, а слезы все текли и текли. Столько всего накопилось: напряжение после угрозы герцогини, потеря шанса выйти замуж за Эдуарда, позор семьи и чувство вины.

Я пыталась найти хоть какой-то проблеск надежды. Думала о том, что принц точно не станет казнить матушку. Мистер Фредерик по-настоящему любит Анастасию, и, может, скандал не помешает их свадьбе. Старалась даже подумать о вознаграждении (которое теперь по праву мое), но от мыслей о деньгах меня начинало мутить.

Спустя пару часов стало немного легче, и я решила попробовать поговорить с домашними еще раз. Мама так и не открыла мне дверь. Сестра молча выслушала мои сбивчивые объяснения, не высказав ни гнева, ни прощения.

— Мне очень жаль, что так сложилось, Анастасия. Прости меня! Я не думала, что моя помощь принцу может как-то отразиться на вас с мамой. Может, если вы публично отречетесь от меня…

— А что толку? Теперь проблема в наших отношениях с Золушкой. Мне что, отречься и от мамы заодно? Теперь уже ничего не исправить, Дризелла.

— Но ты простишь меня? — этот вопрос волновал меня больше всего.

Сестра, чуть помедлив, кивнула. Что уже внушало надежду, однако я понимала: испытания нашей семьи еще не закончились. Справедлива обида родных или нет, но чувствовать себя изгоями в обществе — это одно, а быть изгоем в собственной семье… Такое мне не выдержать.

Утро подтвердило мои опасения: мама и сестра угрюмо молчали. Даже между собой не разговаривали. Блюда принесла Марджери; пожалуй, она выглядела веселее нас всех. Наверное, ей надоела роль тюремщицы Золушки.

Даже наряды родных напоминали траурные: мама была в темно-сером платье, Анастасия — в бледно-лиловом. Я в своем пастельно-желтом выглядела вызывающе жизнерадостно на их фоне.

Гнетущую атмосферу завтрака прервал звонок в парадную дверь, после чего дворецкий доложил, что за мной из дворца приехала карета.

Эта новость вызвала во мне целую бурю чувств: от ужаса, что король хочет поговорить со мной о поисках Золушки, до радости, что это принц хочет поговорить со мной, раз мы расстались столь сумбурно.

— Что это значит? Я поеду с тобой, — маму тоже встревожил неожиданный вызов во дворец.

— Все в порядке, мама, я уже ездила ко двору одна. Возможно, Его Высочество хочет поблагодарить меня за помощь в поисках, только и всего.

— Поблагодарить? В смысле заплатить вознаграждение? Не думала, что ты так нуждаешься в деньгах, что готова поставить на кон репутацию семьи, Дризелла, — мамой вновь овладел гнев. Анастасия молча смотрела в свою тарелку, и я почувствовала, что сестра по большей части согласна с мамой. Впрочем, как я могу винить ее за это? Она только начала верить в счастливое будущее с мистером Фредериком, а тут...

— Я поела, пойду переоденусь для дороги.

Надо было еще раз попросить прощения, но у меня не было на это сил. Желание вновь увидеть Эдуарда жгло изнутри. В нашу последнюю встречу я была растеряна, раздавлена нахлынувшими эмоциями, но сейчас я смогу поговорить с ним нормально. Мы вряд ли увидимся скоро, а может, вообще больше не увидимся! Поэтому так важно сердечно попрощаться.

Как бы мне хотелось иметь его портрет. К моему стыду, я несколько раз пыталась изобразить принца на бумаге, но результат не имел ничего общего с оригиналом. Странно, другие люди у меня получались хотя бы отдаленно похожими.

Я ожидала, что карета привезет меня к тому же входу во дворец, к которому я приезжала с туфелькой, однако возница обогнул дворец, и мы кружили еще полчаса, пока не подъехали к неприметному каменному зданию.

«Что это за место? Почему Эдуард решил встретиться здесь?» — тревога вновь проснулась внутри. «Надо было ехать с мамой», — промелькнуло в голове.

— Прошу, миледи, — лакей помог мне выбраться из кареты. В это время из двери показался стражник, чем вверг меня в состояние, близкое к панике.

— Леди Тремейн, вас ожидают, — страж раскрыл передо мной дверь. Подавив желание забраться обратно в карету, я отважно вошла в незнакомую дверь.

Внутри была всего одна комната, она напоминала кабинет матушки: огромный стол у окна, все стены заставлены книжными полками. Самой примечательной деталью был гигантский глобус: полтора метра в диаметре — не меньше! Возле него стоял молодой мужчина. Сердце сделало кувырок — сначала мне показалось, что это Эдуард, но я быстро поняла, что передо мной не он. Мужчина чем-то напоминал принца, но его черты были более грубыми, даже в чем-то простыми. Пожалуй, если бы не дорогой сюртук, я бы приняла его за человека из рабочей среды.

— Леди Тремейн! Рад приветствовать вас во дворце, впрочем, вы ведь уже бывали здесь и неоднократно, — незнакомец говорил вроде бы дружелюбно, но я все равно почувствовала себя неуютно под его пристальным взглядом.

