Возвращение в Итаку.

Октябрь 1996 года. Пресненский район. Пресненский сквер.

Своего визави я увидел издалека- среди голых по осенней поре деревьев, под стылым, порывистым октябрьским ветром, стояла одинокая фигура в черном драповом пальто. К моему удивлению, в зоне видимости, охрана у главы высшего законодательного органа отсутствовала. Мысль о том. Что телохранители очень хорошо замаскировались я отбросил сразу — как в таких условиях закрыть своим телом тушку охраняемого лица, если ты прячешься в подворотне, в паре сотен метро от места возможного покушения. Неужели товарищ Кирюхин, подобно легендарному правителю Гарун Аль-Рашиду, сбежал из дворца, переодевшись рядовым депутатом, чтобы погрузится в в беды простого народа.

Усмехнувшись этой мысли, я двинулся к своему собеседнику, удивляясь, какие только глупости не приходят в мою голову. Через пару минут оказалось, что дурные мысли в моей голове не совсем глупости.

— Какие люди и без охраны, Иван Викторович! — пошутил я и Кирюхин поморщился, как от сильнейшей зубной боли.

— Ты, Павел, будешь сотым, кто так глупо за последние сутки пошутил.

— А вот сейчас не понял. — я сбился с шага и замер, осознав слов Председателя: — Я, наверное, несколько выпал из политической жизни за последние сути.

— Наверное. — передразнил меня Кирюхин: — Когда мне потребовалась реальная помощь, то никого рядом не оказалось.

— Да что случилось то⁈ Объясните для тупого!

— Сняли меня с должности, понятно тебе⁈ — оскалился Иван Викторович: — Сняли свои же товарищи по партии. Сначала сняли с должности генерального секретаря партии, потом с лидеров партийной фракции в парламенте, и с должности Председателя Верховного Совета сняли уже автоматически, так как эту должность занимает глава самой многочисленной депутатской группы. А я тебе вчера звонил, два часа, пока еще можно было что-то сделать, а ты не соизволил трубку поднять.

— Вы лично звонили? — автоматически уточнил я, пытаясь поминутно вспомнить вчерашний день.

— Ну нет, конечно, помощники мои звонили. Мне не до звонков было.

— Я вам, Иван Викторович, Богом клянусь, что я меня за вчерашний день нет ни одного пропущенного звонка. Тут два варианта: либо в той дыре сотовой связи нет, или мне не звонили.

— Ну как не звонили? — бывший председатель махнул рукой: — При мне телефонный номер набирали, много — много раз.

— Вот вы прямо каждую цифру видели, которую ваши доверенные помощники набирали на телефонном аппарате? — недоверчиво уточнил я, после чего Кирюхин зло выматерился и досадливо махнул рукой.

Оказалось, что Кирюхина подсидел один из заместителей покойного Сбруева, товарищ Розгин. Пока «законник» Кирюхин готовил изменения в Конституцию, пытаясь превратить Основной Закон из политической декларации в закон высшею юридической силы прямого действия, этот партийный бюрократ работал с депутатами и партийной номенклатурой, запугивая их крайним радикализмом нынешнего Председателя и Генерального Секретаря.

Формальным поводом для тайно собранного пленума верхушки партии большевиков явилось привлечение сотрудников из Учебного центра к охране здания Верховного Совета. Товарищи по партии заклеймили, отсутствующего на пленуме Кирюхина в бонапартизме и желании создать подчиненных лично ему опричников в милицейской форме, забыв, как несколько дней назад требовали от Председателя парламента обеспечить его надежную охрану. Слава Богу, что Кирюхин умудрился избраться от одномандатного избирательного округа, и лишить его мандата депутата было не так просто, как депутата, попавшего в парламент по партийному списку.

— Ну а у тебя, Павел, как дела? Ты там, вроде ты хотел кого-то задерживать?

Я взглянул в глаза своему собеседнику и понял, что спрашивает он меня из элементарной вежливости, а значит не стоит мне рассказывать о сидящем у меня в камере Рыжове и вообще, о моей личной тюрьме говорить товарищу Кирюхину не стоит, пока, во всяком случае.

— Да, пока ничего конкретного, Иван Викторович. — я пожал плечами: — А у вас какие планы, кроме того, что будете на пленарных заседаниях голосовать, колеблясь вместе с линией партии. Как я понимаю, новый Генеральный Секретарь партии большевиков будет дальше гнуть линию, намеченную незабвенным товарищем Сбруевым?

— Я паша, в суд собираюсь подавать на неправомерный пленум. — на полном серьезе сообщил мне бывший шеф, этот мечтатель из Белого дома: — Надо только денег найти, чтобы мою жалобу быстрее в Верховный Суд протолкнули. Есть такие фирмы в столице, что такие вопросы решают, но берут они не по-детски, очень серьезные деньги требуются.

