Я ещё раз поднял бинокль. Колонна ползла по равнине неспешно, головная машина только-только миновала дальний изгиб просеки. Полчаса им до ворот, если не прибавят.

Потом стандартная въездная волокита, доклад, вежливые лица. Час у меня есть. Может даже полтора.

— Держи, — бинокль вернулся Корнею в ладонь. — Ворота откроешь сам. Держись вежливо, в бутылку не лезь и людей придержи. Это гости короля, воевать с ними — себе дороже. Аукнуться может очень серьезно.

— А что делать, если они будут наглеть, ваша милость?

— Думаю, они будут. Для начала просто улыбаться, а там я уже определюсь.

Корней в ответ на не самое радостное предложение просто кивнул. Хороший мужик, понимающий.

Вниз я шёл быстрее, чем поднимался. Что-то мне подсказывает, либо мы поговорим сейчас, либо уже никогда. Да и времени всего час. Час на разговор, который я пытаюсь получить с самого Деймора, а сестра откладывает уже всю нашу с ней жизнь.

Эмилия нашлась в моём кабинете, за моим столом, и на скрип двери даже головы не подняла.

— Рей, у тебя тут расход на транспорт дважды записан. Один и тот же маршрут в одно и то же время, но двумя почерками…

Молча прикрыл дверь. Плотно, до щелчка. Вот на него сестра уже обернулась и всё поняла по моему лицу раньше, чем я открыл рот.

— Что случилось?

— К крепости идёт колонна. Два десятка машин под знамёнами Флекторов, боевой отряд короны. Через час они будут во дворе, и я поеду с ними в столицу. Судя по группе сопровождения, варианта отказаться у меня нет.

Центурион приоткрыл глаз на своём подоконнике, послушал и глаз закрыл. Эмилия медленно отложила ручку.

— Ты же говорил, за тобой пришлют борт.

— Я и правда так думал, — пожал плечами. — Но прислали «Чёрный закат». Слышала о них что-нибудь? Корней при этом названии белел прямо на глазах.

Не дожидаясь ответа, подошёл ближе и сел на край стола, прямо на её ведомости.

— Эми. Вокруг меня закручивается что-то очень нехорошее, и во главе стоит лично король. Проверки в Дейморе, потом совершенно неожиданный подарок в виде Вардиса, который крайне сильно похож на попытку выяснить, насколько много я скрываю, теперь такая несоразмерная моему статусу процессия. Есть вероятность, что везут меня не сказать спасибо, а прямо на расстрел.

— Рей…

— Я не договорил, — голос пришлось придержать, чтобы не давил — по выражению лица девушки было видно, что она совсем не готова к этому разговору. — Уже через час я сяду в чужую машину и поеду разговаривать с человеком, который зачем-то потратил на меня столько сил. И я до сих пор без понятия, за что. А ты знаешь. И да, я помню все твои «потом», помню что ты обещала рассказать, как придет время. Так вот, Эми. Потом наступило.

Сестра смотрела на меня снизу вверх. Губы её задвигались, без звука считая до пяти.

— Я так надеялась, что успею сама дойти до этого, — тихо прошептала она. — Что выберу день, усажу тебя, налью чаю… Подготовлюсь к рассказу, чтобы структурированно всё донести. А ты…

— Не я, а король, — поправил я ее.

Эмилия мотнула головой, встала, отошла к окну. Во дворе стучали молотки, у кухонь орали про дрова, крепость жила и знать не знала, что к ней приближаются неприятности. Девушка постояла спиной ко мне, обхватив себя за локти, потом повернулась.

— Хорошо. Слушай. Только до конца, не перебивая, ладно? Если начну отвечать на вопросы, я собьюсь и разревусь, а времени у нас час.

— Очень постараюсь, — пообещал я.

— Ты не сборщик с Края, Рей. И никогда им не был, — сестра набрала воздуха и на секунду задержала дыхание. — Ты сын короля. Настоящего. Того, что правил до Флекторов.

Ну… Чего-то подобного я ожидал. Связь между мной и королевской семьей была видна уже очень давно, и только сейчас наконец стала понятно, какая именно.

— Я твоя двоюродная сестра, — продолжила Эмилия, не дав мне вставить ни слова, как и договаривались. — Мой отец приходился твоему младшим братом. Так что сестра я тебе настоящая, кровная. Просто не родная.

Она коротко усмехнулась, мол, это ещё самая лёгкая часть, и усмешка тут же погасла.

— Теперь к событиям, которые произошли давным-давно. Не знаю точно, каким именно образом, но людская раса заполучила от элариев две частицы наследия. Что это такое — можешь не спрашивать, я сама очень плохо представляю суть этих таинственных наследий. Да и отец рассказывал мне урывками. Вроде это какая-то древняя сила, которая позволяет владельцу превратиться в невероятно мощного единенного.