— Да, милорд, извините, я не знаю вашего имени.

— Ох, где мои манеры? Позвольте представиться — Джеймс Гамильтон, к вашим услугам, — кузен Эдуарда сделал приветственный поклон, мне ничего не оставалось, как присесть в ответ. Значит, вот как он выглядит, герой виконта Кроунберри.

Джеймс Гамильтон, он же герцог Абернкорн, был главным советником короля и тем самым гениальным кузеном, с которым Эдуард пытался соревноваться в юности. Почему один из самых влиятельных людей в королевстве захотел встретиться со мной? Понятно, что причина в Золушке, точнее — в том, что я помогла найти ее. Король сомневается, что она — та самая красавица с бала? Думает, что мы, сговорившись, решили обмануть принца?

Словно услышав мои мысли, герцог спросил, давно ли я знаю Золушку.

— Почти семь лет, Ваша Светлость. Мы познакомились, когда переехали жить в дом мистера Дарема.

— Тогда девушка не была служанкой в собственном доме, — кузен принца не спрашивал, это скорее было замечание-приманка; наверное, он ожидал, что я начну все отрицать или буду оправдываться. Но я промолчала. Мне не хотелось говорить банальные вещи вроде «все не так просто», а вдаваться в подробности нашей семейной жизни — тем более.

— Что ж, — сказал герцог, не дождавшись моей реакции, — не самая красивая история, однако какой фееричный финал: бедная красавица сбегает от тирании мачехи под венец с наследником престола. Чудеса, да и только!

— Вы сомневаетесь, что Золушка — та самая незнакомка с бала? — я решилась спросить напрямик.

— О нет. Магистр Вилард подтвердил, да и именная магия туфельки никуда не делась, так что — нет. Ее появление на балу — это факт. Я сомневаюсь, что ваша, хм-м, родственница подходит моему кузену.

Я не знала, что ответить на подобное заявление. Своей прямолинейностью герцог застал меня врасплох. Конечно, с точки зрения политического деятеля, брак принца и дочери торговца — это страшный мезальянс, который, к тому же, не несет короне никаких благ вроде поддержки соседнего государства. Однако как же чувства Эдуарда? И король вроде бы ему обещал, что если он сможет найти таинственную красавицу, то сможет взять ее в жены. Или нет, и я что-то путаю?

— Давайте я попробую облегчить вам задачу, леди Тремейн, — со вздохом сказал лорд Гамильтон. — Как вы считаете, ваша кузина любит Эдуарда?

«О! Так кузен принца беспокоился об этом? Надо же, не думала, что у нас с ним может быть нечто общее».

— Мы с Золушкой не столь близки, как вы знаете, милорд, однако при нашем последнем разговоре мне показалось, что ее чувства к принцу искренни. И должна отметить, что Золушка столь же умна, сколь красива — из нее получится достойная королева, — чуть поколебавшись, я все же посчитала нужным высказаться в пользу Золушки. В конце концов, они с Эдуардом заслуживают шанса на счастливую жизнь.

— О да, мы успели оценить ее рациональность… Что ж, мучающие меня вопросы я задал, теперь настала пора для более приятной причины нашей встречи. Речь идет о вознаграждении, что было вам обещано за помощь в поисках невесты принца, — добавил герцог, заметив мое удивление от перехода «кнут — пряник».

Вознаграждение.

«От всех этих расспросов кузена Эдуарда я совсем забыла про обещанную награду, но подождите…».

— То есть награду вручаете вы, а Его Высочество… не будет при этом присутствовать? — я отчаянно покраснела. Лорд Гамильтон понимающе улыбнулся, отчего мне захотелось провалиться сквозь землю. Неужели мои чувства к принцу столь очевидны?

— Мне жаль, леди Тремейн, но мой кузен очень занят планированием свадьбы. К тому же он боится оставить свою невесту одну, и я его понимаю: когда так долго ищешь кого-то, страх потери вполне естественен. Но не волнуйтесь! Эдуард дал четкие указания, ваше вознаграждение здесь, — герцог указал на неприметный столик возле глобуса. На нем стоял довольно простой на вид сундучок, вот только внутри находилось целое состояние: золото и драгоценности. Словно это пиратская добыча!

Я уставилась на сундук, золото чуть мерцало от солнечных зайчиков из окна.

«Я могу не то что дождаться приданого — всю жизнь прожить на это, и притом безбедную жизнь. Вот только… Эдуард всегда благодарил меня за помощь, а когда я действительно нашла его возлюбленную, он даже не соизволил увидеться со мной? Не захотел лично преподнести вознаграждение? И все из-за поступка мамы или тут кроется что-то еще?»

Мое молчание затянулось. Лорд Гамильтон тихо кашлянул, привлекая мое внимание.

— Может, организовать для вас охрану? Рискованно перевозить столько золота без сопровождения.

— Нет.

— Простите? — герцог удивленно вскинул брови. Кто ж откажется от охраны, везя сундук с сокровищами? Но вскоре его светлость ждал еще больший сюрприз.

