На лекциях Новиков обычно садился спереди, но сейчас забился на самую галёрку, куда едва долетал монотонный голос преподавателя. Осторожно вытащив из рюкзака видавшее виды издание о Городничих в редакции 1992 года, Юра раскрыл книгу и начал было читать, но буквы упорно не хотели складываться в слова, и общий смысл раз за разом ускользал.

На лбу от напряжения даже выступила испарина, но сколько Юра ни пытался вникнуть в написанное, ничего не выходило. Он пролистнул несколько страниц, раскрыл книгу наугад в середине. И снова – ничего. В конце концов буквы начали расплываться перед глазами, и Юре показалось на миг, что мелкий печатный шрифт трансформируется в древнерусскую кириллицу с архаичными пузатыми буквами, аккуратно выведенными на потрескавшихся от времени страницах.

«Да что за…» – он быстро заморгал и потёр глаза, и буквы, словно испугавшись своего истинного начертания, тут же приняли современный печатный вид. Впрочем, понять написанное Юре это нисколько не помогло. В конце концов, раздосадованный, он бросил эту затею и от греха подальше убрал книгу обратно в рюкзак, положил перед собой и раскрыл для вида тетрадь по теоретической механике.

Он попытался слушать лектора, но вновь навалились мысли. За последние сутки произошло столько всего, сколько не случалось с ним за всю жизнь.

Первый секс. Инициация. Новые способности. Оживший город – пугающий, притягательный. Хотелось гулять по улицам и заново знакомиться с ним, слушать многоголосье тротуаров и площадей, чувствовать пьянящие запахи, познавать его на новом уровне восприятия. Но в то же время он не понимал, для чего всё это, что его ждёт дальше. А непонимание рождало страх. Юра боялся неизвестности и собственной Силы, о которой пока мало что знал. Боялся снова сделать что-то не так, стать причиной какой-нибудь катастрофы, не оправдать возложенные ожидания.

Из размышлений вытащил ощутимый тычок локтем от соседа справа.

– Чего? – Юра резко повернулся в его сторону, но тот лишь молча махнул рукой, указывая вниз.

Проследив направление, он встретился с разгневанным взглядом худого седовласого профессора, стоящего за кафедрой у большой доски, исписанной мелкими формулами.

– Новиков, вы спите там, что ли? Сделайте одолжение, повторите последнее, о чём я говорил!

Юра вздрогнул и тут же чуть ли не физически ощутил на себе пристальное внимание – десятки пар глаз однокурсников с двух потоков с любопытством смотрели на него.

– Э… Эдуард Василич, я… просто…

Пока он растерянно подбирал оправдания, над раскрытой тетрадью возникла полупрозрачная болотного цвета голова с выпученными глазами, носом-баклажаном и подвижными ушами-локаторами.

Юра рефлекторно отшатнулся и даже тихо вскрикнул, что не укрылось от однокурсников и вызвало жидкие смешки.

«Болотная» голова же даже не думала исчезать. Наоборот, чем больше внимания на Юру обращали однокурсники, тем больше и плотнее она становилась. За каких-то пару секунд она успела отрастить длинное тело с вытянутыми руками-плетьми. Выкатив на Юру глаза, сущность поворачивалась из стороны в сторону, едва заметно поводя ушами-локаторами.

– Новиков, да что с вами?! – повысил голос профессор. – Вы вообще меня слышите?

Если бы мог, Юра с удовольствием стал бы сейчас невидимым. Но так как это было невозможно, он просто со всей силы сжал зубы, стараясь не смотреть на полупрозрачное порождение человеческого любопытства.

Несмотря на это решение, а может быть, и вопреки ему, взгляд Юры невольно снова упал на покачивающуюся перед его столом тварь. Никогда он не видел их так близко. Казалось, ещё чуть-чуть, и длинноносое ушастое существо полностью воплотится в реальности, станет материальным, видимым для всех и физически ощутимым.

Между тем пауза затягивалась, а напряжённое молчание, повисшее в аудитории, стало для Юры невыносимым. Первым нарушил его преподаватель:

– Ну, признайтесь уже, Новиков, что спали на лекции, я с чистой совестью поставлю вам прогул, и можете идти домой.

