Деметра была богиней весьма гуманистически настроенной и благорасположенной к людям, тем не менее она жестоко карала тех, кто имел неосторожность вызвать ее гнев. Правда, к чести Деметры, надо признать, что она обычно не гневалась по мелочи и наказывала лишь тех, кто действительно заслужил кару. Особенно широкую известность получил в этой связи царь Эрисихтон, который затеял вырубать священную рощу богини. Историю эту излагают многие авторы, в том числе Каллимах в своем гимне «К Деметре».
Каллимах описывает чудесную рощу, где обитали дриады:
Там и сосна возрастала, и статные вязы, и груши,
Там и сладчайшие яблоки зрели; электра яснее
Там струилась вода из протоков. Не меньше ту рощу,
Чем Элевсин, иль Триоп, иль Энну, любила богиня.
Но красота природы не трогала Эрисихтона, и он пришел сюда, чтобы начать рубку деревьев:
Двадцать служителей он повел с собою, могучих,
Словно гиганты, способных хоть целый град ниспровергнуть,
Их секирами всех ополчил, ополчил топорами —
И предерзких толпа к Деметриной кинулась роще.
Деметра пыталась решить дело миром. Приняв облик собственной жрицы Никиппы, «кроткие речи она обратила к негодному мужу».
Он же воззрился в ответ страшней, чем дикая львица
На зверобоя глядит, в горах его встретив Тмарийских…
Нечестивец объявил, что священные деревья нужны ему для строительства чертога, где он собирается пировать с друзьями. При этом он угрожал жрице, что зарубит ее топором. Но юноша не знал, с кем имеет дело. Тем более что на страже экологии, как выяснилось, стояла не только Деметра, но и Немесида, которая на случай дальнейших разбирательств записала его речь. Впрочем, этот протокол не понадобился – Деметра обошлась своим судом. Она вернула себе божественный облик и отпустила на все четыре стороны лесорубов – людей подневольных, – а на Эрисихтона наслала страшный голод, который он никогда не мог утолить.
С тех пор жизнь злополучного царя превратилось в непрерывное застолье. Еду ему подавали двадцать слуг, а вино – двенадцать, но и они не могли прокормить вечно голодного царя.
Срама такого стыдясь, своего родители сына
В гости не смели уже отпускать, отговорки слагая.
Когда друзья, не знакомые с положением дел, приходили в дом, чтобы позвать Эрисихтона на игры или на свадьбу, родители каждый раз придумывали очередной предлог, чтобы не показывать сына людям:
Коль устрояется пир – так «нет Эрисихтона дома»;
Свадьбу справляет сосед – «Эрисихтон диском ушиблен»,
Или «упал с колесницы», иль «чистит отрийское стадо».
Дома меж тем запершись, целодневно, с утра и до ночи
Ел он и ел без конца, но вотще – свирепый желудок
Только ярился сильней; как будто в пучину морскую
Все погружались бесплодно, нимало не пользуя, яства.
Несмотря на такое обжорство, Эрисихтон не жирел, а, напротив, худел, и скоро от него остались лишь «кожа да кости». Тем временем запасы в доме таяли, и отец несчастного, Триоп, воззвал к своему отцу Посейдону:
Или недуг отврати, иль его под свое попеченье
Сам прими и питай; мои же иссякли запасы.
Пусты конюшни мои, на дворе моем больше не видно
Четвероногих; меж тем повара, из сил выбиваясь,
Уж и месков моих отпрягли от большой колесницы.
Он и корову пожрал, что готовила мать для Гестии,
И боевого коня с ристалищным вместе…
Но Посейдон не вмешался, и дело закончилось полным разорением дома Триопа:
…когда от зубов ненасытных все опустело,
На перекрестке дорог уселся царственный отпрыск,
Клянча сухие куски и стола чужого отбросы[1326].
Еще более скорбную картину страданий Эрисихтона рисует Овидий. Правда, вина нечестивого царя в передаче римлянина была гораздо страшнее: он не просто оскорбил богиню беззаконной вырубкой леса, но и погубил ее любимую нимфу, жившую в священном дубе. Его не смутило, что «из рассеченной коры заструилася кровь», а сама дриада молила его о жизни. В довершение своих бесчинств Эрисихтон снес голову человеку, который пытался остановить его[1327].
Сестры погибшей нимфы обратились к Деметре за возмездием, и та призвала на помощь богиню-Голод. Богиня эта была дочерью Эриды[1328] и обитала в горах Кавказа. Деметра не могла полететь за ней сама, поскольку голод и плодородие несовместимы, но она назначила гонцом одну из нимф, дала ей свою крылатую колесницу и велела отправиться в путь.
В Скифию та прибыла. На мерзлой горе, на Кавказе
Остановилась она и змей распрягла и сейчас же
Глада богиню нашла на покрытом каменьями поле, —
Ногтем и зубом трудясь, рвала она скудные травы.
Волос взъерошен, глаза провалились, лицо без кровинки,
Белы от жажды уста, изъедены порчею зубы,
Высохла кожа, под ней разглядеть всю внутренность можно.
Кости у ней, истончась, выступали из лядвей скривленных.
Был у нее не живот, а лишь место его, и отвисли
Груди, – казалось, они к спинному хребту прикреплялись.
От худобы у нее вылезали суставы узлами,
Чашек коленных и пят желваки безобразно торчали.
Бедная нимфа от одной близости к злополучной богине стала испытывать муки голода, однако передала ей поручение Деметры…
Очень скоро терзаемый голодом Эрисихтон проел все свое имущество и был вынужден продать в рабство собственную дочь Триопеиду. На счастье девушки (а может быть, и на беду), она еще раньше отдалась Посейдону. Теперь, желая избежать посягательств хозяина, Триопеида обратилась за помощью к бывшему любовнику, и тот, на время превратив ее в мужчину, помог девушке скрыться от господина. Она вернулась к отцу, но Эрисихтон снова продал дочь.
После отец продавал Триопеиду часто, – и дева
То кобылицей была, то оленем, коровой и птицей
И доставляла отцу беззаконное тем пропитанье.
Но и торговля собственной дочерью не могла доставить Эрисихтону достаточно средств, чтобы удовлетворить голод:
После того, как алчба достояние все истощила,
Снова и снова еду доставляя лихому недугу,
Члены свои раздирать, зубами грызть Эрисихтон
Начал: тело питал, убавляяся телом, – несчастный![1329]
Так закончил свои дни человек, который посмел нанести обиду Деметре.