— Нет в том смысле, что… Я отказываюсь от вознаграждения! Мне не надо этого золота. Принц… Его Высочество нашел свою возлюбленную — это главное.

Не знаю, какое безумие овладело мной в тот момент, но я твердо решила, что не возьму этот треклятый сундук. Дело было не столько в обиде на принца (хотя и в ней тоже — чего уж скрывать), сколько в том, что, забрав золото, я словно обесценю все то, что было у нас с Эдуардом. Свои чувства к нему.

«Мама права — оно того не стоит».

— Вы уверены? Это целое состояние, и вы заслужили его, — герцог пришел в себя, вернулся и понимающий взгляд, что так раздражал меня всю эту встречу.

— Да, уверена. Если это все…

— Вы свободны, — кивнул мужчина. — Спасибо, что проделали такой путь, и… желаю вам всего наилучшего, леди Тремейн. Кузену повезло иметь такого друга, как вы.

* * *

На следующий день герольды на площади объявили, что невеста принца найдена и королевство ожидает скорая свадьба. Эта новость вызвала настоящий хаос среди всех слоев населения. Каждый житель королевства обсуждал со знакомыми одну и ту же весть. Знатные дамы посещали по десять домов для «чаепития», и все приемы превратились в площадки для обсуждения этой поистине волнующей новости. Но наша семья не участвовала во всеобщем ажиотаже. Точнее, нас вычеркнули из светской жизни. Ведь когда объявили о свадьбе Эдуарда и Золушки, когда все узнали о том, кто скрывался под личиной таинственной незнакомки, слухи о нашей жестокости приобрели совершенно иное звучание. Из чуть жестких хозяев мы превратились едва ли не в предателей короны.

Почему-то всем сразу стало известно о моем участии в розыске красавицы с бала: от леди Присциллы или нет, но светское общество дружно решило, что я не помогала принцу, а, наоборот, специально затягивала поиски. И как иначе, когда моя семья взяла в «рабство» будущую королеву! За один день мы превратились в изгоев. Лишь графиня Торрингтон да мистер Фредерик отважились поддержать нас, сами при этом рискуя стать париями. Анастасия заплакала, когда мистер Фредерик пришел с визитом после нашего падения.

— Я уверен, что слухи о вашей семье — это не больше чем кляузы завистников, — уверенно сказал молодой человек. — И я, и виконт Марлей не отвернемся от вас из-за этого. И я надеюсь, что, когда суета поуляжется, вы, леди Анастасия, сделаете меня счастливейшим из смертных, согласившись стать моей женой.

При этих словах зарыдала даже матушка. Надо признать, что история с Золушкой выбила ее из колеи. Последней каплей для мамы стало неудачное посещение модистки. Запинаясь, еле живая от страха, мадам Лебур сказала, что не сможет принять мамин заказ, так как сейчас у мастериц слишком много работы.

— Может, через пару недель, ваша светлость, когда все немного… когда мы вздохнем посвободнее.

— …И при этом присутствовало несколько знакомых дам, представляете?! — негодовала матушка, вернувшись домой. — Эта безмозглая гусыня выставила меня какой-то жалкой попрошайкой. Ноги моей там больше не будет! Довольно! Случилось именно то, чего я так опасалась: эта коварная девчонка испортила нам жизнь. Поставила ваше будущее под удар. Я приняла решение, девочки. Мы уезжаем!

— Что?!

— Куда?

— Подальше от этого королевства! Во Францию, например. Или еще дальше — главное, чтобы нас и эту принцессу разделяло как можно больше километров.

— Какой в этом смысл, мама? Слухи доберутся, куда бы мы ни уехали.

— Не всех иностранцев отличает излишняя чванливость, Дризелла. Уверена, что мы найдем место, где ваше происхождение и средства будут весомее в глазах окружающих, нежели нелепые слухи.

Я спросила у мамы, почему она так поступила — решила уничтожить туфельку и запереть Золушку дома:

— Ты ведь хотела, чтобы Золушка ушла из этого дома, не проще было бы сразу отпустить ее к принцу?

— Отпустить к принцу? И ты думаешь, на этом все благополучно закончилось бы? Очнись, Дризелла, я всеми силами старалась помешать этой мерзавке стать принцессой ради вашего благополучия, ради нашей семьи! Или ты думаешь, что нам будет комфортно при такой королеве? После всех этих лет… Но что толку теперь об этом говорить? Золушка победила, а нам ничего не остается, кроме как уехать из королевства.

— Но Анастасия фактически помолвлена с мистером Фредериком, а он не может уехать.

— Я благодарна юноше за поддержку, но боюсь, что родители скорее лишат его наследства, нежели позволят жениться на твоей сестре.

— Но мама…

Очередной спор мамы с Анастасией прервал дверной звонок. Мы, естественно, не ждали гостей, поэтому и спорщицы, и я застыли, напряженно прислушиваясь к шагам дворецкого.

— Кого еще принесло? — мама выглядела взволнованной. Похоже, ей вспомнились угрозы принца насчет тюрьмы или даже казни.