Предложение показалось Юре заманчивым, и он даже всерьёз подумал, не принять ли его, как вдруг произошло странное: он ощутил лёгкую вибрацию под черепной коробкой, где-то внутри мозга. В тот же миг он начал проваливаться через невидимую, но внезапно податливую преграду в сознании профессора. Юра сам не понял, как это случилось, но вдруг к нему пришла отчётливая мысль. И мысль эта была явно не его.

– Э… если не ошибаюсь, вы говорили, что аксиальный вектор или псевдовектор меняет направление на противоположное при сохранении абсолютной величины при любой инверсии координатной системы, – считал он прямо из головы преподавателя.

Явно не ожидая такого исхода, тот недоверчиво взглянул на студента.

– Хм… действительно, – пробормотал он, на миг растерявшись.

В аудитории вновь повисла тишина, и Юра кожей ощутил волну всеобщего удивления.

– Так. Допустим, сейчас ты как-то выкрутился, – резко бросил профессор, внезапно срываясь на «ты», но уже в следующую секунду снова принял официальный тон. – Но… Новиков, я бы на вашем месте более ответственно подходил к работе на лекциях. Помните: сессия близко!

Юра не стал спорить – лишь молча сел на место и согласно кивнул, всем видом демонстрируя, что признаёт правоту лектора.

Занятие продолжилось в штатном режиме, а порождение человеческого любопытства ещё какое-то время висело над столом, постепенно становясь всё прозрачнее, и к концу пары практически полностью растворилось в воздухе.

* * *

Ядовито-жёлтый спорткар Вадима Погребнюка стоял совсем рядом с университетскими воротами – пройти мимо и не заметить это чудо зарубежного автопрома было решительно невозможно.

Тут же с видом короля жизни маячил и сам Вадим в окружении привычной свиты – Милана Носова в короткой клетчатой юбке на правах постоянной подружки демонстративно прижималась к Погребнюку и что-то эмоционально вещала на камеру, выставив вперёд руку с селфи-палкой, здоровяк Артём Лисов вальяжно посасывал из бутылки крафтовое пиво, Анфиса и Карина с упоением делали селфи, позируя около крутой тачки Вадима и подчёркнуто громко смеясь.

Юра мысленно выругался, но поворачивать назад не стал, наоборот, ускорил шаг, чтобы как можно быстрее миновать шумную компанию.

Между ним и Вадимом ещё на первом курсе возникла взаимная неприязнь, и с тех пор Погребнюк никогда не упускал повода зацепить Юру, а иногда и сам этот повод искал. Как сейчас.

Подпустив одногруппника поближе, Вадим сощурился и с ухмылкой махнул рукой:

– Эй, как там тебя, подойди! – крикнул он с явным вызовом.

Юра продолжил путь, сделав вид, что не слышит, но уйти ему просто так не дали.

– Новиков, к тебе люди обращаются! – прикрикнул Лисов, выходя вперёд и преграждая дорогу.

Юра вздохнул и нехотя направился к компании.

– Ну, что? – Подойдя, он выжидательно взглянул на Вадима.

– Слушай, Новиков… говорят, ты в актёрский кружок ходишь? – бросил тот с усмешкой, обняв Милану за талию.

– Ну… допустим…

– И как? Ну-ка, изобрази чего-нибудь! – издевательски хохотнул Погребнюк.

– О, а пусть он пьяного покажет! – подхватила Милана. – А ещё лучше – бомжа! Мне для рилса бомж нужен! У нас челлендж…

– Ха-ха, да это слишком просто, – возразил Вадим, – тут ему даже играть не придётся!

Новиков почувствовал, как внутри разрастается гнев, множится, заполняет собой всё его существо.

«Главное – не показывать, что это тебя задевает», – подумал он, лихорадочно пытаясь отыскать какой-нибудь остроумный ответ, но в голову, как назло, ничего дельного не приходило.

– Слушай, иди-ка ты лучше… к сессии готовься, а то я за тебя волнуюсь! – выдавил Юра наконец, вложив в интонацию весь возможный сарказм.

– А ты не волнуйся, – ещё более издевательским тоном парировал Погребнюк. – Вообще учиться – это для челяди. А у меня и так на заводе место в совете директоров. Но ты, Новиков, грызи гранит науки, может и возьму тебя к себе, если будешь хорошо себя вести.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь, – буркнул Юра.

