Посейдон (Посидаон), сын Крона и Реи, воцарился на море после того, как победившие титанов молодые боги получили власть над миром. О том, как они сражались с титанами и как бросали жребий, чтобы разделить между собой три основных царства – небо, море и подземный мир, – речь уже шла в предыдущих главах. По завершении этой эпопеи голубоглазый[974] черновласый[975] бог, владелец выкованного киклопами трезубца[976], стал царем моря, поселившись в его глубинах.

Дворец Посейдона стоял, по сообщению Гомера, на дне залива возле города Эги (Эг, Эга). Это название носили несколько приморских городов, но, скорее всего, Гомер имел в виду либо город Эгий в Коринфском заливе[977] (недалеко от него, на мысе Рион, находился храм Посейдона)[978], либо город Эги на Евбее, где стояло святилище Посейдона Эгейского[979].

Посейдон был богом консервативным и почитал старших. Море – единственное из трех (а если учитывать населенную людьми землю, то из четырех) царств, где после смены власти не были проведены никакие радикальные реформы. В то время как Зевс наводил свой порядок на небе и на земле, отправляя в Тартар неугодных богов, круша старые и создавая новые людские поколения, в то время как Аид создавал во вверенных ему подземельях загробное царство, превращая Эреб в страну, названную его собственным именем, – Посейдон ни в каких нововведениях замечен не был. Никто из старых морских богов не был сослан, все они сохранили почет и прежнюю сферу влияния. И если Зевс твердой рукой правил на земле и в небе, принуждая богов и людей к подчинению и подавляя инакомыслие и бунты, то в море ничего подобного не происходило. Авторам настоящей книги не известна ни одна попытка свержения Посейдона или хотя бы ограничения его власти другими морскими богами. И сам Энносигей (или «Потрясающий землю», как его иногда называли) избегал насилия по отношению к своим подданным.

Впрочем, Посейдон нередко проявлял самовластие и жестокость, но страдали при этом, как правило, не морские жители, а люди. Он, например, вызывал шторма и землетрясения. Одно из таких землетрясений было устроено им в день, когда боги вступили в битву с людьми и друг с другом под стенами Трои:

Посейдон был мстителен, и те, кто имел неосторожность вызвать его гнев, могли потом опасаться самых разнообразных неприятностей: от сексуальных проблем до природных катаклизмов и нападения морских чудовищ. Когда Минос, принося жертву Посейдону, заменил ранее обещанного быка другим, поплоше, разгневанный бог «наслал на быка свирепость и внушил любовную страсть к этому животному жене Миноса Пасифае». Пасифая не смогла устоять против воли бога, что же касается быка, то он устоять пытался, но его обманули с помощью полой деревянной коровы. В результате Пасифая изменила мужу с быком и родила Минотавра, чем навлекла немалый позор на весь царский дом[982].

Посейдон в течение долгого времени преследовал своим гневом Одиссея за то, что итакиец ослепил его сына Полифема. Тот факт, что Полифем сам напал на своих гостей и некоторых сожрал, а остальных обещал сожрать позднее, нисколько не обелял Одиссея в глазах несправедливого бога. И уж совершенно безвинно пострадали от мести Посейдона злополучные феаки, которые отвезли царя Итаки домой на своем корабле, – бог превратил их корабль в скалу (надо думать, вместе со всеми, кто на нем находился)[983].

В Эфиопии Посейдон вызвал наводнение и наслал на ее жителей морское чудовище – причиной столь крайних мер было всего лишь то, что Кассиопея, жена местного царя Кефея, «вступила в спор о красоте с нереидами и хвалилась тем, что она красивее всех на свете». Нереиды обиделись, а вместе с ними обиделся и Посейдон. Для того чтобы умилостивить обидчивого бога, эфиопам пришлось приковать к скале дочь Кассиопеи, Андромеду, на съедение морскому чудовищу. Правда, благодаря вмешательству Персея дело закончилось для самой Андромеды вполне благополучно и даже очень удачно (чего нельзя сказать о ранее съеденных зверем эфиопах)[984].

Похожая история с морским чудовищем приключилась в Трое, но причины, вызвавшие гнев Посейдона, были на этот раз более весомыми. Случилось так, что Посейдону и Аполлону пришлось в течение года служить троянскому царю Лаомедонту. Есть версия, что таким образом Зевс покарал своих родственников за участие в заговоре[985], но Аполлодор считал, что «боги, желая испытать нечестие Лаомедонта, уподобились людям» и нанялись за плату окружить город стенами[986]. Если верить Гомеру, фортификацией занимался в основном Посейдон, поскольку Аполлону было поручено пасти царских коров. Так или иначе, когда стены были построены, а коровы выпасены, Лаомедонт отказался расплатиться с работниками. Более того, он с угрозами отослал их прочь, пригрозив «крепко связать и продать на какой-нибудь остров далекий», а заодно отрезать им уши. Оба работника в этой истории проявили нетипичное для богов смирение и «обратно пошли, негодуя, в гневе за плату, которую он обещал, но не отдал»[987].