Это я уже и так понимал — не даром покорение стихий проходило как по маслу. Вот только очевидно, что это объяснение слишком утрированное, упрощенное, и толком не раскрывает сути наследий.

— Одна часть всегда находилась у короля, — тем временем продолжала сестра. — Вторая — передавалась следующему наследнику. Механизм передачи я не знаю, за исключением того, что наследие можно передать только в тот момент, когда его будущий владелец еще не родился. То есть, в тот момент, когда ты находишься в животе у матери. Ещё до рождения, Рей. Ты ещё не родился, а уже был следующим королём.

Тут тоже всё не так просто — от Флектора я чувствовал резонанс, значит наследием он владел. Но получил он его явно не в момент рождения, а каким-то образом отнял у предыдущего короля. Вполне вероятно, что существовали другие способы «приживить» это странное наследие, но, скорее всего, они были не такие гладкие и эффективные.

— А потом ты родился, — голос Эмилии выровнялся до чужеродного, плоского и равнодушного. — И что-то пошло не так. Ты молчал. Совсем. Не заговорил ни в год, ни в два, ни в три. Смотрел сквозь людей и молчал. Лекари разводили руками. Твой отец созывал единённых жизни со всего королевства, самых сильных, каких можно купить или упросить. Ни один не нашёл, что лечить. Тело здоровое. Разума нет.

Историю эту мне рассказывала сама Эмилия, в первые дни. Только тогда в ней король не принимал ни малейшего участия — просто недуг с рождения.

— Дальше можешь догадаться сам, но я доскажу. Наследие носит следующий король. А следующий король молчит и пускает слюни… Прости. Цитирую не себя. Семьи зашумели. Сначала шёпотом, потом в полный голос: передай Наследие дальше. Роди другого сына. А этого…

Она запнулась. Впервые за весь рассказ.

— Этого убить, — закончил я за неё. — Потому что иначе Наследие не забрать.

— Отец говорил, твой отец даже слушать не хотел. Верил, что ты выправишься. До последнего верил, понимаешь? Все вокруг твердили: избавься, государство важнее, а он… — Эмилия сглотнула. — А потом Флекторы решили, что ждать, пока король образумится, необязательно. Раз династия дала слабину, значит, династия кончилась. Одной ночью. Всех.

Человек, которого я никогда не видел, поставил на молчаливого сына целое королевство и проиграл. Внутри ворохнулось что-то тяжёлое и незнакомое. Спасибо, отец. Хреновые из нас обоих наследники.

— Почти, — сказала Эмилия. — Мой отец в ту ночь оказался далеко от дворца. Успел добраться до загородного дома, где держали тебя. Забрал и исчез. Годы прятал нас по углам, менял города, имена. А Гораций копал. Всё время копал, во все стороны, без остановки: он лучше всех знал, что ты еще жив. И когда стало ясно, что рядом с ним нас найдут, отец отправил нас на Край. Меня, тебя и дядю Гарварда. Помнишь, я рассказывала? Мой телохранитель. Он довёз, поставил на ноги, научил меня всему, чем мы потом жили. До твоего пробуждения он не дотянул. А отца не стало ещё раньше.

Последние слова она выпустила скороговоркой. Девушке было очень тяжело.

— А капли?

— Глаза, — кивнула Эмилия. — Твои глаза светятся с рождения, Рей. След Наследия. По нему тебя и искали бы. Рецепт отцу передал кто-то из старых слуг, а отец мне. Компоненты стоили очень дорого, зато ты был просто немой мальчик с Края, а не… — она махнула рукой, не найдя слова. — Фамилию нашу знать хочешь?

— Нет, — ответил я раньше, чем додумал. — По крайней мете, не сейчас. Теперь у нас новая жизнь, и к прошлому я бы хотел вернуться только после того, как разберусь со всеми вопросами.

Эмилия посмотрела удивлённо, потом кивнула. Кажется, с облегчением: одним произнесённым вслух смертным приговором меньше.

— Вот теперь спрашивай, — разрешила она и села обратно, сложив руки на коленях. Школьница, отбарабанившая ответ у доски.

А я молчал. Картина рисовалась нерадостная.

Я надеялся, что ситуация не настолько плачевная. Ну украли там что-то, перешли дорогу не тому человеку, может просто сказали что-то лишние. Однако теперь я прекрасно понимал — я владелец некого наследия, без которого королевство просто не может существовать.

Поэтому меня и искали двадцать лет подряд. Целое королевство перетряхнули до дна ради мальчика с двумя огоньками в глазах. Гораций вырезал династию, уселся на чужой трон, но всё это время где-то ходил живой наследник с Наследием в сопряжении.