В этот момент Милана что-то шепнула Вадиму на ухо и он, криво усмехнувшись, снова взглянул на Юру.

– Слушай, ты от темы не уходи, мы как бы всё ещё ждём…

– Чего?

– Того! Клоунский дар твой хотим оценить…

– Что, прямо здесь?

– Нет, ять… В Канны полетим! Ах да, я забыл, ты ж бомж…

– Ну зачем ты так? – вступилась неожиданно Анфиса. – Новиков, вот скажи, тебе что больше нравится, парк Тюильри или вилла Боргезе?

– Да он, наверное, и нигде не был, кроме Рашки! – с деланным сочувствием взглянула на него Милана.

Разговор, который изначально не предвещал ничего хорошего, начал сворачивать в крайне неприятное русло. Хуже всего было то, что Юра понимал – над ним издеваются специально, хотят его задеть, посмеяться.

От стиснутых зубов начало ломить челюсть.

– Ребят, я пойду, окей? А то боюсь на автобус опоздать, у меня дошик дома остывает, – с утроенной дозой сарказма ответил Юра и уже развернулся, чтобы продолжить прерванный путь, но в этот момент взгляд его упал на Вадима.

Откровенно развлекаясь, Погребнюк вытащил из руки Лисова бутылку с крафтовым пивом и сделал большой глоток.

– А ты с алкоголем бы полегче, если за руль собираешься, – заметил Новиков, сильнее заводясь. – А то лишат прав, будешь как мы, бомжи, на общественном…

Погребнюк презрительно искривил губы и кивнул в направлении спорткара:

– Ты номера видел? С такими не остановят! А даже если остановят, пара красненьких купюр мигом уладит все вопросы.

Юра бегло взглянул на номер с тремя семёрками, перевёл взгляд на ухмыляющуюся физиономию Вадима.

Как же ему хотелось поставить Погребнюка и его свиту на место! Сделать что-то такое, что заставит их понять, что крутая машина и деньги, которые в буквальном смысле сыплются с неба, это – не самое главное в жизни.

Но что он мог? Юра поджал губы и ещё раз недобро взглянул на роскошный спорткар, глянцевые бока которого так и переливались на солнце.

Решение пришло неожиданно и словно само собой.

«В смысле, я ничего не могу?! Да знал бы он, что я могу на самом деле!»

Это было похоже на череду озарений. Стоило только присмотреться и слегка расфокусировать взгляд, как через металл капота начала проступать начинка машины – блестящий новенький двигатель, к которому присоединялись мощные стальные патрубки и куча трубок разного размера, аккумулятор, какие-то бачки. Юра никогда не интересовался устройством машин, да и в целом был достаточно равнодушен к автотехнике. До сегодняшнего дня.

Он даже не успел удивиться, почему он видит «внутренние органы» спорткара, почему он понимает, что надо сделать.

Периферическим зрением Юра выхватил насмешливые лица приспешников Погребнюка. Он заметил, как Анфиса толкает Карину в бок и указывает в его сторону: «Ой, кажется у него опять приступ», как Лисов выступает вперёд, начинает щёлкать пальцами перед его лицом:

– Э-эй! Новиков, ты с нами?

Картинка реальности помутнела, и в ней проступили грязные оттенки сепии. Юра смотрел мимо Лисова, мимо ехидных улыбок девочек – на тонкие змейки шлангов, которые тянулись из-под капота к передним двум колёсам. В правой части мозга он ощутил уже знакомое жжение и что-то вроде зудящей вибрации. Голова стала тяжёлой, словно переполненный сосуд, из которого вот-вот хлынет.

Похожие ощущения были, когда он экспериментировал вчера со светофором. Только сейчас Юра уже не так сильно растерялся и постарался выпускать Силу по чуть-чуть, точечно.

Он с каким-то мстительным удовольствием наблюдал, как один за другим лопаются и растрескиваются армированные трубки, ведущие к передним, а потом и к задним цилиндрам. Поколебавшись немного, Юра вывел из строя провода с датчиками, чтобы неисправность нельзя было обнаружить на уровне оповещающих систем безопасности.

– Ну вот… так гораздо лучше, – пробормотал он, возвращаясь к обычному восприятию.