И это говорит человек, который еще вчера считался самым влиятельным должностным лицом в стране? У Кирюхина нет денег, чтобы подать иск в Верховный суд?

— Вообще-то, Иван Викторович, иски о восстановлении на работе судами принимаются в производство бесплатно. — неудачно пошутил я, и бывший прокурор, поглядев на меня, как на полного придурка, начал мне вполне серьезно объяснять, что это несколько другой случай… Неужели у меня так плохо с чувством юмора, что мои шутки людям не заходят. И вообще, я не понимаю, своего расслабленного отношения к ситуации. По идеи, этот человек не только не сумел удержать власть и страну, он еще лишил меня могущественной крыши, и, по трезвому рассуждению, мне надо срочно эвакуироваться из Москвы, так как я сейчас хожу по самому тонкому лезвию. Стоит мне немного оступится, сделать неловкое движение и меня на двадцать пять лет посадят за похищение и лишение свободы Рыжова и его сокамерника. И вместо того, чтобы собрав свои ценности и манатки, бежать из столицы, я сочувственно киваю Кирюхину и даже обещаю ему дать взаймы денег на юристов-толкачей. Не знаю, почему, но, несмотря на то, что по всем понятиям Кирюхин «хромая утка» или «сбитый летчик», я веду его к себе в квартиру и передаю пачку долларов,

Через два часа у меня новая встреча в этом же сквере с «клиентами» плененного мной адвоката, которых он заставил продать ему квартиры за половину реальной цены. Пришла едва ли половина из числа его жертв, но я их хорошо понимаю. Лишний раз встречаться с «адвокатом» и его бандой у здравомыслящего человека желание вряд ли возникнет, а то, что я представлялся такой же жертвой квартирного мошенника, как и они сами, то мало ли кто кем представиться по телефону.

Когда полтора десятка пожилых и не очень людей собралась у заброшенной эстрады парка, я подошел ближе.

— Здравствуйте товарищи или господа, кому, как больше нравиться. Это я вас собрал, и поверьте, у меня для вас радостная новость. Мне доподлинно стало известно, что человек, забравший ваши квартиры за половину цены вчера лишился расписок, которые вы ему давали в подтверждение получения денег. А, согласно договору купли продажи, подтверждением расчета за сделку является именно собственноручно написанная вами расписка, соответственно, у вашего и нашего обидчика нет доказательств, что что он с вами рассчитался за квартиру. В этих новых обстоятельствах я собираюсь расторгнуть с этим злодеем сделку, подав на него в суд, чего и вам советую. То, что он бандит я прекрасно знаю, но, для решения этой проблемы вам нужно только найти хорошего юриста и выдать ему доверенность, чтобы самим не ходить в суд, или сходить в суд один раз, не больше, а, на время суда можно куда — нибудь переехать, и пожить не по месту прописки, тогда этой бандит вас не найдет. В общем, полезную информацию я вам сказал, а дальше сами решайте, что вам делать — вернуть свое жилье обратно, а те копейки, которые вам дали за ваши квартиры оставить себе в качестве компенсации за причиненный вам моральный ущерб, или оставить все, как было. На этом — до свидания и, надеюсь, что вы забудете, как я выгляжу. — не обращая внимания на попытки меня задержать глупыми и не очень глупыми вопросами, я быстро пошел в сторону метро, но, не доходя до станции, свернул в сторону и, пару раз проверившись, не идет ли кто за мной, вернулся домой. Мне надо было приводить в порядок свой запорожец и уезжать отсюда, пока не меня не вышли.

Если похищенного мной адвоката искали только его подельники, то господина Рыжова искала вся милиция столицы и частные службы безопасности его компаньонов. Да и супруга его, как это часто бывает с людьми при власти, была очень успешной предпринимательницей (госпожа Фигурина и многие ей подобные талантливые жены не дадут соврать), и имела в своем распоряжении денежные средства, чтобы пустить по следу несколько частных детективов, поэтому, срок моего возможного пребывания в столице ограничивался не днями, а часами. Брать БМВ Брагина для броска в далекую Сибирь было нельзя — на эту машину нормальных документов не было, а количество голодных постов ГАИ на дорогах страны просто зашкаливало. «Запорожец» же для сотрудников Госавтоинспекции просто не существовал, как автомобиль, они этих тарахтящих уродцев просто не видели, даже в упор. Возможно, тут имело место какое-то профессиональное заболевание в области зрения, не знаю. В общем, вариантов у меня не было и если мой «Запор» довезет меня до родного Города с моими долларами и автоматами, то я его позолочу и поставлю на постамент в качестве памятника самому себе.

