Поэт-стоик Клеанф в III веке до н. э. обращался к Зевсу со следующими словами: «Весь этот космос тебе подчинен, вкруг Земли обращаясь…»[350] Правда, по поводу того, что вокруг чего обращается, между греками к этому времени уже существовали серьезные разногласия. Тот же Клеанф пытался привлечь к суду Аристарха Самосского, поскольку великий астроном предположил, что Земля вместе с другими планетами вращается вокруг Солнца, а кроме того, и вокруг своей оси[351]. Впрочем, даже те немногие греки, которые разделяли гелиоцентрические воззрения Аристарха, надо полагать, тоже считали, что источником этого движения все равно является Зевс – а кто еще? И Клеанф выразил традиционную точку зрения, восклицая:

Орфики придерживались еще более радикальных взглядов на роль Зевса во вселенной. Они, как мы уже упоминали, считали, что Зевс, придя к власти, проглотил вселенную, включая землю, небо и всех имевшихся на тот момент богов, после чего, напитавшись мощью перворожденного божества, сотворил мир заново:

В другом орфическом тексте величие Зевса, поглотившего вселенную и ставшего ею, описывается еще более образно:

И даже если не все греки придерживались столь радикальных взглядов, бесспорную власть Зевса над миром признавали и люди, и боги.

Олимпийские боги оказывали своему царю знаки особого почтения. Гомер описывает, как встречали Зевса бессмертные гости, пировавшие в его доме:

Нечестивцев, которые смели бы высказывать открытое пренебрежение волей царя, можно пересчитать по пальцам, да и те ютились по краям Ойкумены, и их своеволие, вероятно, попросту не обращало на себя внимания всемогущего владыки. Среди этих вольнодумцев можно, пожалуй, отметить киклопов, в стране которых побывал со своими спутниками Одиссей на пути из Трои. Царь Итаки просил киклопа Полифема о гостеприимстве, апеллируя к авторитету Зевса, и нарвался на следующую отповедь:

Но своевольный киклоп явно просчитался, а его товарищи относились к Зевсу более почтительно. Когда Полифем лишился своего единственного глаза, остальные киклопы, не зная, что было причиной несчастья, заявили: «Кто тебя может спасти от болезни великого Зевса?»[357] Да и Одиссей, покидая негостеприимный берег, крикнул Полифему: «Это – возмездье тебе от Зевса и прочих бессмертных!»[358] – и не исключено, что так оно и было.

Олимпийцы предприняли лишь одну известную авторам настоящей книги попытку свержения Зевса или, скорее, ограничения его абсолютизма – о ней вскользь упоминается в «Илиаде». Гомер сообщает, что Гера, Посейдон и Афина собрались заключить Зевса в оковы, но об этом узнала Нереида Фетида. Она поспешила в Тартар и позвала на выручку Бриарея, который немедленно поднялся на Олимп.

Так «Зевс чернооблачный был охранен от беды и позора»[359]. Позор царю богов, доведись ему и впрямь оказаться в цепях, конечно, грозил. Что же касается серьезной «беды» и угрозы его власти, они представляются весьма сомнительными. Афина всегда была любящей и любимой дочерью Зевса, и трудно представить, чтобы она могла участвовать в реальном бунте против него. Посейдон состоял со своим братом в самых тесных отношениях и после неудавшейся попытки заковать Зевса продолжал по-семейному заглядывать к нему на Олимп. Правда, существуют сведения, что в наказание за участие в каком-то заговоре Посейдону и Аполлону пришлось отслужить один год у троянского царя Лаомедонта[360], но эта кара была скорее символической. Что же касается Геры, она была примерной и верной, хотя и ревнивой женой, причем ролью супруги ее божественные функции в основном и исчерпывались – свержение собственного мужа никак не могло входить в ее планы хотя бы потому, что это и ее саму низвело бы с олимпийского трона. Скорее всего, описанные у Гомера события не выходили за рамки чисто семейного выяснения отношений. Ни Афина, ни Посейдон, ни Гера не покушались на царскую власть своего ближайшего и любимого родственника, а лишь хотели напугать его и в какой-то мере ограничить его деспотизм. Сам Зевс, надо полагать, все это прекрасно понимал, потому что не только не низверг бунтарей в Тартар, но даже не испортил с ними отношений.