Однако я до сих пор не имел на себя статус виновного. Главный подозреваемый — вполне. Однозначный наследник предыдущего короля — уже под вопросом.

Если бы король знал наверняка, разговоров бы не было, пришли бы ночью, тихо, без ужинов и грамот, и утром Вардис проснулся бы с новым хозяином. И никакие Венторы бы меня не прикрыли.

Тем более что проверки я проходил. Резонанс за ужином с королем заглушил, холод ни разу не показал. Думаю, это должно было крайне сильно смущать Горация.

А значит, возможность для разговора еще оставалась. Призрачная, теоретическая, но я хотел в нее верить.

Все же у меня здесь крепость. Рудник, люди, Матвеич со своей штольней, Корней со своими стенами, сестра вот, казначей. Жизнь только начала вставать на свои рельсы, и не хотелось бы с них съезжать.

— Рей? — тихо позвала Эмилия.

— Всё в порядке, — я отлепился от стола. — Насколько это вообще сегодня возможно. Думаю, обойдется. Приеду в столицу, поулыбаюсь, поотвечаю на вопросы и вернусь. Для всех остальных я фамильный выскочка с Края, которому повезло. Четких аргументов у короля нет. Все будет хорошо. Понятно?

В свои слова верилось не особо. Король на то и король, что ему может быть достаточно лишь подозрений. Но сестре волноваться было не к чему.

— А если…

— Про «если» мы договорились утром. Третий ящик, обруч, первый состав, — я кивнул на её руку, нырнувшую в карман фартука, к плоскому футляру, и Эмилия вспыхнула до самых ушей. — Вот и держимся уговора. А теперь иди к себе и сиди тихо. Гостям короля незачем разглядывать моего казначея.

Сестра поднялась, дошла до двери, взялась за ручку. Обернулась.

— Спасибо, Рей, — девушка криво улыбнулась, и в уголках глаз у неё блеснуло. — Мне было тяжело держать это в себе.

Дверь закрылась. Мы с Центурионом остались вдвоём, только теперь в новом амплуа. Я — сын короля, он — барс сына короля.

— Только попробуй теперь задирать нос, — усмехнулся я ему.

Центурион зевнул во всю пасть.

Со двора тем временем заскрежетали воротные петли, следом накатил гул моторов. Много моторов.

Подошел к окну.

Колонна втягивалась в крепость по одной машине, аккуратно, без спешки, как нож входит в масло, которое всё равно никуда не денется. Головные машины расходились полукругом, из кузовов высыпались люди в тёмном и вставали цепочками у бортов. Сотня человек, самое малое. У ворот сами собой оказались три снегохода поперёк проезда. Сами собой, ага. Наши караульные жались к стенам и старательно смотрели куда угодно, только мимо гостей.

До ближних бортов от моего окна было метров десять. Нить скользнула вниз и пошла вдоль ближней цепочки.

Первый. Заминка. Капля сопротивления, почти ничто, но подмечать такое я научился давно. Пятая ступень. Второй. То же самое. Третий, четвёртый… Нить перебирала строй, я считал, и с каждым счётом настроение у меня портилось ровно на единицу. Ни одного пустого. Дальше нить попросту не дотягивалась, но что-то мне подсказывало, что задние ряды набирали по тому же объявлению.

Спокойно. Улыбаемся. Я всё равно хотел выехать после обеда — считай, ничего и не поменялось.

Во двор я спустился сам, не дожидаясь, пока за мной поднимутся. У крыльца цитадели уже ждал старший: немолодой, сухой, лицо казённое, ничего на нём не написано. Пока я спускался с крыльца, он неторопливо стягивал перчатку и сдувал с рукава налипшую снежинку. Можно подумать, приехал на почту за посылкой. Шеврон на плече — тот самый, с бортов.

— Господин Кастелло, — он обозначил поклон ровно той глубины, какая положена фамильному, и ни миллиметром ниже. — Децим, командир отряда «Чёрный закат». Его величество ожидает вас в столице. Мы было назначены вам в сопровождение.

— Целый именитый отряд, — окинул взглядом двор. — Ради меня одного. Передайте его величеству, что я тронут.

— Передадите сами, — ответил Децим тем же голосом. — Выезд немедленно. Машина для вас четвёртая, место уже подготовлено.

— Немедленно не выйдет, — сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Я собирался выехать после обеда: вещи не собраны, распоряжения по крепости не отданы. У меня тут, знаете ли, удел, рудник и полторы сотни душ, его величество сам вручал. Бросить всё как есть и уехать значило бы плюнуть на подарок короны.

Я приготовился торговаться дальше, но не пригодилось. Видимо, прождать пару часов вполне вписывалось в планы моего конвоя.