Но они не забыли обиды, и «Аполлон наслал на Трою чуму, а Посейдон – морское чудовище, приносимое приливом и похищавшее всех встречавшихся на равнине людей». История с Андромедой почти в точности повторилась под стенами Илиона: для того чтобы умилостивить богов, Лаомедонту пришлось привязать к скале свою дочь Гесиону, и ее спасло только вмешательство Геракла, который случайно оказался в этих краях[988]. Аполлон был не слишком злопамятным и в Троянской войне поддерживал Илион. Что же касается Посейдона, он так и не простил жителей Трои.

Посейдон очень ревниво относился к собственному архитектурному творчеству. Когда осадившие Трою ахейцы воздвигли вокруг своего лагеря стену, он испугался, как бы слава новоявленных строителей не затмила его собственную. Взволнованный бог говорил Зевсу:

Надо сказать, что Посейдон поскромничал. Стена, возведенная ахейцами, судя по всему, представляла наскоро (в течение одних суток[990]) сооруженный земляной вал, укрепленный камнями и бревнами[991], с деревянными конструкциями поверху (в переводе Вересаева они названы «бруствером», у Гнедича это «забрала грудные»)[992]. Но чем бы они ни были, союзник троянцев Сарпедон разрушил это сооружение руками[993]. Недаром Гектор говорил об ахейских укреплениях:

Что же касается стен, построенных Посейдоном, развалины их, сохранившиеся до сегодняшнего дня, вызывают восхищение специалистов (стены эти соответствуют археологическому слою Троя-VI). Это было мощное сооружение из прекрасно отесанных и пригнанных каменных блоков, оштукатуренных снаружи, для того чтобы усложнить штурм. Толщина стен составляла около пяти метров, их уклон, профиль, многочисленные башни – все являло собой передовое слово фортификационной науки той эпохи[995]. Тем не менее Посейдон переживал по поводу конкурирующей ахейской стены до тех пор, пока Зевс не сказал ему:

Только это и смогло успокоить завистливого бога. Когда же Троянская война закончилась, Посейдон действительно не пожалел времени и сил, чтобы с помощью Аполлона и Зевса до основания разрушить творение своих конкурентов, возведенное к тому же «против желанья богов» и без должных жертвоприношений. Для этого были использованы воды всех местных рек:

Стену вокруг Трои Посейдону поручили построить не случайно – бог вообще не чуждался тяжелой работы и проявлял в ней немалую изобретательность. Известно, что именно он соорудил медную дверь в стене, а возможно, и всю стену, ограждающую Тартар[998]. Он же, по сообщению Диодора, «занялся впервые морскими трудами и создал корабли». «Кроме того, полагают, что он впервые укротил коня и обучил искусству обращения с конями, почему его и прозвали Гиппием (Конным)»[999].

Посейдон жил в местах, которые не слишком способствуют коневодству, тем не менее он действительно считался покровителем всего, что связано с конями. «Гомеровский» гимн ему гласит:

Греки называли Посейдона «Покровителем коней»[1001]. Однажды он помог даже кентаврам, которые были конями лишь наполовину. Когда Геракл перебил значительную часть пелопоннесских кентавров, оставшиеся в живых разбежались, и некоторых из них «взял в Элевсин[1002] под свое покровительство бог Посейдон и скрыл в горе»[1003].

Посейдон (вместе с Зевсом) обучал «конской езде» сына Нестора, юного Антилоха[1004] (имелась в виду колесничная езда, поскольку другой во времена Троянской войны греки еще не знали). А по словам Вергилия, Посейдон лично сотворил первого коня, выведя его «из первозданной земли» ударом трезубца[1005].

Даже по морю бог ездил на колеснице, запряженной не морскими животными, а конями. Орфики так обращались к нему:

Правда, Филострат Старший оговаривает, что кони эти были не совсем обычными: «Что Посейдон мог ехать по морю, как по твердой земле, …я думаю, ты об этом уж читал у Гомера. Гладкое море стелется там перед ним и его колесницей, и морские звери его провожают; там, как и здесь, плывут они следом за ним и, ласкаясь, весело скачут вокруг. Там, я думаю, ты представляешь себе лошадей такими, какие бывают на суше; ведь он требует, чтобы они были “меднокопытными” и “быстроногими” и стегает бичом их; здесь же запряжены кони морские, ноги у них приспособлены и для воды, так что могут они и плавать; они голубого цвета, клянусь Зевсом, совсем как дельфины»[1007].

