Это слово само вырвалось, но оно было такое тихое, что можно было надеяться, что порыв ветра с канала сорвал его и унес далеко-далеко. До того, как Ник его услышал.

— Давай не будем это обсуждать, — еле выговорила я, и, увидев, что Ник пытается что-то сказать, добавила умоляюще: — Пожалуйста!

— Хорошо, — лицо Ника снова сделалось непроницаемым. — Только тогда не спрашивай, как у меня дела, хорошо? И про проблемы мои тоже не спрашивай. Ты не лезешь ко мне, а я к тебе в душу, договорились?

Я опустила голову. Мне нечем крыть. Я не могла ждать от него откровенности, потому что сама на откровенность была неспособна. Представляя себя каким-то мерзким клубком тайн, при одном взгляде на который любой нормальный человек предпочтет держаться от меня подальше, я боялась, что этим человеком станет Ник.

Он был для меня как соломинка, на которой держалась вся моя жизнь, хоть он об этом даже не догадывался. Но я просто не смогла бы пережить, если бы Ник от меня отвернулся. В его лице промелькнуло бы отвращение, сожаление и немножечко жалости. Я больше никогда бы не увидела восхищения в его глазах. Никогда больше бы не услышала, как он хвалит меня или называет красивой. Все это было хуже, чем умереть.

Поэтому я молчала, глядя на свои ослепительно красивые туфли, которые причиняли мне просто невероятную боль.

— Ты мне больше ничего не скажешь, верно? — прервал Ник наше молчание. — Да, — произнес он, видя, что я кивнула. — Ну, твое право. Пойдем, я отвезу тебя домой.

На этот раз мы впервые по-настоящему прощались — Ник оставил мотоцикл, подошел ко мне и увлек за собой в подъезд — почему-то сегодня ему захотелось довести меня до самой квартиры.

— Ничего не спрашивай, — Ник прикоснулся пальцем к моим губам, когда я попыталась что-то сказать. — Мы договорились, помнишь? Я не лезу в твои дела, ты в мои.

Я кивнула. Неприятное чувство никуда не делось — оно усиливалось с каждой минутой, когда я думала о том, что Ник сейчас куда-то поедет.

— Будь осторожнее, пожалуйста, — попросила я. — Не хочешь брать меня, возьми с собой кого-нибудь еще. Возьми Влада.

Мне ужасно хотелось его обнять. Просто до безумия, до ломоты в коленях.

Но Ник отступил, едва я наклонилась к нему. Развернулся и ушел, не оборачиваясь.

— Ты чего так рано? — удивилась Даша. Сама она только собиралась на работу — стоя в коридоре, проверяла сумку — все ли вещи взяла с собой.

— Я на сегодня уже отработала, — с тяжелым вздохом я села на тумбочку, стоящую в прихожей, и, скинув туфли, начала растирать больную ногу. — Ник меня отпустил.

— Классное платье, — Даша замерла, разглядывая меня. — Новое? Не помню, чтобы было такое у тебя. Дорогое?

— Нет, я купила его в том секонде, ты просто не помнишь, — бросила я и поспешила перевести разговор: — Знаешь, что было сегодня в клубе?

Выслушав историю про пьяные домогательства, Даша сочувственно покачала головой.

— Ужас какой. Зачем Ник тебя туда поставил? Хочешь, я с ним поговорю?

— Я разберусь, — отмахнулась я. — Не хочу, чтобы вышло еще хуже.

— Переходи лучше работать к нам. Я серьезно! Могу замолвить за тебя словечко.

— В стрип?

— Ну да. Там платят больше. Плюс чаевые.

— Я не умею, Даш, — я устала покачала головой, — это самое на шесте. Да и не мое это.

— Подумай, — настоятельно порекомендовала мне подруга. — Вместе будем работать. Вместе веселей. Нечего тебе ловить в этом клубешнике.

Проводив подругу, я умылась, приняла душ, даже немного поела. Тревога никуда не делась. Я сидела на кухне, наблюдая за ходом часов, и курила, прикидывая про себя, где теперь может быть Ник. Я не знала, куда именно он направился, но знала, вернее, чувствовала, что что-то идет не так.

Измученная своими подозрениями и тревожными мыслями, я все-таки попыталась лечь спать и перешла в комнату Ника. Здесь мне легче было представить его рядом. Я легла на неразобранный диван и почти мгновенно провалилась в неглубокий, прерывистый сон, из которого меня, спустя время, начал вырывать странный, надоедливый, непреходящий звон. Я отчаянно сопротивлялась ему, потому что мне хотелось дольше оставаться в своем сне, где я была рядом с Ником — он смотрел мне в глаза, с силой сжимая руки, и говорил, что теряет голову рядом со мной и что именно поэтому нам нужно держаться друг от друга подальше.

Я резко оторвала голову от подушки — мне послышались странные звуки снаружи входной двери, и я встала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мне стало страшно — я была совершенно одна в чужой квартире, в тамбуре кто-то подозрительно шаркал, а потом и вовсе начал настойчиво ломиться в дверь.

Я зашла на кухню, взяла в руки нож.

— Кто? — спросила я резко, пытаясь разглядеть хоть что-то в заляпанный глазок.

— Это я, — послышался сдавленный голос — чужой, почти неузнаваемый. — Мышка, открывай.

Я распахнула дверь. Все пространство в тамбуре было в крови — пол, следы на стенах, по коридору от ступенек тянулся кровавый след.

— Ебаный лифт опять не работает, — с трудом произнес Ник, делая шаг в сторону двери.

Нож выпал из моих ослабевших рук и с противным лязгом упал на плиточный пол. Я прикрыла лицо ладонями. С трудом мне удалось убедить себя, что это не сон, слишком ужасный, чтобы быть правдой.

Ник сделал шаг, вцепился окровавленными пальцами в проем двери, попытался опереться на него, потому что сознание стремительно начало его покидать. Глаза его потускнели, взгляд сделался пустым.

Он медленно оседал на пол. На светлой стене осталась кровавая полоса.