– Что лучше-то? – не понял Вадим. – Ты вообще с головой не дружишь?

Он взглянул на Юру с подозрением и покрутил раскрытой ладонью у виска.

– Угу, совсем не дружу, – легко согласился Юра и криво усмехнулся, специально сделав как можно более безумный взгляд. – Так что, ты всё ещё хочешь актёрских этюдов?

– Вот сейчас уже не уверен, – усмехнулся Вадим в ответ и, чуть подумав, милостиво разрешил: – Ладно, иди к своему дошику, а то остынет…

Не прощаясь, Юра поправил лямку рюкзака и быстро зашагал к автобусной остановке. Вслед ему летели какие-то смешки и обрывки фраз, чуть погодя по ушам резануло басами мощной аудиосистемы, и вот тогда парень не выдержал – обернулся.

Вадим с Миланой уже заняли передние места в машине, остальные ребята как раз усаживались назад, оживлённо переговариваясь. Пять человек – три девушки, два парня. Каждому – не больше двадцати. Да, не самые приятные люди, но это же не повод – вот так…

Новиков ощутил острый приступ вины и отвращения к самому себе за то, что сделал. Он подскочил на месте и, словно вдруг очнувшись от наваждения, рванул обратно к машине – со всех сил, наперерез, как тогда на перекрёстке, спасая пацана.

Всё смешалось. Долбящий бас аудиосистемы. Шум. Обрывки голосов. Бег на пределе в замедленном мире.

Перед мысленным взором Юры промелькнули картинки внезапно накатившего видения – вот спорткар Погребнюка врезается в ограждения моста и вылетает за них, с громким плеском входит в воду и идёт ко дну, вот пятеро ребят борются за свои жизни – кричат, пытаются разблокировать двери, жадно хватают ртом воздух, но кислород в лёгких быстро кончается, их глаза стекленеют, и они один за другим оседают на дорогие кожаные сиденья.

– Нет! Стойте! – что было силы заорал Юра, в считаные доли секунд оказавшись перед капотом машины, и, положив на него ладони, загородил собой путь.

– Новиков, побойся бога, ты что, бессмертный? – раздражённо выкрикнул Вадим, приглушив магнитолу и высовываясь из окна.

– Ты не понимаешь! Нельзя ехать, я вам тормоза испортил только что!

– Только что? Ну да, круто, а я – Илон Маск!

– Долго объяснять. Пожалуйста! Вызови аварийку, мастера, пусть проверят!

До ушей Юры донесся возбуждённый голос Миланы: «Очевидно же, он обдолбанный, глянь на его глаза!»

В следующее мгновение из машины резво выскочил Лисов.

– Вшторило тебя не по-детски, я смотрю. – Он небрежно схватил Юру за отворот куртки и угрожающе занёс кулак. – Чем ты так закинулся, удод?

– Сам ты удод! – возмутился Юра и с силой рванул куртку на себя, на адреналине высвобождаясь из стального захвата. – Я же спасти вас пытаюсь!

– Себя лучше спасай, супермен хренов! – Лисов снова замахнулся и на этот раз не стал сдерживаться – ударил.

Юра скривился от боли, хватаясь за челюсть. Во рту разлился привкус железа, перед глазами заплясали радужные шары. В тот же миг взревел мотор, и Лисов, оттолкнув Юру с пути, бегом запрыгнул обратно в машину. Спорткар сорвался с места, словно цепной пёс, которому внезапно предоставили свободу.

Остановившись у обочины, Новиков несколько долгих секунд смотрел, как машина стремительно набирает скорость, продвигаясь вдоль по узкой улице по направлению к Казанскому съезду.

Чем он мог помочь сейчас? Срастить обратно детали? Нет, сделать это он не смог бы, даже если бы машина стояла рядом, а не удалялась от него на высокой скорости. Как известно, ломать – не строить.

Броситься вдогонку? Конечно, Юра научился ускоряться, но не до такой же степени! В голове за доли секунд проносились сотни мыслей, десятки вариантов, но ни один из них не содержал в себе такого нужного сейчас решения, единственно верного, при котором всё бы закончилось хорошо.