Иногда Посейдону и самому случалось обращаться в коня. Когда Деметра пыталась избежать его ухаживаний, она превратилась в кобылу (вызывает удивление, почему богиня избрала для превращения любимое животное своего поклонника). Павсаний пишет: «Посейдон догадался о ее обмане, сам уподобился жеребцу и в таком виде сочетался с Деметрой. Сначала Деметра гневалась на то, что случилось, но с течением времени прекратила свой гнев». От этого союза родились одна дочь (чье имя сохранялось в тайне) и один конь[1008].

Для того чтобы удовлетворять свое любострастие, Посейдону доводилось обращаться в самых разнообразных животных. Дочь Эола (не путать с богом ветров) Арну он соблазнил в теле быка, фракийскую царевну Феофану – в теле барана, дочь Девкалиона Меланту – в теле дельфина. Не вполне понятно, почему эти добродетельные девицы, не желавшие отдаться величайшему богу, прельстились ласками животных, но факты эти засвидетельствованы, например, Овидием[1009].

Впрочем, Феофана на момент соблазнения и сама была овцой, поэтому ее можно понять. Гигин пишет, что она была похищена Посейдоном и перенесена на остров Крумиссу. Когда многочисленные женихи девушки снарядили корабль и отправились выручать свою невесту, Посейдон превратил Феофану «в очень красивую овцу». «Сам он превратился в барана, а граждан Крумиссы превратил в отару». Правда, все вышло не так гладко, как хотелось: «Когда женихи прибыли туда и не нашли ни одного человека, они стали убивать скот и питаться им», пожирая «превращенных в овец крумиссян». Посейдон нашел весьма сомнительный выход из положения, который навряд ли спас жителей злополучного острова: «…Он превратил женихов в волков, сам же, как был в образе барана, сочетался с Феофаной, которая родила златорунного барана, который отвез Фрикса в Колхиду…»[1010]

Горгону Медузу Посейдон соблазнил, приняв облик птицы[1011]. Но конское начало в боге было столь сильно, что одним из плодов этого странного союза стал конь Пегас (от птицы ему все же достались крылья). Другим ребенком Медузы от Посейдона был великан Хрисаор[1012].

Несмотря на то что Посейдону принадлежали огромные пространства моря, он неоднократно судился с другими богами за владение участками суши. Авторам настоящей книги известны три таких процесса, из которых морской бог выиграл только один, и то, возможно, потому, что судья приходился ему зятем. Предметом спора был Истмийский перешеек, соединяющий Пелопоннес и Среднюю Грецию, – на него претендовали Гелиос и Посейдон. Третейским судьей пригласили Бриарея, женатого на дочери Посейдона, и тот присудил «Истм и все, что на нем» тестю, в то время как Гелиос получил лишь скалу, называемую Акрокоринф. Правда, на этой скале находился акрополь крупнейшего местного города Коринфа, и все же с тех пор греки говорили, что «Истм принадлежит Посейдону»…[1013] Как ни странно, неоднократно предпринимавшиеся в Античности попытки прокопать судоходный канал через владения морского бога (что, казалось бы, было в его интересах, ибо способствовало мореплаванию) оказались безуспешными…

С Афиной Посейдон спорил за власть над Аттикой. Как сообщает Аполлодор, Посейдон пришел в эту землю первым и, «ударив трезубцем о землю посреди акрополя, явил источник морской воды». Вслед за ним сюда же явилась Афина и в присутствии царя Кекропса (Кекропа) I вырастила оливу. Когда после этого между дядей и племянницей началась земельная тяжба, Зевс дал им в качестве судей двенадцать олимпийских богов, а «Кекропс засвидетельствовал, что Афина первой вырастила там оливу». Собственно, на первенство по выращиванию деревьев Посейдон, видимо, и не претендовал, но созданный им источник остался без внимания, и «боги изрекли приговор, согласно которому эта страна должна была принадлежать Афине…». После чего разгневанный Посейдон устроил в Аттике наводнение[1014]. Источник и олива просуществовали на Акрополе очень долго – они были описаны Геродотом в V веке до н. э.[1015] Источник же давал воду еще во II веке н. э. – его упоминает Павсаний[1016].

Судился Посейдон и с Герой – на этот раз спорной территорией стала Арголида, а судьями были приглашены боги трех местных рек. Павсаний пишет: «Инах вместе с Кефисом и Астерионом решили спор между Посейдоном и Герой относительно этой страны. Так как они присудили, чтобы земля принадлежала Гере, то за это, по воле Посейдона, вода у них пропала и поэтому ни Инах, ни другие названные реки не имеют воды, если только бог не пошлет дождя; летом же эти реки высыхают, кроме рек лернейского потока»[1017].