Как оказалось, служба «Мобильный шиномонтаж» в Москве уже существовала, правда мой собеседник в телефонной трубке очень удивился, когда узнал, для какой машины мне нужны четыре новые покрышки, по потом, видимо, решил, что «резина» подбирается для импортной малолитражки с такими же типоразмерами колес, и заказ принял. Еще больше удивились два парня, приехавшие на «москвиче» — «каблучке», которые увидели, что покрышки нужны действительно для «Запорожца».

— Папина машина, он ей очень дорожит, я на ней для души катаюсь, а так у меня «Лэнд — Ровер». — небрежно бросил я, чтобы не было лишних вопросов у ребят и парни — шиномонтажники кажется мне поверили.

Пресненский район. Пресненский сквер. Квартира Громова.

— Парни, я уезжаю, и увожу все, что здесь храниться стремного — оружие и деньги. Свои доли вы можете забрать и везти их в город самостоятельно, а можете купить в столице недвижимость — сейчас это очень надежное вложение. В этом доме, кстати, продаются две квартиры — адвокат, что «чалиться» у нас, на «шконке», до того всех здесь запугал, что люди готовы заключить сделку хоть завтра, если вы дадите им нормальную цену за их квадратные метры. Так что, решайте сегодня, а то завтра я собираюсь выбираться из Москвы.

Брагин и Левин переглянулись, после чего сообщили мне. что готовы быть со мной соседями, поэтому следующие тридцать минут мы потратили на знакомство с продавцами квартир и подготовкой бумаг, с которыми завтра парни поедут к нотариусу, чтобы оформить сделку.

К моему облегчению, свои доли ребята решили оставить себе — «вдруг в Москве еще что-то интересного присмотрим», поэтому я с облегчением стащил в салон, вновь поставленного на колеса, «Запорожца», три вещевых мешка с деньгами и автоматы, завернутые в потертую плащ — палатку, из которой торчало несколько удилищ, купленных мной у какой-то бабули на местном микрорынке, недалеко от метро. Надеюсь, если меня остановят по дороге коллеги, никто не полезет ворошить поношенную офицерскую «плащевку», рискуя зацепиться за рыболовный крючок?

Вечер прощанья получился скомканный — я собирался ночевать в моем частном изоляторе, дабы накормить узников скромным ужином и рано утром стартовать домой прямо из промышленной зоны. Парней я попросил вывезти Рыжова и адвоката из места заключения и довезти из до места жительства адвоката, на том же «Лэнд-Ровере», где и бросить, вместе с машиной, не забыв предварительно порезать на британском джипе все четыре покрышки, ибо долг платежом красен.

Третий раз заставив друзей повторить мои инструкции, в том числе то, что узников обязательно надо вывозить с территории автобазы с плотно завязанными глазами, чтобы место их содержания оставалось тайной, я, присев «на дорожку», обнял на прощание друзей и двинулся на улицу, оставив свою московскую недвижимость на попечение парней. Надеюсь, что моя московская сага закончиться без приключений, и благополучно доберусь до дома.

Город. Заречный район. Квартира Громова.

Добирался до дома я практически неделю. Больше всего меня задерживали посты ГАИ, особенно стационарные, раскиданные вокруг любых городков нашей страны. Я посчитал, что ехать в форме на «Запорожце» — подозрительно, предъявлять удостоверение — не гарантирует, что меня пропустят без досмотра, а стоит сотруднику ГАИ только коснуться вещевого мешка с долларами — это будет конец всему. Поэтому я старался проезжать мимо таких опасных мест либо утром, когда на постах все спят или идет пересменка, или в тот момент, когда сотрудник плотно занимается другим бедолагой, например, придирчиво проверяет документы или груз у тяжело груженой фуры, всегда был шанс проскочить мимо опасного места.

Ночевать приходилось в машине, припарковав ее за постом ГАИ или возле круглосуточного кафе, но никаких криминальных элементов моя скромная машина не интересовала, так что, по истечению семи дней я доехал до дома и припарковал машину во дворе. К моему удивлению, несмотря на вечернее время, Ирининой машины во дворе не было, и на стук в дверь квартиры никто не отозвался — ни моя почти жена, ни собаки.

Обойдя дом, где на пустыре я выгуливал своих питомцев, никого из членов моей семьи я не обнаружил. Самым отвратительным было то, что уезжая в столицу, я не взял с собой ключи, ни от квартиры, ни от гаража, а еще я хотел спать, пить, есть. помыться и сбрить с лица растительность, наличие которой делало меня похожим на бомжа. Одежда автопутешественника тоже требовала срочной замены, а тут такая неприятность. Честное слово, приехав во двор я расслабился и чувствовал, что сил у меня совсем не осталась. Я бы даже не удивился, что мой железный конь, пробежавший больше трех тысяч километров, сейчас, встав у дома, не откажется заводиться и ехать дальше. Но, стартер послушно провернул мотор, и сорокасильный двигатель затарахтел, закудахтал за моей спиной. Из вариантов, где искать Ирину, мне пришли в голову варианты только подаренная мной квартира в Тихом центре, ну а если никого там не будет, придется ехать ночевать к родителям, не ехать же на выстуженную дачу, которая, дай бог, прогреется только к утру.