«Я должен… должен им помочь», – повторял про себя Юра, лихорадочно озираясь в поисках такси или хоть какой-то попутки. Внезапно он осознал, что ему нужно, и бросился к ближайшей припаркованной у обочины машине, на ходу представляя, как виртуальный ключ входит в замочную скважину, приводит в действие нехитрый механизм. Уже на бегу он услышал, как щёлкнул и разблокировался центральный замок, но в тот же миг взвизгнула и завыла сигнализация.

Вот чёрт! Юра загнанно оглянулся по сторонам, но не остановился – слишком много жизней стояло на кону. Он бежал к орущей машине, в панике пытаясь высвободить ещё немного Силы и вывести из строя сигнализацию.

Рёв байка он сначала не заметил в пылу событий, да и приблизился тот слишком быстро. Это был мощный стальной рычащий «зверь», а на нём – крепко сбитый незнакомец в красной кожанке с шипами на плечах, без шлема, с патлатой бородой и длинными выгоревшими на солнце волосами.

Байк притормозил около Юры.

– Прыгай, ещё можем их догнать, – без лишних приветствий рявкнул водитель, кивая себе за спину, и Юра как мог быстро забрался на мотоцикл.

– Вы… всё знаете, да? Поможете?

– Держись крепче, Городничий, – вместо ответа прорычал байкер, и они молнией рванули вслед за спорткаром.

Уверенно лавируя в потоке машин, серебристый мотоцикл мчался так быстро, что у Юры несколько раз перед глазами проскакивала вся его короткая жизнь. Он успел попрощаться с ней и готов был уже на всё, если только это поможет спасти пятерых человек. Только вот что нужно сделать? Даже если они догонят их, что дальше? Этого Юра не знал.

Ветер нещадно бил в лицо, да ещё и растрёпанные волосы байкера то и дело хлестали по щекам, но сейчас Юру это мало заботило. Дрожащими пальцами он держался за кожанку впереди сидящего и всеми силами пытался не вылететь на очередном повороте, умудряясь ещё каким-то чудом выглядывать из-за плеча водителя, чтобы отыскать в общем потоке ядовито-жёлтый автомобиль. Наконец ему это удалось. Вытянув руку в нужном направлении и сильно рискуя грохнуться с байка на полной скорости, Юра прокричал:

– Вон они! Давай ближе!

Байкера не нужно было просить дважды. Он с готовностью поддал газу, продолжая преследовать машину. Расстояние между ними сокращалось, но не так быстро, как хотелось бы. Погребнюк водил дерзко и агрессивно, не обращая внимания на такие условности, как правила дорожного движения, и даже в городской черте выжимая из автомобиля все возможные резервы скорости. А они у машины были внушительные. Юра успел увидеть, что спорткар миновал без остановок несколько светофоров с горящим красным, в некоторых местах выскакивая на встречку и с лёгкостью обходя основную массу автомобилистов.

«Интересно, заметил ли он хоть что-то?» – мучительно соображал Юра, пытаясь понять, что можно сделать и как помочь. Мотоцикл тоже значительно превышал допустимую скорость, но на светофорах им удивительным образом везло – везде проскакивали на зелёный и за весь путь тоже ни разу не затормозили.

Счёт времени шёл на секунды. Наконец мотоцикл поравнялся со спорткаром с левой стороны, и Юра, изловчившись, взглянул на водителя через боковое стекло. Погребнюк повернул голову, и их взгляды встретились. В глазах Вадима Юра увидел страх, смешанный со злостью.

«Значит, уже понял», – пронеслась мысль.

Погребнюк приоткрыл окно и начал что-то кричать. За рёвом двигателя и свистом ветра разобрать отдельные слова не представлялось возможным, но общий посыл был ясен: судя по выражению лица, изо рта Вадима сыпались ругательства и угрозы. Милана постоянно тараторила что-то и яростно жестикулировала, видимо пытаясь призвать парня смотреть на дорогу и сохранять спокойствие.

Боковым зрением Юра выхватил лица Лисова и девочек на заднем сиденье. Все были в панике, но Лисов ещё как-то пытался хорохориться и тоже что-то кричал, помогая себе жестами. Звуки голосов сливались в галдящую какофонию, смешиваясь с шумом мотора и свистом ветра.

– Тормози двигателем! – прорычал байкер Вадиму, перекрывая шумы. – Плавно сбрасывай скорость!

