Я ойкнула. Хотела вырваться — совершенно не ожидала такого поворота.

Но Ник держал крепко.

Дергаться с голой грудью? Глупо.

Я застыла, испуганно глядя на него. В темноте его глаза казались еще темнее, почти бездонными. Он шарил взглядом по моему телу, словно изучал, словно запоминал.

Прохлада осеннего вечера прошлась по разгоряченной коже, вызвав мурашки. Соски затвердели. От холода? От возбуждения?

— Это шедевр, — произнес Ник, его голос был низким, тягучим. Он наслаждался моей беспомощностью. — Произведение искусства.

Но очень скоро ему надоело пустое любование.

Он склонился, провел губами по нежной коже груди. Потом — языком по затвердевшим соскам.

Руки его между тем привычно скользнули под шелк. Провели по бедрам. Притянули к себе.

Так, чтобы я почувствовала его твердый, напряженный член.

Чтобы он упирался мне в низ живота.

Чтобы я осознала, насколько сильно он меня хочет.

Я запрокинула голову. Темное небо висело над нами, усеянное россыпью звезд.

Я смотрела вверх.

Я не видела его.

Я не чувствовала себя.

Чужие руки по-хозяйски ощупывали мое тело. Лишали движения. Заставляли замереть. Почти не дышать.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Противоречивые эмоции захлестнули с головой.

В этот момент я привычно разделилась, раскололась на части. Тело, которое реагировало возбуждением на откровенную ласку, отдельно. Разум, который не в силах справиться с затопившим его страхом, отлетел.

Я всматривалась в звездное небо и представляла себя парящей в вышине, далекой от этого места. Могу только наблюдать со стороны наши объятия.

— Что, блять, опять не так? — раздался голос Ника.

Я вздрогнула. Он остановился. В его голосе звучало раздражение.

— Что у тебя с лицом?

Я моргнула.

— Что у меня с лицом?

Очнувшись, посмотрела прямо на него.

Я знала, что с ним.

Оно ничего не выражало. Было слишком отстраненным, мертвым, пустым.

— Ты меня за идиота держишь? — процедил Ник. Раздражение в нем набирало обороты.

— Нет! Все не так! — окончательно очнувшись, я испугалась того, как он на меня смотрит.

Но в то же время легко можно было понять его разочарование — девушка, которую он так старался завести, стоит перед ним, окаменевшая, с застывшим лицом глупой куклы.

Он натянул бретельки от платья обратно на мои плечи, прикрыв грудь.

Отстранил меня.

— Думаешь, мне нравится, что ты раздеваешь меня в подворотне, как какую-то шлюху? Ты снова пытаешься унизить меня? — я пыталась объясниться, но он грубо прервал.

— Теперь ты еще и плачешь? Блять, избавь меня от этого.

В голосе металл. Во взгляде отстраненность.

Он посмотрел в сторону стоянки, заметил там машины своих ребят.

— Иди в клуб. Скажи, чтобы приготовили нам место. И всё проконтролируй.

Приказ, не терпящий возражений.

Он подтолкнул меня ко входу для персонала, который находился за углом, а сам направился на стоянку.

Его лицо, еще недавно наполненное страстью, теперь тоже ничего не выражало.