…Наверное, ехали мы минут пятнадцать, по крайней мере сквозь дрему мне так казалось. Алекс молча крутил руль, я пыталась бороться со сном. Один раз только он обернулся и спросил:

— Больше не тошнит? Машину останавливать нигде не надо?

От ужасного стыда спасало то, что очень хотелось спать.

Балансируя между сном и явью, я мечтала о том, что как только дойду до какой-нибудь комнаты, даже раздеваться не буду, лягу и усну.

Аха! Алекс оказался на редкость принципиальным. Он не только не отправил меня спать, но заставил принять душ — едва теплый до такой степени, чтобы не простудиться. Душ взбодрил и даже сон несколько отступил, но все равно я была бы не прочь завернуться в теплое одеяло. Но на выходе на кухне меня ждал холодный чай-каркаде.

— Пей. Избавит от токсинов, и голова не будет болеть, а затем в постель.

Домашний Алекс несколько отличался от Алекса-хозяина бара, но все равно хотелось его слушаться, не сердить, получать его заботу. Если это не аура Алекса, а такое действие алкоголя, я б, пожалуй, ходила б в его бар за коктейлями каждый день. Шальная мысль возникла и тут же утонула в глубинах подсознания, словно стыдясь быть застуканной виновником торжества — Алексом. Тем более я чувствовала, что он не доволен мной, впрочем, я и сама понимала, что по большому счета сама нашла себе приключения на свою задницу.

Каркаде был вкусным, на кухне были только я и облезлый, откровенно некрасивый кот, даже скорее котик. И именно тогда, когда я решила допить свой чай, любуясь видом из панорамных окон, он как угорелый бросился под мои ноги. А дальше…

Красные капли остатки чая фейерверком брызнули в разные стороны, чашка выскользнула из рук, звук разбитого фарфора заставил напрячься и, естественно, хозяин дома не преминул появиться в ту же секунду.

— Я… нечаянно, это ваш кот бросился под мои ноги, — я попыталась оправдаться. Но это звучало так нелепо. Во-первых, нелепыми были мои интонации; во-вторых, для Алекса разбитая чашка должна была казаться такой ерундой, надо было подмести и извиниться — дежурно, просто.

— Таффи можно только жалеть и ласкать, он еле жив остался после того как на него играючи натравили пса. Лично от меня ему не при каких условиях наказание не грозит.

Мой пьяный язык — враг мой. Зря ученые говорят, что мысль образуются в мозгу, а затем облачается в слова. У меня сейчас было все наоборот.

— А мне грозит? — спросила я.

— А ты бы хотела? — снова встречный вопрос. Странный. Разве на него может быть другой ответ кроме «нет»?

Мой голос дрогнул. Будто я признаюсь в самой сокровенной мечте:

— Я б хотела… чтоб меня лучше пожалели как Таффи.

Потому что когда он рассказал про Таффи в двух словах, мне стало горько-обидно: почему Таффи никто не говорит, что он сильный, все выдержит? Почему он достоин ласки и жалости, а я нет? Ведь по сути мы с ним были в одном положении.

— От меня женщины получают ласку и жалость только после наказания…

Я… не понимаю… Все слова ясны, а их смысл до меня никак дойти не может. Да и Алекс кажется рассерженным, будто бы сболтнул лишнее.

— Так, время уже позднее, иди в кроватку и больше не попадайся мне на глаза с алкоголем в руках. Или точно узнаешь, каково это, мое наказание и моя жалость…