Напуганный и раззадоренный Погребнюк повернул голову на спутника Юры, и в его глазах стремительно мелькнуло какое-то подобие просветления.

– Я пытаюсь! – прокричал он в ответ, и спорткар действительно немного замедлился, выезжая на мост.

Юре показалось на миг, что всё обойдётся, но стоило так подумать, как прямо перед машиной Вадима вырулила огромная фура, совершая манёвр обгона. Вадим яростно заорал, резко забирая вправо, но и там деваться было некуда – по крайней правой полосе полз массивный бензовоз, и расстояние между ним и спорткаром стремительно сокращалось.

Юра в отчаянной попытке всё исправить постарался расфокусировать взгляд и снова представить внутренности машины. Тогда перед воротами института это вышло как-то словно само собой, но сейчас, сколько он ни напрягался, повторить трюк никак не получилось. Впрочем, это было ожидаемо. Возможно, если бы Юре не нужно было прилагать усилия, чтобы не упасть с несущегося на скорости байка. Возможно, если бы у него было ещё хоть немного времени…

Мотоцикл вильнул вправо вслед за спорткаром, и Юра снова увидел бледное как лист бумаги лицо Вадима.

Впереди шёл бензовоз, слева – фура, ещё левее гудела встречная полоса. Отступать было некуда.

– Дёргай ручник! – заорал байкер, и Вадим, скользнув по нему ошалевшим взглядом, резко опустил руку вниз и, следуя совету, потянул рычаг на себя что было сил.

В тот же миг раздался пронзительный свист, в нос ударил запах жжёной резины, что-то противно хрустнуло, и машину потащило вправо. Всё произошло за секунды: в панике Вадим хаотично крутанул руль, и спорткар, словно взбесившийся жеребец, вильнул задом и подпрыгнул, норовя задеть всех, кому не повезло оказаться на его пути. Каким-то чудом избежав столкновения с бензовозом, он споткнулся об ограничительный бордюр, встал на дыбы и, с грохотом пробив бортик ограждения, вылетел с моста.

«Совсем как в моём видении», – пронеслось в голове Юры. Их мотоцикл остановился метрах в двадцати от аварии – байкер успел увести своего стального зверя с траектории экстренного торможения, прижаться к бордюру и остановиться.

В момент падения машины Юра всё ещё продолжал сидеть верхом на байке, судорожно впившись пальцами в красную кожанку незнакомца. Чувство вины захлестнуло с такой силой, что ему захотелось стукнуть самого себя чем-нибудь тяжёлым, да так, чтобы физически испытать хотя бы часть той душевной боли, которая разрывала его изнутри.

– Это всё из-за меня! – выкрикнул он, не помня себя от шока и отчаяния.

Байкер повернулся и, словно прочитав мысли спутника, залепил ему хлёсткую пощёчину.

– Их ещё можно спасти! Только ты сможешь! Городничий, действуй!!!

Юру бросило в жар. Да! И как он не подумал об этом сам? Лучше умереть, спасая их, чем потом жить, зная, что по твоей вине погибли невинные люди.

Он соскочил с мотоцикла и в упор посмотрел на байкера:

– А ты? Поможешь? Их пятеро. Так ведь больше шансов!

По лицу незнакомца словно пробежала невидимая тень.

– Нет, я нет, – с явным сожалением и какой-то скрытой тоской мотнул он головой. – Не могу. Дорога…

Не говоря больше ни слова, Юра резко развернулся и, максимально ускоряясь, понёсся вперёд. Вокруг места аварии уже начали собираться люди.

– Пропустите, полиция! – громко крикнул он на бегу, и люди послушно расступились.

Юра перемахнул через ограничительный бордюр, скинув кроссовки и рюкзак, приблизился к раскуроченному ограждению и взглянул вниз. Спорткар стремительно уходил под воду, уткнувшись в серебристую гладь капотом и подняв кверху ярко-жёлтую заднюю часть.

Прыгать было до дрожи в коленях страшно, но Юра лишь сцепил зубы и, не давая себе возможности передумать, оттолкнулся от бортика. Он вытянул сложенные руки вверх, но в полёте начал хаотично махать ими, завалился вперёд и при входе в реку сильно ударился о водную гладь животом. Боль накатила тугой волной, тело обдало холодом. Оглушительный всплеск воды сменился натужной тишиной.

