Три месяца спустя

— Алина, ты опять оставила зарядку в спальне.

Я отрываюсь от ноутбука.

— Какую?

Тимур появляется в дверях гостиной с белым проводом в руке.

На нём тёмные брюки, светло-серая рубашка с расстёгнутым воротом и тот самый взгляд человека, который уже заранее знает ответ.

— Для ноутбука.

Я смотрю на розетку возле дивана.

Потом на зарядку в его руке.

— Значит, я работаю без неё.

— Батарея двенадцать процентов.

Я медленно перевожу взгляд на экран.

Двенадцать.

— Ты специально проверил?

— Конечно.

Тимур подходит к дивану, наклоняется и подключает провод к ноутбуку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он выпрямляется.

Я ловлю его за рукав.

— Иди сюда.

— У меня через пятнадцать минут созвон.

— У меня тоже работа.

— Тогда зачем?

— Поздороваться нормально.

Тимур наклоняется.

Я целую его.

Три месяца.

Семь поездок на двоих.

Четыре его в Москву.

Три мои в Казань.

Один внезапный приезд Тимура в пятницу вечером, когда я сидела дома в старой футболке и была уверена, что он прилетит только утром.

И ни одного разговора о том, что кто-то обязан немедленно переехать.

Нас всё устраивает.

У меня работа в Москве, квартира, клиенты и привычная жизнь.

У Тимура здесь компания, родители, Руслан и дела, которые не перенесёшь в другой город одним нажатием кнопки.

Поэтому самолёты действительно летают в обе стороны.

И, что удивительно, это работает.

Тимур отстраняется.

— В семь выезжаем.

— Я помню.

— Мама просила не опаздывать.

— Мы никогда к ней не опаздываем.

Он смотрит на меня.

— В прошлый раз опоздали на двадцать минут.

— Это было из-за тебя.

— Из-за меня?

— Ты не хотел выходить из душа.

Тимур медленно улыбается.

— Интересная версия.

— Единственно правильная.

Он проводит пальцами по моему подбородку.

— В семь.

— Иди уже на созвон.

Тимур уходит в кабинет.

Я возвращаюсь к ноутбуку.

На экране открыта новая презентация жилого комплекса.

На этот раз её делала уже я.

После первой работы Тимур действительно заплатил мне полную стоимость, несмотря на все мои попытки объяснить, что половину материала я сделала ещё до официального заказа.

Через две недели его компания предложила мне следующий проект.

Через месяц — ещё один.

Теперь я работаю с ними напрямую через маркетинговый отдел, а с Тимуром стараюсь рабочие вопросы дома не обсуждать.

Получается плохо.

Особенно когда он стоит у меня за спиной и говорит:

— Этот шрифт лучше.

А я отвечаю:

— Ты заказчик. Сиди молча.

Он всё равно не сидит.

Разумеется.

В шесть я закрываю ноутбук и иду в спальню.

У Тимура в шкафу уже висит несколько моих вещей.

Не потому, что я переехала.

Просто после третьей поездки стало глупо каждый раз возить с собой фен, домашнюю одежду и запасную косметику.

В ванной появилась моя зубная щётка.

На тумбочке — крем.

На кухне — мой чай, который Тимур считает слишком слабым.

И отдельная кружка, которую почему-то никто, кроме меня, не берёт.

Я снимаю домашнюю футболку и надеваю тёмно-зелёное платье с длинными рукавами. Волосы оставляю распущенными, добавляю серьги и немного духов.

Когда выхожу в коридор, Тимур уже ждёт возле двери.

Накидывает пальто.

Смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Ты стоишь и смотришь.

— Разрешено.

Я улыбаюсь.

Некоторые диалоги у нас тоже не меняются.

У Разили Ринатовны и Марата Фаридовича сегодня семейный ужин.

Никакого повода.

В этой семье повод вообще не всегда нужен.

Когда мы подъезжаем к дому, возле ворот уже стоят машины Руслана и ещё двух родственников.

Тимур паркуется рядом.

Я снимаю ремень безопасности.

Он выходит первым, обходит автомобиль и открывает мою дверь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я беру с заднего сиденья коробку с десертом.

Тимур забирает её у меня.

— Я сама.

— Я вижу.

— Тогда зачем забрал?

— Потому что могу.

— Убедительно.

Мы идём по дорожке к дому.

На улице прохладно. После дневного снега края газона белые, под фонарями блестит мокрая плитка.

Дверь открывается раньше, чем Тимур успевает достать ключ.

На пороге Разиля Ринатовна.

— Наконец-то.

— Мы вовремя, — говорит Тимур.

Она смотрит на часы.

— В этот раз.

Потом улыбается мне.

— Алина, проходи. Замёрзла?

— Немного. Здравствуйте.

— Здравствуй.

Я захожу в тёплую прихожую, снимаю пальто и сапоги. Тимур ставит коробку на консоль, снимает верхнюю одежду и вешает наши вещи рядом.

Из кухни уже слышны голоса.

Лера появляется в коридоре первой.

— Приехала!

— Я тебя вчера видела по видеосвязи.

— Это не считается.

Она обнимает меня.

Следом выходит Руслан.