— Ваша светлость, к вам Его Высочество принц Эдуард с невестой. Они ждут вас всех в гостиной.

— Только они? Ты видел солдат? — матушка раздумывала, а не сбежать ли, пока еще не поздно.

— Только охрану, они остались снаружи, миледи, — ответ дворецкого несколько успокоил графиню.

— Так, девочки, мы должны проявить осмотрительность! Поменьше болтайте. Дризелла, можешь напомнить Его Высочеству, что, в конце концов, именно ты помогла найти его невесту.

— А как ты собираешься говорить с Золушкой? — сестра задала вопрос, который мучил и меня с того мгновения, как Глэнвилл объявил, кто пришел к нам с визитом (помимо сердца, сделавшего кувырок от упоминания имени принца).

— Очень вежливо, — процедила мама с таким зверским выражением лица, что Анастасия обреченно вздохнула. Но сестра напрасно переживала — мама могла бы украсить своей игрой сцену любого театра.

— Ваше Высочество! Мы с дочерьми так рады видеть вас и вашу невесту. Здравствуй… Золушка, — мама приторно улыбнулась девушке; Золушка — о ужас — так же приторно улыбнулась в ответ. Но я не видела этого обмена фальшивыми улыбками: все мое внимание было приковано к принцу.

Эдуард выглядел… как-то иначе. Нет, он был прекрасен, как всегда, однако что-то в нем изменилось. Исчезла легкость в поведении, он был собран, даже скован. Вместо практичного костюма, в котором я привыкла видеть его, на нем был вычурный наряд, обильно украшенный вышивкой. Я старалась поймать взгляд принца, но он упорно смотрел куда угодно, только не на меня.

«Да что же это происходит? Неужели они и впрямь пришли арестовать нас?!»

— Так странно вернуться в этот дом гостьей… Впрочем, оказаться служанкой в собственном доме тоже было непривычно, — Золушка прошлась вдоль стены, вглядываясь в картины. Часть из них принадлежала ее отцу, но большинство повесила графиня.

«Интересно, а Золушка заберет во дворец своих помощников? Или мыши и птицы ей больше не нужны…».

— В первую очередь я пришла сюда, чтобы дать вам, леди Тремейн, свое прощение, — девушка вновь обернулась к графине. От ее слов улыбка на мамином лице застыла, превратившись в гримасу. Тем временем Золушка продолжила:

— Страдала ли я от ваших нападок все эти годы? Безусловно! Забуду ли я об этом когда-нибудь? Разумеется, нет. Однако я прощаю вас. Не хочу, чтобы мою новую жизнь омрачала былая ненависть.

«Мама была права: пока Золушка — королева, нам здесь будет тяжко. Значит, все кончено, и сестра не сможет выйти за мистера Фредерика?»

— Дриззи! — Золушка внезапно переключилась на меня. — А тебе я хочу сказать: я так благодарна за все, что ты сделала для нас с принцем! Кто знает, как бы сложилась наша судьба, если бы не ты. И то, что ты отказалась от вознаграждения, о многом говорит. Спасибо за все, дорогая! Знай, мы с Эдуардом всегда рады тебе.

При словах про мой отказ от денег мама с сестрой синхронно развернулись ко мне, но не стали расспрашивать при «гостях». Тем не менее мамин взгляд сулил столь неприятный разговор, что я почти решилась попросить Эдуарда предоставить мне убежище во дворце. Единственное, что меня останавливало, так это его полное нежелание замечать мое присутствие. И тут, словно услышав мои мысли, принц наконец-то посмотрел на меня.

— Леди Элла, я, как и Золушка, благодарен вам за помощь. И хочу, чтобы вы знали: я навсегда останусь вашим верным другом! А все эти грязные сплетни про вашу семью… корона положит этому конец. Мы с кузеном позаботимся об этом, — я с трудом разбирала, что он говорит, потому что старалась запомнить цвет его глаз, звук голоса. Будь я посмелее, я бы обняла его на прощание, но нет. На столь дерзкий поступок мне никогда не решиться.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — я улыбнулась, не желая выглядеть неблагодарной. Эдуард так смотрел на меня, словно хотел еще что-то сказать, но не решался или не находил слов.

— Что ж, пора возвращаться во дворец, милый. Не будем докучать семье графини больше, чем следует, — говоря все это, Золушка мило улыбалась, но меня покоробил ее тон. Неужели она будет помыкать Эдуардом всю оставшуюся жизнь?

— А вы не хотите забрать что-нибудь, какие-то вещи на память из родного дома? — не удержалась мама от маленькой шпильки в адрес Золушки.

— Память о родителях навсегда со мной, леди Тремейн, а остальное… оставьте себе, — снисходительно ответила Золушка. — Прощайте, миледи.

Мы втроем вновь присели в реверансе, когда будущая королевская чета прошла к выходу. Не выдержав, я подняла голову, чтобы посмотреть вслед Эдуарду. Он пропустил Золушку вперед и на миг обернулся — тогда наши взгляды встретились. Он улыбнулся, словно извиняясь за непрошеный визит или за то, что не простился со мною иначе — без свидетелей и более сердечно.