Выплыв на поверхность и продрав глаза, Юра понял, что машина уже полностью ушла под воду. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и нырнул за ней, с ужасом отмечая для себя, что ситуация из его видения повторяется во всех деталях.

Пятеро людей метались внутри автомобиля, словно лабораторные мыши, запертые в резервуаре с прозрачными стенками. Через приоткрытое со стороны водителя узкое окно в салон хлестала вода.

Юра попытался открыть дверцы авто снаружи, но они упорно не поддавались – то ли из-за разницы давлений внутри и вне машины, то ли из-за повреждённого контура электрики, а скорее всего, из-за всего сразу. Тогда он ухватился за боковое зеркало, чтобы не всплыть раньше времени, заставил себя сосредоточиться и поработать с Силой. Под водой это было особенно непросто, учитывая, что он ещё не совсем хорошо понимал, как вообще у него получается управлять этой невидимой энергией. Но как-то же получалось! Он ведь уже открывал чужой автомобиль без ключа.

«Тогда смог, значит, смогу и сейчас!» – подумал он и снова представил, как в замочную скважину входит стальной блестящий ключ – как раз такой, как нужно, со всеми выемками и выступами, как он проворачивается в замке.

Юра представлял это ещё и ещё, точечно высвобождая Силу и судорожно дёргая ручку, но ничего не происходило. Наконец в лёгких кончился запас кислорода.

Пришлось всплыть на поверхность. К ледяной воде он уже привык, и хотя правую стопу периодически сводило от холода, он не обращал на это внимания. В голове пульсировала сверхзадача – спасти людей. Пусть даже ценой своей жизни.

Сделав крупный глоток воздуха, Новиков задержал дыхание и снова нырнул.

Салон машины был уже практически заполнен водой, а пятеро узников в предсмертной панике барахтались под крышей, бездумно тратя последний кислород. Юра почувствовал их панику и подступающее отчаяние.

Схватившись за переднюю дверцу, Юра изо всех сил потянул её на себя, одновременно сконцентрировавшись на замке и высвобождая Силу. Он больше не пытался сдерживаться и дозировать её: отпустил себя и бахнул со всей дури – так, что тело затрясло от напряжения, а в голове всё загорелось и завибрировало, словно мозг оказался объят пламенем.

Тут же раздался металлический скрежет – ударной волной дверцу сорвало с петель и потащило куда-то вверх.

Дальнейшее Юра помнил смутно. На него одновременно навалились темнота, холод, опустошение…

Мыслей уже не осталось. Сверхзадача зудела на уровне подсознания. Будто в тумане, он ощутил, как чьи-то руки цепляются ему за плечи и тянут на дно.

Кто-то из девушек. Милана?

Собрав все силы, он высвободился из захвата и, изловчившись, схватил её под мышки со спины и рванулся вверх. В груди уже начинало жечь от недостатка кислорода, а желание сделать вдох заслонило собой всё другое.

Он вытащил девушку наверх на последних усилиях, и её тут же подхватили чьи-то сильные руки.

Подплыли какие-то люди на надувной лодке. Спасатели? Случайные рыбаки? Сейчас это было не важно.

Жадно хватая ртом воздух, Юра видел, как обмякшее тело вытащили из воды, начали делать искусственное дыхание. Один из мужчин в лодке наклонился к Юре, протянув раскрытую ладонь, но он только мотнул головой, озираясь в поисках остальных.

– Там ещё, – еле ворочая языком выдавил парень, указывая на воду.

Как раз в этот момент позади раздался всплеск, и на поверхность речной глади по очереди, с небольшим интервалом, всплыли трое. У Юры отлегло от сердца. Живы? Всмотревшись в спасшихся людей, он узнал Анфису, Карину и Лисова. Мужчина в лодке быстро среагировал и, подхватив короткие вёсла, начал грести в их направлении.

Юра набрал воздуха и снова нырнул, хотя и чувствовал дикую усталость. Вадима он отыскал уже практически на дне в бессознательном состоянии. Было даже не вполне понятно, жив он или уже нет.

Негнущимися пальцами Юра схватил его за руку и подтянул к себе, потом обхватил под грудью и из последних сил начал всплывать. Уже через несколько секунд стало ясно, что он переоценил свои силы – двигаться становилось всё тяжелее.

