Греция знала четыре основных ветра: северный – Борей, южный – Нот, западный – Зефир и восточный – Эвр. Гесиод, перечисляя порожденные Астреем и Эос ветра, называет четвертым не Эвра, а Аргеста (если не следовать переводу В. Вересаева). Высказывалось мнение, что Аргест и Эвр – одно лицо[858]; однако Эвр – восточный ветер, Аргест – один из западных[859].
Родители Эвра долгое время считались неизвестными, но в V веке н. э. Нонн расставил точки над «i» – он сообщил, что Эвр был таким же сыном Астрея и Эос, как и остальные братья-ветры, а для пущей убедительности рассказал о жизни Эвра в доме его отца и о его обязанностях (он был кравчим)[860].
Но крылатым братьям-ветрам недолго довелось пировать в отчем доме. Они слишком часто вызывали страшные бури, когда от суши отрывались огромные куски земли, а волны вторгались в сердце гор, и однажды разгневанный Зевс назначил ветрам повелителя, который призван был обуздать их неистовство. Им стал некто Эол сын Гиппота, обитавший на острове Эолия[861]. Остров этот находился, вероятно, неподалеку от Сицилии и входил в группу Липарских островов[862].
Исходя из счета поколений, Эол мог стать владыкой ветров (и, видимо, получить бессмертие – поскольку во времена «Одиссеи» он еще здравствовал) примерно в середине XIV века до н. э.
Эол поступил с бесчинствующими ветрами очень просто: он заточил их внутри скалы. Описавший эту процедуру Валерий Флакк особо отмечает, что Эвр был заперт там с помощью железа и двойного ограждения из скал[863], – впрочем, известно, что именно этот ветер отличался крайне буйным нравом, недаром Овидий называет его «буйный Эвр»[864]. Иногда, когда ветра начинали уж очень бушевать в своей темнице, Эол выпускал их погулять. Флакк рассказывает, как в дни похода аргонавтов вырывались наружу «фракийский конь» Зефир, и Нот с черными как ночь крыльями, и растрепанный Эвр, бурый от несомого им песка. Что касается Борея, то он, судя по тому, что пишет Флакк, пользовался у Эола большей свободой передвижения, хотя автор и называет его «яростным»[865].
О подчиненности Эолу всех четырех главных ветров говорит, от лица Медеи, и Овидий (называя Борея на римский манер Аквилоном):
Нравом владыка под стать подданным грозным своим.
Нот ему подчинен и Зефир с Аквилоном фракийским,
Буйный Эвр, и твои крылья покорны ему…[866]
Вергилий пишет в «Энеиде»:
Там, на Эолии, царь Эол в пещере обширной
Шумные ветры замкнул и друг другу враждебные вихри, —
Властью смирив их своей, обуздав тюрьмой и цепями.
Ропщут гневно они, и горы рокотом грозным
Им отвечают вокруг. Сидит на вершине скалистой
Сам скиптродержец Эол и гнев их душ укрощает:
Иначе б море с землей и своды высокие неба
В бурном порыве смели и развеяли в воздухе ветры.
Когда же Эол хотел выпустить своих пленников, это делалось очень просто:
…Он обратным концом копья ударяет
В бок пустотелой горы, – и ветры уверенным строем
Рвутся в отверстую дверь и несутся вихрем над сушей[867].
Кроме Эола, власть над злополучными пленниками имел и Посейдон. Стоило выпущенным на прогулку ветрам слишком разыграться (их игры действительно носили опасный для окружающих характер), как он тут же призывал их к порядку:
Эвра к себе он зовет и Зефира и так говорит им:
«Вот до чего вы дошли, возгордившись родом высоким,
Ветры! Как смеете вы, моего не спросив изволенья,
Небо с землею смешать и поднять такие громады?
Вот я вас! А теперь пусть улягутся пенные волны, —
Вы же за эти дела наказаны будете строго!»[868]
Авторы, которые сообщают о подчиненном положении четырех братьев и об их заточении у Эола, противоречат Гомеру. Великий аэд рассказывает, как во времена Троянской войны все четыре ветра, «в доме собравшись несущего бурю Зефира, весело в нем пировали». Впрочем, можно допустить, что братья, натерпевшись страха от строгого Эола, в конце концов прекратили буйствовать и после похода аргонавтов были отпущены из своей темницы. А потом вновь набедокурили и ко времени действия «Энеиды» опять оказались под замком…
Во всяком случае, на десятом году войны они производили впечатление вполне благопристойных богов, не нуждающихся в заточении и даже в присмотре. Когда Ахиллес, отчаявшись разжечь погребальный костер Патрокла, попросил братьев прилететь и раздуть пламя, вестницей от него к ветрам отправилась Ирида. Увидев богиню, пировавшие братья почтительно вскочили с мест и пригласили ее разделить с ними трапезу. А узнав о просьбе Ахиллеса, немедленно полетели к Трое и раздули погребальное пламя. По сообщению Гомера, на призыв Ахиллеса откликнулись Зефир и Борей[869]. Нонн пишет, что такую же услугу Эвр оказал Вакху, раздув погребальный костер Офельтеса, его товарища по индийскому походу[870].