Разгневанный Посейдон не ограничился тем, что покарал судей (а заодно и всех местных жителей, которые оказались без пресной воды). Кроме того, «он наводнением залил большую часть страны». «Но Гера повлияла на Посейдона, чтобы он заставил море уйти назад». После чего перепуганные всеми этими катаклизмами аргосцы вместо того, чтобы поблагодарить Геру, «на том месте, откуда стала спадать вода, соорудили храм Посейдону-Наводнителю»[1018].

Посейдон иссушил не только реки Арголиды, но даже родники. Впрочем, один источник он создал сам. Случилось так, что некая Амимона, дочь Даная, отправилась по приказанию своего отца отыскивать воду, что было в тех местах не слишком просто. На одинокую девушку, блуждавшую по лесу, напал сатир и попытался изнасиловать ее. Испуганная Амимона воззвала к Посейдону, и бог пришел ей на помощь – он «метнул в сатира трезубец, тот вонзился в скалу, а сатир бежал». Тогда Посейдон сам возлег с девушкой, после чего «решил одарить ее и велел вытащить его трезубец из скалы. Когда она вытащила его, забило три струи воды, которые по имени Амимоны стали называться источником Амимонием. От Нептуна она родила Навплия. А этот источник потом стали называть Лернейским»[1019].

Посейдон был богом любвеобильным, известно огромное количество его связей, но, в отличие от своего брата Зевса, соблазнившего множество титанид и богинь, он обычно удовлетворялся смертными женщинами или же нимфами. С богинями Колебателю Земли не везло. Он добивался любви Гестии, но целомудренная дева отвергла его[1020]. Он сватался к Фетиде, но после известного предсказания вынужден был отказаться от богини. Нонн сообщает, что Посейдон преследовал своими домогательствами Астерию, но та превратилась в остров[1021]. Деметрой он сумел овладеть только после того, как и сам бог, и предмет его страсти превратились в лошадей. Несколько больше повезло Посейдону лишь с собственной бабушкой Геей – подробности их связи неизвестны, но, по некоторым сведениям, у них были общие дети: сын Антей[1022] и дочь Харибда[1023].

Зато смертных женщин и нимф, удостоившихся любви морского владыки, было столько, что авторы настоящей книги не рискуют загружать читателя перечислением – отметим лишь самые значимые связи.

Так, от Ифимедеи у Посейдона родились скандально известные братья-хулиганы От и Эфиальт – те самые, что посадили в бочку Ареса, грозились овладеть Герой и Артемидой и пытались взгромоздить друг на друга высочайшие горы Греции[1024].

Гораздо более достойных детей родила Посейдону «благороднорожденная Тиро». Для того чтобы овладеть девушкой, Колебателю Земли пришлось пойти на ухищрения. Сначала он принял облик речного бога Енипея, к которому Тиро была неравнодушна, но этого оказалось мало для того, чтобы сломить добродетель юной красавицы. И тогда «…девушку в сон погрузив, развязал он ей девственный пояс». От этой связи родились герои Пелий и Нелей[1025], известные в основном благодаря своим родственникам (Ясону и Нестору).

От Эфры (Этры) дочери Питтея у Посейдона родился великий Тесей[1026] – победитель Минотавра, царь Афин, который превратил заштатное поселение в столицу Аттики[1027]. Правда, царя Афин Эгея тоже называли отцом Тесея.

Посейдон сошелся с двумя из семи Плеяд – дочерей титана Атланта: с Келено и Алкионой. Последняя родила ему дочь Этусу, ставшую любовницей Аполлона, и двух сыновей. А сын Лик, родившийся у Келено, удостоился особой участи – Посейдон поселил его на Островах Блаженных[1028].

Надо отметить, что Посейдон вообще был неплохим отцом (насколько это возможно при таком невероятном количестве детей). Даже о столь непутевом сыне, как киклоп Полифем, он проявлял заботу. Аполлодор рассказывает историю некой Хионы, которая тайно от своего отца Борея сошлась с Посейдоном и родила сына Эвмолпа. «…Она решила скрыть происшедшее и бросила дитя в пучину. Но Посейдон подобрал его и принес в Эфиопию, отдав на воспитание Бентесикиме – дочери, которую ему родила Амфитрита[1029].

Связи с мальчиками у Посейдона тоже бывали. Например, ему случилось полюбить Пелопса (будущего деда Агамемнона и Менелая), который, после того как ему довелось быть заколотым, сваренным и частично съеденным на пиршестве богов, «вернувшись к жизни, стал еще более красивым». Аполлодор пишет: «…Отличаясь такой красотой, он стал возлюбленным Посейдона. Посейдон подарил ему крылатую колесницу: влага не касалась ее осей, когда она мчалась по поверхности моря»[1030].