Ночная мгла, рассеявшись, забрала с собой туман. День обещал быть солнечным. Решив не откладывать дело, которое он мысленно окрестил «Тени над Невой», в долгий ящик, Лавр приступил к нему с самого утра.

До Гатчины добрался пешком: от их села до городка было всего около часа быстрой ходьбы, а подвигаться Лавр любил и никогда не упускал такой возможности.

Гатчина за последние двадцать лет изменилась до неузнаваемости: были облагорожены улицы, сады и парки, подведены к некоторым домам водопровод, канализация и электричество, открылись школы, кое-где появилась даже телефонная связь. Частные владельцы домов, получив теперь возможность обзавестись водой и другими удобствами, с радостью благоустраивали внешний и внутренний вид построек, что делало облик центральных улиц ещё краше.

Так называемый «царский» статус делал проживание в городке особо престижным. Поэтому среди гатчинцев было немало представителей известных фамилий, владевших здесь недвижимостью. И конечно, они хотели иметь возможность чувствовать себя в Гатчине в полной мере комфортно.

Площадь уже наполнялась людьми. Лавочники, ремесленники, купцы и служащие торопились занять свои рабочие места. Главная торговая магистраль – Соборная улица – вывела Лавра к мясной лавке купца Куракова. Миновав её и пивной склад, молодой человек вышел к торговому дому готовой одежды Белобородова. По соседству, в особняке потомственного почётного гражданина архитектора Евстахия Поликарповича Варгина, находилось популярное в городе кафе «Амур».

От обилия рекламных вывесок у Лавра зарябило в глазах. Широкой известностью в Гатчине пользовалась и кондитерская «Меренгов пролив», собственность московского купца Ивана Зарипова, считавшегося «придворным пекарем». Это было одно из многочисленных отделений «Торгового дома Зарипова». Такие имелись в Петербурге, Туле, Царском Селе. Кондитерская отличалась не только ассортиментом продуктов, но и роскошью, неким щегольством в отделке зала. В «Меренговом проливе» трудилось около двух десятков пекарей и кондитеров, была даже организована доставка по домам клиентов.

Цветочная лавка «Незабудка», где работала Алвиана Затонова, обосновалась на самом краю улицы в небольшом здании. Оно славилось необычно широкими проёмами со стилизованными пилястрами по бокам. Над дверью пролегла извивающаяся лента, над карнизом – декоративная стенка парапета с дугой, подпирающей ложное слуховое окно в аттике.

Решительно открыв дверь, Лавр двинулся навстречу торговке, повернувшей голову на звон колокольчика. Поймав своё отражение в зеркале за прилавком, он оправил пиджак и чуточку выгнул бровь, стараясь придать лицу скучающий вид.

Да, подспудным намерением его было выискать в этой девице все недостатки, ведь хитрая ведьмарка, в его представлении, обязана была иметь особые отметины. Уж он-то, опытный физиономист, сразу заметит и ехидную складочку под нижней губой, и особый, лисий прищур, характерный для корыстных особ. Наверняка она пудрится и помадится да делает овечьи глазки, когда в лавку заходит мужчина приятной наружности.

Вперив взгляд в лицо девушки, Лавр поймал себя на мысли, что не может оторваться от её болотно-зелёных глаз: такого оттенка бывает слегка застоявшаяся в реке вода. Обычно она так и манит нырнуть, взболтать, разогнать пелену, открыв взору чистый песок и каждый, даже самый мелкий камешек. Густые рыжеватые волосы её были аккуратно зачёсаны на одну сторону, на висках пушились завитки, мягко спускаясь на нежно-розовую тонкую шейку.

Тут же Лавр уловил лёгкий аромат сирени. То ли от девушки, то ли от вёдер с разнообразными цветами, которые стояли на всех свободных поверхностях магазина.

Цветочница, надо сказать, встретила его пристальный взгляд безо всякой стыдливости.

«Ещё бы, бесстыдница…»

– Вы хотите что-то конкретное или ищете подходящие цветы по поводу? – Алвиана вопросительно наклонила голову, при этом глазами продолжая изучать лицо Лавра. Он прямо чувствовал, как от его надменно выгнутой брови не осталось и следа. Кажется, он даже покраснел, отчего окончательно разозлился на торговку.