Снова безумно захотелось сделать вдох. Откуда-то сверху сквозь толщу воды раздавались отголоски звуков – далёких, словно из другого мира. Голову сдавили огромные невидимые тиски, в глазах потемнело, но Юра упрямо продолжал тащить на себе обмякшее тело одногруппника – до тех пор, пока сознание не затянуло в водоворот галлюцинаций.

Он потерял чувство направления. Казалось, его подхватили чьи-то ласковые руки, состоящие из упругой воды. Покачиваясь на них, словно в материнской утробе, он отдался потоку и закрыл глаза…

Первое, что он увидел, придя в себя, – круглое женское лицо с пронзительными глазами-омутами, расплывающееся в потоках света.

– А ты ничего, Городничий, сработаемся, – произнесла женщина с архаично-окающим диалектом, и Юра ощутил лёгкое влажное касание.

Он потянулся пальцами к своей щеке, и тут же лицо женщины исчезло, а на него навалился гомон города, в котором он с трудом вычленил чьи-то причитания, смех, голоса, звуки ударов, плеск воды, отдалённый гул автострады, звон колокола…

Юра подскочил на месте и обнаружил себя на берегу. Справа возвышались знакомые арочные опоры моста, по которому всё так же сновали вечно спешащие куда-то автомобили.

Знобило. Он повернул голову и увидел каких-то незнакомых людей. Один из них – загорелый жилистый мужчина с вихрастой шевелюрой – склонился над ним и заглянул в глаза.

– Жив? Оклемался?! – радостно воскликнул он. – Как чувствуешь себя, герой?

– Жив, – выдавил Юра, с трудом разлепив губы. – Ничего, норм.

Тут же подскочила полноватая немолодая женщина, заботливо протянула железную кружку, обёрнутую куском материи.

– Вот, сынок, выпей горяченького, лучше будет. Не обожгись только.

Юра взял кружку и сделал глоток. Внутри оказался ароматный травяной чай.

– Спасибо, – сказал он и начал озираться, ища глазами Вадима и остальных. – А где?.. Они… я…

– Живы, все живы, касатик! – расплылась в улыбке женщина, глядя на него с неподдельным обожанием, с каким обычно матери смотрят на своих возмужавших сыновей. – Вон, смотри, – она махнула в сторону и, проследив за её взглядом, Юра увидел сидящего на берегу Вадима. В его руках была такая же железная кружка, плечи прикрывал клетчатый плед, вокруг тоже суетились люди.

Юра осторожно поставил кружку на землю и, скинув с себя одеяло, как был – босой и в мокрой одежде, пошатываясь, направился прочь. Спасатели пытались его остановить, говорили про медиков, которые должны вот-вот приехать, что-то ещё. Юра не слушал, отмахиваясь от назойливой заботы, и от него наконец отстали.

Меньше всего сейчас ему хотелось с кем-то разговаривать. Особенно с Вадимом и остальными. Несмотря на счастливое спасение, он остро чувствовал свою вину.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, ступни периодически кололо попавшими под ноги мелкими камешками. Встречные прохожие смотрели на него с любопытством и подозрением, но никто из них так и не подошёл, ничего не сказал.

Юра подумал о том, как было бы хорошо сейчас оказаться дома, лечь в горячую ванну, согреться, а потом – завалиться в кровать, укрыться и проспать так до самого утра. Почти доковыляв до остановки, он вдруг вспомнил, что ему нечем платить за проезд – деньги и банковские карты остались в рюкзаке, который он бросил на мосту.

Он с тоской представил, что сейчас придётся тащиться обратно, а там – полиция, скорая, куча народу. Не факт, что рюкзак вообще удастся отыскать.

«Чёрт! Там же книга!» – запоздало подумал он, вспомнив про Кодекс Городничих, и собрался было уже идти назад, как откуда-то сбоку раздался хрипловатый мужской голос:

– Кхм… Может, подвезти?

Юра вздрогнул и резко повернулся на голос. Привалившись пятой точкой к стальному другу, на дороге с кривой улыбкой стоял тот самый байкер. Он держал в руках рюкзак с широкими лямками, а на асфальте около мотоциклетной подставки для ног красовалась пара знакомых кроссовок.