Вот бы этот миг длился вечно… ну, или хотя бы пару часов.

Но Эдуард ушел.

Вместе с Золушкой.

Глаза невольно наполнились слезами. К сожалению, мама, похоже, заметила наши с принцем переглядки, и мою реакцию она интерпретировала мгновенно.

— Скажи правду, Дризелла, почему ты отказалась от денег? Ты же их заработала — сломала нам жизнь, порушила репутацию, а теперь что? Проснулась совесть? Или… Нет. Не может быть! Ты влюбилась в принца?! Ну конечно! Поэтому так благородно отказалась от своих тридцати сребреников. Боже! Моя дочь не только неблагодарное создание, но еще и одно из самых глупых.

— Это правда, Элла? — спросила Анастасия. Я не видела причин скрывать от нее правду, кивнула, подтвердив мамину догадку. — А ты говорила ему?

— Зачем? Ты помнишь, что мы искали его невесту.

— Но он должен знать, — настаивала сестра.

— Анастасия, ты серьезно считаешь, что принц, узнав о ее чувствах, бросит Золушку?

Тут мое терпение лопнуло.

— Знаешь, мама, я собиралась уехать задолго до этого дня. И время пришло! Всю жизнь ты диктуешь нам с Анастасией, что и как делать, а сама не замечаешь, как… Я устала от твоих придирок и вечных унижений! У меня достаточно средств, чтобы начать жить самостоятельно, что я и сделаю.

— Ты погналась за вознаграждением, чтобы сбежать из дома?! Да как ты… как тебе только в голову такое пришло? Ты не знаешь жизни! Полностью оторвана от реальности. И твои фантазии о принце только подтверждают это. Сбежать из дома? Да ты и пару дней не протянешь в реальном мире.

— Что ж, скоро мы это узнаем. — Меня всю трясло, но отступать я не собиралась! Хватит.

— Куда это ты собралась? Мы не договорили!

— Пошла за накидкой, хочу прогуляться в парке.

— Хорошая идея, — примиряющим тоном сказала сестра. — Нам всем не мешает немного проветрить голову, успокоиться.

— Ты никуда не пойдешь. Я запрещаю! — Мама постаралась преградить мне путь, но от волнения запуталась в собственных юбках.

— А ты прикажи дворецкому запереть меня в подвале, — мама так возмутилась, что даже дала мне спокойно пройти мимо нее.

Поднявшись к себе, я заперла дверь. Злость требовала выхода наружу. Удержавшись от соблазнительной идеи швырнуть пару вещей в стену, я принялась переодеваться, попутно размышляя, что делать дальше.

С вознаграждением все было бы проще, но, если подумать, у меня было достаточно средств для побега. Просто не в той форме.

Я присела перед туалетным столиком; на нем стояла моя шкатулка с драгоценностями. Не только мама владела дорогими украшениями в нашей семье. Брошь «Тюльпан» — единственное, что мне по-настоящему дорого, а все остальное можно недешево заложить в ломбарде. Разумеется, настоящую стоимость мне никто не выплатит, но на билет отсюда точно хватит.

Надо выбрать платье понеприметнее, что-нибудь серо-коричневое. Ха! А вдруг в ломбарде подумают, что я горничная, решившая обокрасть хозяйку? Ладно, стоит рискнуть.

Я как раз мучилась с завязками на спине, когда в дверь робко постучали. Делать нечего, пришлось открывать в таком виде.

— Помочь с платьем? — Вид у сестры был смурной, и я догадывалась почему. — Значит, ты решила бросить меня одну с мамой еще до того, как я встретила Фредерика? — спросила Анастасия, с остервенением оттягивая шнуровку платья.

— Ну-у, формально вы с мистером Фредериком познакомились на пару дней раньше. Новости о вознаграждении за помощь в поиске красавицы пришли позднее. Но… ты права. Извини меня, я и правда хотела сбежать.

— Но почему ты ничего не сказала мне?! — Похоже, мое недоверие обидело сестру больше всего. — Думала, что я расскажу маме?

— Нет, м-м-м, скорее сестрам Аргайл, — Анастасия на минутку задумалась.

— Ну, может, ты и права, — нехотя согласилась она. — Я вполне могла сказать им, но не думаю, что они рассказали бы кому-то. К тому же твои сборы сейчас не похожи на тайные!

— Пока я просто иду в город, — закончив с переодеванием благодаря сестре, я задумалась, в чем понести украшения. Не брать же с собой всю шкатулку? Ладно, для начала надо решить, что я вообще собираюсь продать сегодня. Не церемонясь, я вытряхнула содержимое шкатулки на кровать.

— Хочешь продать свои украшения? — догадалась Анастасия. — Ты и вправду решилась уйти!

— Да, и предупреждаю: отговаривать меня бесполезно, — чуть поразмыслив, я отложила алмазные серьги. Слишком жалко закладывать их в первом попавшемся ломбарде, лучше уж потом поискать, где дадут больше. Кольцо с крупным рубином тоже решила пока не трогать, а вот жемчужное колье, пожалуй, подойдет.