Если беда приходит, то приходит она не одна. Лифт в новенькой девятиэтажке не работал, то ли сломался, то ли его уже отключили по позднему времени, поэтому я, вновь обвешавшись вещевыми мешками, которые, казалось, потяжелели раза в два, и закинув на плечо плащ палатку с замотанным оружием и удочками, я второй раз за вечер начал подниматься по узкой и, казалось бы, бесконечной, лестнице, тяжело дыша, как старик и, с трудом поднимая ноги в задубевших ботинках.

Дверь квартиры распахнулась внезапно, и я чуть было не упал за порог, потому что имел глупость, без сил, навалиться на дверное полотно. Я было шагнул за порог, но замер на месте с поднятой ногой. Собаки, выглядывающие из-за ног Ирины, зло скалили зубы, а Ирина была похожа на разъярённую Снежную Королеву — от ее ледяного взгляда мое сердце практически остановилось.

— Громов, эту квартиру ты мне подарил, поэтому вали отсюда и не появляйся здесь больше… — мне в руку сунули тяжелую связку ключей и попытались захлопнуть дверь перед моим носом.

В это время собаки перестали скалить зубы и неуверенно замахали хвостами. Видимо, в человеке, неделю жившим в машине не сразу можно было узнать хозяина.

Честно говоря, я интуитивно сделал единственное, что можно было сделать в этой ситуации — рухнул на колени, молитвенно протянув к любимой женщине, пребывающей в ярости, медки и удочки, от которых она брезгливо отмахнулась.

— Громов, вали отсюда, ты мне всю квартиру провоняешь…

— Ира, разреши сделать только одну вещь и если скажешь, я уйду и больше не появлюсь.

Женщины, как и кошки, существа весьма любопытные, поэтому Ирина не стукнула меня дверью сразу, выдав короткое:

— Ну?

— Разреши войти в квартиру. Это не для наших соседей.

Шаг назад хозяйки жилища был совсем микроскопический, но он был, и я смог просочиться в коридор и запереть входную дверь за своей спиной, не вставая с колен, хотя это было и смешно, но оно работало.

Собаки уже вовсю «мели» хвостами, опознав меня в заросшем БОМЖе, но, косясь на Ирину, ко мне не кидались.

— Загляни в мешок. — Мне удалось распустить туго затянутую петлю на горловине одного из вещевых мешков, и я протянул военное имущество Ирине.

— Громов, я не люблю речную рыбу, и даже если ты принес с рыбалки полный мешок золотых рыбок или кто там желания исполняет, свою сорванную свадьбу я тебе никогда не прощу.

Твою мать, свадьба, которая не спела и не сплясала! Пока я пытался спасти Родину и воткнуться в Верховный Совет, подошел срок нашей с Ирой свадьбы, про которую она мне напоминала, а я… А жених на свадьбу не явился, жених в этот день как раз ехал возле матушки Волги. Но если Ирина узнает, что дата церемонии у меня просто вылетела из головы, она мне этого точно никогда не простит. Оставалось только одно — импровизировать и выкручиваться.

Со стоном я встал с колен и перевернул развязанный мешок, высыпая содержимое перед ногами моей несостоявшейся жены.

Ее глаза над было видеть — Ирина замерла, глядя себе под ноги, на приличную кучу денег Североамериканских Соединенных Штатов, упакованных в плотные пачки. Рядом с содержимым первого вещевого мешка на увесисто пол упали два оставшихся.

— Там тоже самое. — самым горьким тоном произнес я.

— Громов, скажи мне, что это чеченские доллары, и они не настоящие. — еле слышно прошептала Ирина.

— Самые настоящие. — отказал я в просьбе своей невесте (или уже нет?).

— Паша, ты из-за них на свадьбу не приехал? — прошептала Ирина, глядя на меня странным взглядом.

— Ира, это тебе свадебный подарок. Но, по дороге меня нашли бывшие хозяева этих бумажек, и выбора у меня уже не было. — еле слышно прошептал я: — Пришлось уходить через Северный Урал, почти у Полярного круга. Прости, что опоздал на наш праздник.

— Паша, нас же убьют за такую сумму. — Ирина зажала рот ладошкой.

— Нет, никто за ними не придет. Все остались там… на Северной Урале. — я осторожно шагнул к Ирине и коснулся ее руки: — Их, уверен, уже дикие звери по косточкам растащили.

— Паша… — Глаза моей любимой блеснули влагой, и она шагнула ко мне, крепко стиснув руками мою шею, и я понял, что меня, кажется, простили.