— После обеда, — легко согласился Децим. — Не позже.

Следующие два часа я изображал хозяина, у которого всё под контролем. Отдал Корнею последние распоряжения, прошелся по ключевым людям. Собрал дорожную сумку со сменной одеждой, напоказ, для чужих глаз. Бумаги и флакон с каплями ушли во внутренний карман, остальное моё имущество ещё с утра лежало в кольце-хранилище на пальце, и почтенным гостям знать об этом было незачем. Центурион перекочевал с подоконника ко мне за пазуху и там затих.

Сумку вниз я понёс сам. У крыльца принимать её шагнул один из тёмных: молодой, из вторых рядов, лица под капюшоном не разглядеть. Он перехватил ручку, качнулся ближе, и мне в ладонь ткнулось что-то маленькое и жёсткое.

Сложенная бумажка.

Боец уже отступил, уже нёс сумку к четвёртой машине прежним шагом, не оборачиваясь, только шея у него была деревянная: затылок ждал окрика.

Ничуть не изменился в лице, благо контролировать эмоции я умел. Бумажка тут же ушла в рукав, после чего я неторопливо огляделся — двор, машины, цепочки у бортов, Децим у головной — и так же неторопливо поднялся обратно в кабинет. Забыл, мол, кое-что.

Дверь на щеколду. Спиной к окну, лицом к стене: с улицы не подсмотреть. Бумажка развернулась в ладони. Кусочек листа, сложенный вчетверо, буквы мелкие и экономные, как у человека, привыкшего писать много и не для чужих глаз.

'Уж не знаю, господин Рей, чем вы так прогневали его величество, но если доедете до столицы, на свободу не рассчитывайте. Насколько мне удалось расслышать, речь идёт о Наследии. Тут не поручусь: слово редкое, произносят его тихо. В чём поручусь: тюрьма для вас — лучший из обсуждаемых исходов. Обсуждаемых, к сожалению, два, и второй заметно короче. Надеюсь, объяснений не требуется.

Так же надеюсь, что эти сведения закрывают мой долг.

С уважением, освобожденный пленник'.

Старик из тарнисского подвала. Его карточка с ключом и пером так и лежала у меня во внутреннем кармане, только звонить никуда не пришлось: долги Севир Талл, выходит, чуял издалека и платил без напоминаний.

Я прочёл дважды. Потом ещё раз, третий, хотя запомнил со второго раза.

Все же мои опасения оправдались. Король и правда считает меня главным подозреваемым, а конкретных доказательств ему не требуется.

Вариант один.

Сваливать. Вежливо, с улыбкой, после обеда — но сваливать.

Как — вопрос техники. До Кельдора нагонят, на составе снимут, значит, не Кельдор. Уйти ночью, с первой стоянки, пешком в снега: пусть ловят по темноте человека, который в Буре как дома…

Резкий крик со двора разрезал мысль пополам.

Кричали коротко, в один голос, и голос тут же оборвался. Тут же шагнул к окну.

Внизу, между четвёртой машиной и крыльцом, на утоптанном снегу лежал человек. Тёмная куртка, сбитый капюшон, молодое лицо в красном. Над ним стоял Децим и держал его за волосы, спокойно, как держат ведро. Пока я смотрел, командир без замаха ткнул бойца лицом в снег, приподнял, наклонился к уху. До кабинета долетели обрывки, но мне хватило.

— … куда ходил?.. что передал?..

Видимо, моего посланника все же рассекретили.

Строй у машин стоял неподвижно, глядел прямо перед собой. Никто не удивлялся. Дисциплина на уровне.

Децим ткнул бойца в снег ещё раз. А потом замер. Медленно, словно на шарнире, его голова повернулась, и командир «Чёрного заката» посмотрел вверх. Прямо на моё окно. Прямо на меня.

Пару секунд мы глядели друг на друга через двор и стекло. Затем Децим коротко, почти вежливо наклонил голову. Центурион у меня за пазухой завозился и глухо, едва слышно заворчал.

Всё. Вот теперь действительно всё.

Остаться не выйдет. Ехать тем более нельзя. Бежать? Куда? На запад, на север, вглубь королевства? Смешно.

Даже с новой внешностью и новой жизнью, любые аномальные новички всегда будут притягивать внимание людей короля. И уверен, что в следующий раз так долго затягивать он не будет.

Взгляд сам пополз выше. Поверх машин, поверх стены с часовыми, поверх дальней гряды. Туда, где начинались снежные просторы без конца и края, без переписей и гербов. Чужие земли. Не мои.

Дерзкая мысль родилась сама собой.

Ну а что? Если среди людей мне места нет — может, эларии примут?