Дитя Ночи, которое у Гесиода в русском переводе В. Вересаева названо Смертью и приобрело женский род, – это бог Танат. Он вместе со своей матерью Ночью и братом Сном (Гипносом) обитал в глубочайших недрах Земли:
Там и от темной земли, и от Тартара, скрытого в мраке,
И от бесплодной пучины морской, и от звездного неба
Все залегают один за другим и концы и начала,
Страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут.
Бездна великая. Тот, кто вошел бы туда чрез ворота,
Дна не достиг бы той бездны в течение целого года:
Ярые вихри своим дуновеньем его подхватили б,
Стали б швырять и туда и сюда. Даже боги боятся
Этого дива. Жилища ужасные сумрачной Ночи
Там расположены, густо одетые черным туманом.
<…>
Там же имеют дома сыновья многосумрачной Ночи,
Сон со Смертью – ужасные боги. Лучами своими
Ярко сияющий Гелий на них никогда не взирает,
Всходит ли на небо он иль обратно спускается с неба[1093].
Гесиод сообщает, что у Таната «из железа душа и в груди беспощадной – истинно медное сердце», что он ненавистен даже богам и что схваченный им человек никогда не будет отпущен назад[1094]. По поводу последнего великий поэт, безусловно, ошибся – известно немало случаев, когда умершие возвращались из Аида обратно на землю. Последователи Орфея, например, исповедовали теорию переселения душ и считали, что после сравнительно недолгого пребывания в Аиде душа выходит из него, с тем чтобы вселиться в новое тело. Без всякого перерождения была отпущена из Аида Эвридика, и не вина богов загробного мира, что она не смогла выйти наружу. Правда, эти прецеденты не имеют прямого отношения к Танату, поскольку его функции, судя по всему, ограничивались доставкой души в загробный мир, после чего усопший поступал под юрисдикцию бога Аида. Но описаны по крайней мере два случая, когда Танату пришлось выпустить свою жертву буквально из рук и даже пострадать на этом.
Коринфский царь Сизиф провинился перед Зевсом (он рассказал речному богу Асопу, что Зевс похитил его дочь Эгину)[1095], и разгневанный владыка Олимпа послал Таната, чтобы тот отправил нечестивца в Аид. Однако Сизиф оказался сильнее и проворнее бога-Смерти – он связал его и оставил в заточении. После этого люди перестали умирать, и обеспокоенные боги решили навести порядок в системе мироздания. Против Сизифа были брошены ударные силы в лице бога войны Ареса. Танат получил свободу, а Сизиф таки умер[1096] и с тех пор обречен на бесконечный и бессмысленный труд под землей[1097]. Одиссей рассказывал о встрече с ним в Аиде:
Я и Сизифа увидел, терпящего тяжкие муки.
Камень огромный руками обеими кверху катил он.
С страшным усильем, руками, ногами в него упираясь,
В гору он камень толкал. Но когда уж готов был тот камень
Перевалиться чрез гребень, назад обращалася тяжесть.
Под гору камень бесстыдный назад устремлялся, в долину.
Снова, напрягшись, его начинал он катить, и струился
Пот с его членов, и тучею пыль с головы поднималась…[1098]
Другая история о том, как Танат потерпел поражение от смертного, подробно описана Еврипидом в трагедии[1099] «Алкеста». По ходатайству бога Аполлона мойры разрешили царю Адмету избежать положенной ему смерти, если кто-то согласится сойти вместо него в царство Аида. Отец и мать Адмета отказались, других желающих тоже не нашлось, и тогда согласие дала жена царя, Алкеста. Она умерла, Танат прилетел к могиле царицы и уже потащил ее в загробный мир, но тут появился давний друг Адмета Геракл. Он вступил в бой с неумолимым богом, победил его, отбил Алкесту и вернул в объятия мужа.
Среди греков было распространено мнение, что Таната невозможно умилостивить ни жертвоприношениями, ни возлияниями. Эсхил писал:
Одно лишь божество к дарам не склонно – смерть.
Ни возлиянием, ни жертвой не смягчишь ее,
Нет алтаря у ней, ей не поют молитв.
Она не внемлет слову убеждения[1100].
Тем не менее известны попытки орфиков подкупить сурового бога. Об этом свидетельствует их гимн, посвященный Танату:
Все обретает в тебе предел, предназначенный свыше,
Только тебя одного не упросишь и ничем не умолишь,
Я же к тебе обращаю, блаженный, молитву и жертву:
Дни моей жизни продлив, надели меня даром почетным —
Старость почтенную дай, наилучшую в людях награду![1101]
Танат был холостяком, сведений о каких-либо его любовных связях или детях, насколько известно авторам настоящей книги, не имеется. Он жил в подземном мире в собственном доме, неподалеку от матери и от Гипноса (Сна)[1102], своего брата-близнеца[1103].