— А ты не думала, что я захочу уйти с тобой?

— Думала, конечно. Но я решила, что сначала надо найти, где жить, обустроиться. Не хватало еще и тебя втянуть в опасную авантюру. А теперь… я уверена, что мистер Фредерик не откажется от своего слова.

— Он сказал, что скорее откажется от титула, нежели от свадьбы со мной, — смущенно призналась сестра. — Так что, думаю, ты права — не откажется.

— Это же прекрасно! Не потеря титула, конечно, а то, что он по-настоящему любит тебя, — я обняла Анастасию, после ее признания мне стало намного легче. Все-таки вот так бросать сестру было бы ужасно. Хорошо, что мистер Фредерик оказался не из робкого десятка. — Я так рада за тебя!

— Ладно-ладно, ты мне все ребра сдавила! И я тоже за тебя рада. Раз уж ты решилась — действуй! Я схожу к ювелиру вместе с тобой, а то ты совсем не умеешь торговаться.

— Неправда!

«Правда».

— Хм, вот это кольцо с сапфирами можно заложить, мне оно никогда не нравилось. И эти серьги с кораллом — кто вообще носит коралл?

Мы выбрали штук десять украшений для продажи. Я подождала, пока Анастасия переоденется.

Похоже, что мама все-таки не дала дворецкому указаний задержать меня, поскольку из дома мы вышли спокойно.

— Мы будто в приключенческом романе, — хихикнула сестра.

— Думаешь, продажа драгоценностей — это захватывающе?

— Посмотрим, что ты скажешь в ломбарде. Можно подумать, ты когда-нибудь закладывала драгоценности!

— Так и ты нет, — по мере приближения рынка моя решимость несколько поутихла. Нет, я не собиралась идти на попятную, но идея с ломбардом стала казаться не столь привлекательной. На что я рассчитываю? Скупщик сразу поймет, что я в безвыходном положении, и предложит гроши.

— Кажется, это здесь, — Анастасия остановилась возле изящной вывески «Ювелирный дом Гэррард».

— Нам нужен ломбард, здесь продают украшения…

— И покупают, — уверенно заявила сестра. — Элизабет рассказывала мне: ее подруга сдала здесь свои серьги, чтобы оплатить экипаж до… в общем, они точно принимают драгоценности.

— Хорошо, — мне Элизабет ничего такого не рассказывала. Однако юная Аргайл оказалась права — нас приняли с той же любезностью, что и покупательниц. Даже подали чай с пирожными, пока мы обговаривали цену каждого украшения. Ювелир сомневался, стоит ли брать жемчуг, но в итоге выкупил все. Анастасия была неподражаема, я бы так не смогла! Она торговалась так, словно в нее вселился дух миссис Брукс. Благодаря ее стараниям денег хватило не только на билет до Франции, но и чтобы по прибытии снять комфортное жилье.

— Где ты научилась так торговаться? — спросила я, как только мы вышли из ювелирного дома.

— Ты не единственная, кто бегал на рынок, сестричка! Правда, я покупала не рыбу, а сладости, но успела понаблюдать, как там все торгуются.

— Знаешь, маме стоило предоставить тебе обсуждение оплаты за работу мадам Лебур.

— Ну да, вот только когда нас снова будут там обслуживать? — вздохнула сестра, вспоминая мамино негодование из-за «предательства» модистки.

— Его Высочество все уладит.

— А ты уверена…

— Да! — Анастасия поняла, что я не хочу говорить о чувствах к принцу (тем более самому Эдуарду!), поэтому оставила эту щекотливую тему. Но у нас и без этого было что обсудить. Переезд в другую страну — это вам не шутки!

Следующие несколько дней были заняты выбором того, что взять с собой (и как это все уложить?!). Без помощи сестры я бы наверно сошла с ума. Она не только помогла выбирать, но и клятвенно пообещала прислать мне зимние вещи (или те летние, о которых я вспомню уже во Франции), как только я определюсь с местом проживания.

Во время сборов я много думала об Эдуарде. Для себя я решила, что дома могу думать о принце сколько угодно, но, когда сойду на берег Франции, то оставлю эти мысли. Чтобы не жить прошлым. По крайней мере, я надеялась, что у меня получится так сделать. Вот только… не удержавшись, я купила миниатюру с копией портрета Его Высочества, поскольку мои попытки написать портрет Эдуарда потерпели неудачу. Миниатюра тоже не отражала все нюансы привлекательности принца, но лицо больше походило на оригинал.

Также я решила, что будет правильно написать принцу прощальное письмо. Тоже — ради будущего. Чтобы оставить свои чувства в прошлом, их надо признать. Однако доверить чувства бумаге оказалось непросто. Мне не хотелось выглядеть в глазах Эдуарда сентиментальной дурочкой.

Но найти подходящие слова было нелегко. И писать сухим «официальным» языком тоже не хотелось. Личное, но не фривольное — такое письмо я хотела написать.

«Дорогой Эдуард!

Прежде всего я хочу принести извинения за действия моей матери. Я не знала, что графиня сломала туфельку Золушки и всячески препятствовала вашему воссоединению. Мне жаль, надеюсь, что вы сможете простить ее.

