— Отпусти! — закричала я, отчаянно дёргаясь. Ногти вонзились в руку нападавшего, проехались по его коже, оставляя кровавые полосы. Бесполезно, хватка не ослабла ни на грамм. Тогда я ударила — наотмашь, вслепую, изо всех сил. Почувствовала, как моя ладонь встретилась с чьим-то лицом, раздался резкий хлопок. Я вцепилась ногтями в это лицо.

— Ах ты сука! — он рванул на себя, и я влетела в его грудь.

— Попалась, тварь, — прошипел голос. — Я знал, что ты сюда вернёшься. Опять вынюхиваешь?

Это был Влад.

— Отпусти! — заорала я, вырываясь. — Ты с ума сошёл?!

Он обхватил меня кольцом стальных рук, перенес и кинул в стоящую рядом машину, как мешок картошки. Я ударилась головой, но продолжала бороться. Била его кулаками, не глядя, в слепую, пыталась царапаться, отпихнуть ногой. Но все это было бесполезно. Влад запихнул меня в тачку, захлопнул дверь, ударил по замку. Обошел машину и сел на водительское сиденье.

— Я знал, что ты крыса, — прошипел он, придвигаясь ближе. На щеке у него виднелись глубокие царапины. Я сильно располосовала ему лицо.

— Но Ник меня не слушал. Ты с самого начала показалась мне странной. Тихая показушница. Слишком правильная. Блаженная дура. Ты думала, что мы тупые, да?

— Что?.. — я не верила своим ушам. — Ты совсем больной? Что ты несешь?

— Молчи! — в ярости он ударил кулаком по панели. — Ты работаешь на ментов! Втерлась Нику в доверие, чтобы сдать нас.

— Это бред! Ты себя-то хоть слышишь? Это какая-то чушь!

Он склонился ближе, дыша прямо мне в лицо — перегар и сигареты. И что-то еще. Страх. Он боялся. Наверное, в полиции серьезно его прессанули. Иначе никак не объяснить почему у него вдруг поехала крыша, и он начал генерировать бредовые теории.

— Может, тебе стоит напомнить, что мы делаем с такими как ты? — прошипел он. — Хочешь признаться по-хорошему, или тебе помочь?

— Ты спятил? — возмутилась я. И вдруг почувствовала, как его рука ползет по моему бедру. Краска бросилась в лицо, в ушах застучала ярость. Никто не смеет ко мне прикасаться.

— Не трогай меня! — я оттолкнула его, отклонилась сама к окну и ударила в грудь коленом.

Он зарычал, схватил меня за волосы, повалил на сиденье. В этот момент дверь машины распахнулась.

— Убери от неё руки, — голос Ника разрезал ножом воздух.

Я посмотрела на него, все еще не веря, что он явился ко мне, как спаситель, в тот самый момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Слёзы жгли глаза. Он здесь, он рядом! Он меня спас.

— Ник… — прошептала я еле слышно. На большее у меня не хватило сил.

Но Влад не отступал.

— Я тебе говорил, что она крыса! Она нас всех сдала! Думаешь почему менты расспрашивали про нее? — Он достал сложенные листы, с треском расправил. — На, смотри. Распечатки с камер видеонаблюдения клуба. Везде ее лицо.

Ник взял протянутые ему листы, лишь мельком глянул на них, затем резко смял и бросил.

— Последний раз тебе говорю, — Ник достал пистолет из кармана и наставил на друга ствол. — Убери от неё свои поганые руки. Быстро!

Влад отстранился от меня, поднял ладони в примирительном жесте.

— Пристрелишь меня из-за этой лживой шалавы? — процедил он. — Я доверял тебе. А ты позволил бабе всех нас погубить.

— Она здесь не при чем! Ты просто хочешь найти виноватого, — голос Ника стал ледяным. Пистолет он так и не опустил, продолжая целиться в человека, которого когда-то называл своим братом. — Ты сорвался на первом, кто попался тебе под руку. Уйди сейчас, пока я сам на тебя не сорвался.

Влад вылез из машины, но остался стоять рядом, тяжело дыша.

— Ты не знаешь о ней нихуя, — прошипел он. — С ее появлением начались все неприятности…

— Мы сами проебались, Влад. Нам самим и разгребать. Будь мужчиной. Признай это и прими, — холодно ответил Ник.

Влад все тянул время, не желая сдаваться и уходить. Его глаза метались между мной и Ником, и в них клокотала глухая ярость.

— Ты пожалеешь, Ник, — процедил он. — И ты тоже, Снежинка.

Он резко захлопнул дверь машины и быстрым шагом удалился, исчез в темноте. В салоне остался только запах пота, злости и перегретого воздуха.

Я сидела, прижавшись к двери, дрожа, будто после лихорадки, полностью обессиленная. Единственное, чего мне хотелось — это упасть в объятия Ника и выплакать в них все горе, что навалилось на нас за эти страшные несколько дней.

Но я боялась того, что скажет Ник, когда мы останемся наедине. Влад считал меня предательницей. Кем я стала для Ника после допроса полиции?

Ник сел на водительское и с тревогой оглядел меня.

Я осталась сидеть, вжатая в угол, с колотящимся сердцем, держа ладони перед собой — в обороне, в страхе, в бессилии. В ожидании своего приговора — что Ник скажет мне? В чем обвинит? Что ему рассказали про меня в полиции? Во что он поверил? Пальцы дрожали, ногти впивались в кожу до крови. Никакие слезы уже не шли — я будто высохла.