К сугубо семейными конфликтам надо, конечно же, отнести и описанный у Гомера случай, когда рассердившийся на Геру Зевс подвесил свою супругу «в облаках и в эфире», опутав ей руки золотой веревкой и привязав к ногам две наковальни. Вина Геры была весьма спорной: она преследовала своим гневом Геракла, любимого сына Зевса от смертной женщины Алкмены. Ревнивую жену можно понять, тем более что ничего особо страшного с Гераклом не случилось: по наущению Геры ветер Борей наслал на корабль героя «великую бурю» и гнал его по «бесплодному морю», но в конце концов судно подошло «к хорошо населенному Косу»[361], где и было не только спасено Зевсом, но и благополучно отведено обратно в Аргос[362]. Тем не менее Зевс разгневался на жену и подверг ее суровому наказанию.

Наказание это вызвало бурю протеста со стороны остальных бессмертных: «в негодованье все боги пришли на великом Олимпе». Они пытались освободить злополучную царицу, но Зевс хватал заступников и бросал их вниз, на землю[363]. Не спасло несчастную супругу и вмешательство ее сына Гефеста, которого суровый отец за это зашвырнул на остров Лемнос. Позднее, во время очередной ссоры родителей, бог-кузнец вспоминал этот случай и увещевал Геру:

Наказание грозило и богу-Сну (Гипносу), который усыпил Зевса, чтобы Гера могла привести в исполнение свои коварные планы по сживанию со света Геракла. Владыка мира его «…всюду искал и бесследно с эфира забросил бы в море», но Сон догадался обратиться к Ночи, которая и вступилась за своего сына, – Ночь была одним из немногих божеств, с которыми Зевс считался и «оскорбить не решился». Зато другие боги, которые подвернулись Зевсу под горячую руку, пострадали безвинно: «…проснувшися, всех по чертогу Зевс разъяренный богов разбросал»[365].

Но, как правило, Зевсу не было нужды прибегать к особенно суровым мерам для поддержания своей власти на Олимпе – хватало и словесных увещеваний. Когда в дни Троянской войны Зевс запретил богам вмешиваться в ход битвы и заподозрил, что его приказание может быть нарушено, он строго велел им:

Угрозой избиения дело не ограничилось. Зевс пообещал швырнуть ослушника «в сумрачный Тартар»: «Там он узнает, насколько могучее всех я бессмертных». Для того чтобы усомнившиеся в его всемогуществе боги могли воочию в нем убедиться, Зевс предложил провести спортивное состязание: спустить с неба на землю золотую цепь и устроить перетягивание. Владыка Олимпа утверждал, что даже если «все до последнего бога и все до последней богини» будут тянуть вниз, они не смогут стащить своего царя на землю. Если же он сам, «не на шутку решившись», пожелает «повлечь» золотую цепь, то потянет за собой не только мятежных богов, но и море, и землю, после чего обмотает цепь вокруг олимпийской вершины, «…и средь воздушных просторов весь мир на цепи той повиснет». «Вот я насколько сильнее и смертных, сильней и бессмертных!» – без ложной скромности воскликнул Зевс. Остальные боги не поддержали идею эксперимента, столь опасного не только для них самих, но и для всего мироздания, – «…грозная речь молневержца Кронида их всех поразила». После чего Афина выразила всеобщее мнение, заявив:

И более никто не решился выказать Зевсу открытое неповиновение. Впрочем, Гера, не побоявшись обещанного наказания, вновь заключила союз со Сном, и, пока Громовержец спал, боги отправились сражаться под стены Трои. Проснувшийся владыка догадался о заговоре, но доказать ничего не смог. Тем временем олимпийцы были призваны к порядку Афиной. Она испугалась, что Зевс

Боги послушались дочь своего царя, и порядок был восстановлен…[367] В целом надо сказать, что все выступления олимпийских богов против Зевса носили относительно мирный характер и их, безусловно, следует отнести не к попыткам свержения власти Громовержца, а к мелким семейным недоразумениям. Не говоря уже о том, что никто из детей Зевса не предъявлял своих прав на престол и не пытался ни свергнуть, ни оскопить родителя (точку зрения орфиков на этот счет мы рассмотрим особо, поскольку они высказывали мысль, что правление Зевса сменилось в свое время правлением Диониса). Взаимоотношения олимпийцев нисколько не походили на жестокие распри предыдущих поколений бессмертных.

Тем не менее Зевсу пришлось пережить и подавить две серьезные попытки захвата власти. Но исходили они не от его детей и не от кого-либо из олимпийцев – оба раза против царя богов выступили чудовища, порожденные его бабкой Геей.