Возможно, вы помните наш разговор в том сарае (когда мы сожгли чью-то полку) и как я рассказывала вам о своей мечте путешествовать. Мне кажется, что после всех потрясений сейчас самое время отправиться в путешествие. Пожалуйста, не воспринимайте мой отъезд как вынужденное бегство — я верю, что вы с герцогом Абернкорном сможете обуздать лавину слухов о нашей семье и восстановить пошатнувшуюся репутацию.

Я думала об отъезде еще до нашего знакомства. Признаюсь, что объявление о награде подтолкнуло меня приехать во дворец с найденной туфелькой. Возможно, вы удивились, узнав, что я отказалась от вознаграждения. Дело в том, что за время наших поисков вы стали мне настоящим другом. Я буду вспоминать время, проведенное с вами, с неизменной теплотой. Я благодарна судьбе, что мне выпала честь узнать вас поближе. От всего сердца желаю вам счастья!

С любовью, Элла».

Перечитав это коротенькое письмо раз двадцать, я решила оставить все как есть, хотя оно казалось слишком поверхностным. Что ж, только поэты могут облечь чувства в слова с должным изяществом.

Анастасия предлагала пригласить на прощальный ужин маркизу Аргайл с дочерьми, но я не стала этого делать за спиной у мамы. А обсудить это с ней у меня не хватило духу. Всю эту неделю мама делала вид, что не замечает моих сборов и ничего не знает о скором отъезде. Тем не менее она также никак не препятствовала мне, что уже было хорошо.

— Так нельзя, — Анастасия каждый вечер уговаривала меня помириться с мамой. — Ты не можешь уехать, не помирившись с ней! Да, она поступила ужасно, я этого не отрицаю. Но ведь Золушка все равно станет королевой. Мы семья, Элла. Я уверена, что мама любит нас, просто… в своей манере.

В конце концов уговоры подействовали. Я решила, что еще один разговор с мамой либо рассорит нас окончательно, либо даст надежду на примирение в будущем. Поэтому после ужина (без гостей) в день перед отъездом я постучала в мамину комнату.

Против обыкновения мама сразу поднялась к себе, а не укрылась в кабинете. Мне было неловко вторгаться в ее покои, но выбора не было — не начинать же тяжелый разговор за завтраком?

Я надеялась, что смогу справиться с эмоциями. Не повышу голос, если вдруг матушка скажет что-либо в своем духе. Но уже подходя к дверям ее спальни, я вспомнила, как она высмеивала мой отказ от вознаграждения, и меня охватила злость.

«Нет. Это была плохая идея».

Только я развернулась, чтобы уйти, как дверь комнаты распахнулась.

— Постой, Дризелла. Не уходи, — мама выглядела усталой, мне даже показалось, что ее глаза покраснели, словно она недавно плакала. Хотя я бы скорее поверила в аллергию.

Зайдя внутрь, я неловко замерла посреди комнаты, не зная, как лучше — сесть или остаться на ногах.

— Это и правда происходит? Ты завтра уезжаешь? — мама тяжело вздохнула, похлопала по кровати, приглашая меня присесть рядом. — И никакие мои слова не смогут это изменить? Извинения? Обещания?

Я молчала. Лишь отметила про себя, что мама спрашивает, но не извиняется. Как это на нее похоже.

— Можешь считать меня чудовищем, дочка, но все, что я делала — все это ради вас. Чтобы облегчить вам жизнь. Мне жаль, если я была чересчур строга с вами, но я считаю, это сделало вас сильнее. Жизнь — непростое дело, даже для таких людей, как мы. Посмотри на меня!

До этого я слушала маму, разглядывая пол, но на ее просьбу подняла глаза.

«Она действительно плакала».

— Я люблю тебя и всегда любила, — тихо сказала мама.

— Я тоже люблю тебя… мама, — голос предательски задрожал. Графиня медленно, словно сомневаясь, правильно ли она поступает, потянулась ко мне. Мы неловко обнялись. Не успела я мысленно поблагодарить сестру за настойчивое желание помирить нас с мамой, как графиня отодвинулась. Разглаживая невидимые складки на юбке, мама сказала:

— Ну, ступай, у тебя много дел. Главное, — тут мама подняла глаза, — не забывай, кто ты. Ты — Тремейн! А значит, должна вести себя соответствующе. И я надеюсь, что ты будешь писать не менее трех раз в неделю, дорогая.

— Да, мама. Разумеется… Я тоже буду скучать.

Конечно, этот короткий разговор не мог перечеркнуть годы маминых придирок, но я все равно почувствовала себя лучше. И увереннее. Если бы мама правда считала, что я не справлюсь за границей, я бы уже обживала подвал.

Ну, может, не прямо подвал, но охрана у моих дверей стояла бы точно.

— Мр-р? — в ноги уткнулся Люцифер.