– Нужен… букет.

– Для дамы?

– Что? А, да, для дамы.

– Сердца?

– Ну… в некотором роде. Собственно, да, – Лавр вздохнул, думая, что его матушку вполне можно назвать дамой. И уж точно занимающей большую часть его сердца. Тут он не кривил душой.

– И какие же цветы любит ваша дама? Молода ли она?

– А это важно для букета?

– Конечно! Возраст, положение в обществе, интересы, повод, в конце концов! Вы же хотите, чтобы цветы что-то говорили?

– Я думал, это молчаливые создания, – Лавр уже овладел собой и начал привычно острить.

– О нет! Сразу видно, что вы не работали с цветами. Колокольчик, например, дикий цветок, который в конечном итоге был одомашнен. Символ постоянства и верности, сразу рождает мысли о просторе и свежем ветре. Нарцисс – это прямота и решительность, душноватый, но такой уверенный в себе цветок, будто бы кричит о намерениях. Шиповник, он же дикая роза, символизирует любовь…

– Отлично, это мне подходит, – попытался встрять Лавр, но Алвиана тут же его перебила:

– …но не романтическую или страстную, а ту, от которой сердце рвётся и страдает, любовь несчастную, неразделённую. Ту, которая встречает на пути преграды.

Алвиана увлечённо говорила о цветах, порхая по магазину яркой бабочкой. Лавр едва успевал следить за ней взглядом, чувствуя, как от обилия цветочных ароматов у него начинает кружиться голова.

– Не думал, что всё так сложно. Давайте сделаем просто букет, который говорил бы о том, что я бесконечно уважаю даму сердца. Есть такой?

– Хризантемы. Их дарят дамам с пожеланием спокойствия и долголетия. Это цветок, подчёркивающий достоинство, уважение. Как вам эти жёлтые и фиолетовые бутоны?

– Великолепно. Я согласен.

Как-то странно глянув на него, девушка проворно выхватила из каждого ведра по несколько веточек, ловко составила букет. Подумав, обернула его в тонкую кремовую бумагу и перевязала белой лентой.

Расплачиваясь, Лавр судорожно размышлял, как задержаться в лавке, чтобы попытаться побольше узнать об Алвиане Затоновой.

– Приятно видеть, что вы прекрасно разбираетесь в цветах. Нет, правда, такое тонкое искусство требует и вкуса, и опыта.

– Вы мне льстите, – на щеках девушки ярким румянцем вспыхнуло смущение, сползло со щёчек и устремилось к розовой шейке. Лавр уже скользнул взглядом по ключицам, таким нежным и хрупким, что моментально забыл о своих подозрениях. И судорожно сглотнул, представив, куда этот стремительный румянец побежал дальше.

– Ну, что же… Я, кстати, Лавр Викторович Лисицын, с недавних пор работаю в нотариальной конторе Шишкина. Тут, через две улицы. Всегда к вашим услугам.

Поймав его взгляд, девушка слегка нахмурилась, но вежливо отчеканила:

– Всего доброго, Лавр Викторович. Заглядывайте к нам чаще. Если заведёте ещё одну даму сердца, соберём ей букет из чертополоха.

Заалев щеками, Лавр взял хризантемы и, быстро кивнув, выскочил из лавки. Уже в подворотне, выдохнув на манер паровоза, Лавр понял, что произошло. Алвиана не понравилась ему не из-за слов Невы Леонтьевны, считавшей её ведьмаркой. Ему не понравилось, что она оказалась такой… миленькой. Чертовски хорошенькой и бойкой. Хорошо, что он не Алексахен и ни за что не попадётся на уловки этой хитрой лисы со всеми её подснежниками и чертополохами.

Нет, после такой нервной беседы он просто обязан был побаловать себя любимым свежезаваренным кофием из «Амура». А ещё хорошо бы взять витушек с яблочно-брусничной начинкой из фирменного теста ручного слоения. Они покрыты той самой особой помадкой, какую отыскать можно было только в кондитерской «Меренгов пролив».