— Привет.

— Привет.

Он пожимает Тимуру руку.

— Ты ей Москву уже надоел?

— Спроси у неё.

Я снимаю ремешок сумки с плеча.

— Нет. Пока держится.

Тимур бросает на меня взгляд.

— Пока?

Я улыбаюсь.

— Очень смешно.

Мы проходим в гостиную.

За большим столом уже сидят Альфия Наилевна, Марат Фаридович, Амира и ещё несколько родственников, которых я за последние месяцы научилась различать без подсказки Леры.

Я здороваюсь со всеми.

Разиля Ринатовна зовёт меня к себе.

— Садись рядом. Я тебе оставила эчпочмак, пока эти всё не съели.

— Спасибо.

Тимур отодвигает для меня стул.

Я сажусь.

Он устраивается справа.

— Я сам ничего не съел, — замечает он матери.

— Ты дома можешь поесть.

— Это и есть мой дом.

— Тогда тем более.

За столом смеются.

Я тоже.

Через несколько минут передо мной уже тарелка с горячей выпечкой, салатом и чем-то ещё, что я не успела попросить.

— Разиля Ринатовна, мне столько не съесть.

— Съешь сколько хочешь.

— Спасибо.

Тимур тянется к моей тарелке.

Я сразу накрываю её ладонью.

— Даже не думай.

— Ты только что сказала, что не съешь.

— Это не значит, что можно воровать.

— У тебя три.

— И?

— Я помогу.

— Возьми себе.

Разиля Ринатовна смотрит на сына.

— Тимур, оставь девушку в покое.

Я поворачиваюсь к ней.

— Спасибо.

— Не благодари. Я тридцать один год его знаю.

— Тридцать два через месяц, — поправляет Тимур.

— Это ничего не меняет.

Руслан начинает смеяться.

Я смотрю на Тимура.

— Тебя даже мама не поддерживает.

— Я привык.

Ужин идёт шумно.

Говорят о работе, о поездке Леры и Руслана, о каком-то ремонте у Амиры, о новом проекте Тимура.

Никто не спрашивает меня, когда я окончательно перееду в Казань.

За это я особенно благодарна.

Разиля Ринатовна однажды спросила, удобно ли нам ездить.

Я ответила честно.

Пока — да.

Она просто кивнула.

Всё.

Никакого семейного совета.

Никаких намёков на чемоданы.

Иногда взрослые люди действительно умеют вести себя взросло.

К десерту мы с Лерой уходим на кухню помочь с чаем.

Она ставит чашки на поднос.

Я открываю холодильник.

— Где молоко?

— На двери.

Нахожу упаковку и ставлю на стол.

Лера смотрит на меня.

— Ну как?

— Что?

— Жить у него неделю.

— Я не живу у него неделю. Я приехала на восемь дней.

— Разница огромная.

— Именно.

Она улыбается.

— Тебе нравится.

— Очень.

— В Казани?

Я закрываю холодильник.

— Тоже.

— Я не про Казань.

— Я знаю.

Лера берёт сахарницу.

— Когда обратно?

— В воскресенье вечером.

— А Тимур?

— Через две недели в Москву.

— Нормально вам так?

Я прислоняюсь бедром к столешнице.

— Нормально. Иногда бесит. Иногда хочется, чтобы он был рядом в обычный вторник, а не только когда кто-то из нас купил билет. Но мне нравится, что мы оба действительно стараемся.

Лера кивает.

— Он изменился.

— В чём?

— Раньше мог не отвечать Руслану сутки, если работал.

— Мне отвечает.

— Я знаю.

— Откуда?

— Руслан жалуется.

Я начинаю смеяться.

Дверь кухни открывается.

Тимур входит с пустой тарелкой в руке.

— Что смешного?

— Ничего.

— Опасное слово.

Он подходит к раковине и ставит тарелку.

Лера поднимает поднос.

— Я понесу чай.

Я беру сахарницу.

Тимур поворачивается от раковины и забирает её у меня.

— Я сам.

— У меня руки работают.

— Рад за тебя.

— Ты сегодня особенно заботливый.

— Ты сегодня особенно споришь.

Лера уже выходит в коридор.

— Вы идёте?

— Да, — отвечаю я.

Мы возвращаемся в гостиную.

Тимур ставит сахарницу на стол.

Я сажусь рядом с ним.

Разиля Ринатовна начинает разливать чай, потом достаёт большую коробку с чак-чаком.

— Алина, тебе с собой положить?

— Не надо, спасибо. У меня дома ещё прошлый есть.

Тимур поворачивается ко мне.

— Ты говорила, закончился.

— Я сказала, что осталось мало.

— Там две порции.

— Ты считал?

— Да.

Лера напротив начинает смеяться.

— Господи, Алин. Ты уже продукты от него прячешь?

— Не прячу.

— Он просто контролирует чак-чак?

— Видимо.

Тимур спокойно берёт чашку.

— Я контролирую только важное.

Я смотрю на него.

Потом на Леру.

И совершенно серьёзно произношу:

— А мой парень татарин.

Лера закрывает лицо ладонью.

Тимур поворачивает голову ко мне и устало выдыхает:

— Опять началось...