— Ну как ты, малыш? Без Золушки и ее помощников стало не за кем гоняться? — я взяла кота на руки, он на удивление не сопротивлялся, лишь басовито замурчал. Так, вместе с котом, я обошла дом, задержавшись на кухне (пара ломтиков ветчины Люциферу не повредит). Музыкальный класс напомнил мне комнату в доме № 19. Гостиная, столовая — я была готова покинуть родное гнездо.

Кто знает, возможно, без всего этого скандала с невестой принца я бы никогда не решилась на отъезд? Но теперь меня ничто не остановит.

* * *

Я запретила родным провожать меня до пристани — боялась, что так у меня не хватит решимости сесть на пароход. К тому же крики и суматоха, сопровождающие отплытие столь большого судна, явно не пришлись бы маме по душе. Но мне даже нравилось. Напряженная атмосфера плюс свежий морской бриз рождали радостное волнение: перемены — вот они, уже здесь и сейчас.

Вещи были погружены, каюта осмотрена (вполне приличная за свои деньги). Мы вот-вот должны были отплыть, и я решила помахать оставшимся на берегу вместе с остальными пассажирами. На палубе первого класса было совсем мало народу, куда веселее было ниже: люди кричали, подпрыгивали — так отчаянно размахивали руками на прощание, что одного мужчину пришлось ловить: бедолага чуть не упал за борт.

Медленно, но верно мы удалялись от берега.

«Прощайте, мама, Анастасия — не знаю, когда я смогу приехать к вам.

Прощай, Золушка, надеюсь, вы с принцем будете счастливы…

Эдуард. Прощай, мой принц».

При мысли об Эдуарде глаза предательски защипало, я крепко зажмурилась. Хватит слез! Но как же хочется увидеть его. Услышать его голос… еще хоть один раз…

— Элла.

«Ну вот, уже галлюцинации начались».

— Элла, обернись, пожалуйста.

«НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ».

Обернувшись, я открыла глаза, снова закрыла. Проморгалась. Эдуард, стоящий прямо передо мной, никуда не исчез.

— Это правда ты? — не самый умный вопрос, но чудо, что я вообще смогла сказать нечто внятное. Эдуард улыбнулся.

— Кофе с сиропом манго действительно плохо сочетаются. Прости, что так долго не мог осознать это.

«Что?!»

— Получив твое письмо, я… все встало на свои места. Я так сильно был поглощен поисками Золушки, что не заметил, как путь стал важнее цели. Наша с ней встреча была волшебной во всех смыслах, но что могут люди узнать друг о друге при первой встрече? Когда Золушка снова оказалась во дворце, я не мог понять, почему нам так тяжело дается общение друг с другом? Ведь мы легко разговаривали в тот вечер. А затем осознал, что ищу в ней… тебя, твои черты, твой смех. Золушка — прекрасная девушка, и из нее выйдет не менее замечательная королева, но я хочу быть с тобой, Элла. Если ты позволишь.

Это действительно был он. Мой принц. И он фактически только что признался мне в любви, только… стоп.

— Королева? Из Золушки? Я не…

— Я отрекся от престола, — поспешил разъяснить Эдуард, очевидно, заметив двусмысленность своего признания. — Так что Золушка станет королевой, но только в качестве жены моего кузена — бывшего герцога Абернкорна.

— Вы отказались от трона в его пользу? Но почему?!

Принц (или уже не принц?!) улыбнулся мне с нежностью и, сделав шаг, оказался совсем близко.

— Я отрекся по нескольким причинам, — проникновенно начал он. — Во-первых, я уверен, что моей любимой не понравилась бы жизнь в водовороте бесконечных дворцовых интриг.

Эдуард медленно, словно робея, взял мои руки в свои.

— Во-вторых, я сам устал от всего этого и хочу свободной жизни: с путешествиями и приключениями. И наконец, в-третьих, кузен справится с правлением намного лучше. Я уверен!

— ДА! Не про королевство, а про то, приму ли я тебя. Да, я… хочу быть с тобой, — либо мы не заметили, как начался шторм, либо у меня закружилась голова от всего этого. Эдуард притянул меня поближе и… в общем, если бы в этот момент судно падало в водоворот — мы не заметили бы.

Зато нас заметили две матроны, которых очень возмутило столь неподобающее поведение. Настолько возмутило, что одна из них ловким выпадом зонтика преградила путь капитану судна.

— Господин капитан, вы видите это безобразие?! Попрошу вас немедленно удалить этих двоих с корабля, ну или хотя бы пересадить в класс ниже. А вдруг дети увидят?

Капитан обернулся на целующуюся парочку, ухмыльнулся своим мыслям, но, отвечая разгневанным женщинам, был предельно учтив:

— Прошу прощения, миледи, но я не вправе указывать его светлости герцогу Абернкорну, как себя вести. А теперь разрешите пройти — мне надо на капитанский мостик.

— Но… герцогу Абернкорну? — дама с зонтиком, обескураженная таким поворотом событий, отошла в сторону, и ее знакомая принялась с жаром шептать, дескать, репутация у герцога такова, что лучше отступить и сделать вид, будто ничего такого не произошло. Да и парочка перестала целоваться и теперь просто стоит обнявшись, улыбаясь как умалишенные.