Когда Камилла вошла в архив, за одним из столов для посетителей сидела незнакомая дама. Она была из тех женщин, которые старели так, как хотелось бы когда-нибудь и самой Камилле. Она была стройной, берегла лицо от солнца, а полудлинные волосы красила в такой цвет, который не выглядел искусственным. Макияж был тщательным и скромным, костюм имел классический крой, а духи её были Камилле незнакомы, но нравились. Перед ней лежали папки с надписью «Консиагона» на корешках.

– Вы ищете господина Штоккера? – спросила она с открытой улыбкой. – Он сейчас совершает свой очередной обход.

Камилла протянула ей руку:

– Камилла да Сильва, финансовый отдел.

– Герда Симон. Я была личной ассистенткой Петера Цаугга, но последние несколько лет работаю неполный день. Отвечаю лишь за некоторые мелочи.

– А я тут в поиске первичных документов.

– Бедняжка. Это я всегда ненавидела.

– Штоккер хотел меня удержать от поиска в отделе «Консиагоны», но если вам в этих папках попадётся что-то чужое, дайте мне, пожалуйста, знать.

– С удовольствием, – ответила госпожа Симон и снова склонилась над своими бумагами.

Камилла направилась к архиву, повернула рычаг и исчезла между стеллажами на буквы Т и У/Ф.

Так, значит, это и была та самая Геси, Герда Симон. Сокращение Геси не подходило к этой элегантной даме, оно годилось скорее какой-нибудь простушке. Камилла решила втянуть даму в разговор, взяла с полки четыре случайные папки и покинула раздел на букву Т.

Штоккер вернулся и сел, приступив к одному из своих промежуточных перекусов. Варёное яйцо, которое он очистил, распространило тяжёлый запах.

Камилла выложила папки на стол и села рядом с Гердой Симон.

Некоторое время женщины были сосредоточены каждая на своей работе. Наконец Герда Симон прервала молчание.

– Курт, – сказала она таким тоном, что было заметно: она привыкла раздавать дружеские указания, – ты мог бы мне снова помочь, пожалуйста?

Штоккер встал, подкатил к ней свою тележку и загрузил в неё папки.

Она захлопнула свой ноутбук и сунула его вместе с записной книжкой и смартфоном в просторную кожаную сумку на длинном ремне.

Когда Штоккер скрылся в архиве, Камилла заметила:

– А вы, наверное, уже давно знакомы.

– Он был первым человеком, которого я здесь встретила тридцать лет назад в свой первый рабочий день. – И немного тише она добавила: – Я тогда подумала, что он какой-то важный чин.

Он вернулся, и Камилла сказала ему в таком же тоне дружелюбного указания:

– А вы не могли бы привезти мне эти папки назад, пожалуйста. А я пока провожу госпожу Симон.

В лифте она объяснила:

– Если уж мне подвернётся такой человек, как вы, кто знает эту лавочку уже много лет, ему трудно будет от меня отделаться.

Дверцы лифта разъехались, и они вышли во входной холл.

– Вон там, видите, Розалия. Она знает эту контору ещё дольше, чем я, – Герда Симон указала движением головы в сторону приёмной стойки, где Розалия разговаривала с посетителем.

– Но из совсем другой перспективы, – возразила Камилла.

– Я немного пройдусь пешком. Если хотите, можете меня проводить…

Камилла отметилась на стойке и последовала за ней к выходу.

Серый высокий туман утра уже растворился, и день превратился в осенний романс, который заглушало лишь гудение садового листодува.

– Что именно вам хотелось бы от меня узнать? – спросила Герда.

– Просто немножко из того, что касается истории фирмы. С самого начала. Что-нибудь атмосферное. Ностальгическое. Анекдотическое. Отрывки из фамильной истории.

Герда рассеянно улыбнулась.

– Когда я начинала работать, фирма ещё называлась «Хаслер & Цаугг». Я получила коммерческое образование и три года проработала в адвокатском бюро. Я была одиннадцатой по счёту сотрудницей, эта лавочка брала курс на расширение. Наш офис находился на Шлатт-штрассе, на четвёртом этаже уже пришедшего в упадок здания из начала прошлого века. Помнится, исправно, каждый месяц, ломался лифт. Если ты оставался на сверхурочные или просто задерживался на работе – а такое случалось часто, – тебе лучше было воспользоваться лестницей. Двое сотрудников одной фирмы с пятого этажа – женщина и мужчина – однажды провели в лифте целую ночь. – Она улыбнулась своим воспоминаниям: – Они и по сей день вместе.

Они дошли до входа в небольшой сквер.

– Здесь я чаще всего укорачиваю путь. Вы не против?

Дорога по скверу была свободной от опавших листьев.

– Какой-то толк от этих воздуходувок всё же есть, – заметила Герда Симон и потом снова продолжила свой рассказ: – Приблизительно через год после моего поступления мы переехали. Нам удалось подцепить на крючок крупную рыбу – международную компанию Аклао. И пришлось увеличивать штат. За короткое время набрали ещё двенадцать человек. Это было бурное время, можете себе представить.

Они остановились и смотрели на белочку, которая бежала им наперерез, но в середине пути остановилась, передумала и побежала назад.

– Я тоже иногда хотела уволиться, но потом всё-таки оставалась. Один раз я долго пробыла в отпуске по уходу за ребёнком, а потом снова вернулась. Меня немного повысили в должности, потом я попала уже в правление, стала личной ассистенткой Пата Хаслера, а позднее Петэ Цаугга.

Они дошли до выхода из сквера.

– И каким был господин Хаслер?

Герда ненадолго задумалась.

– Пат? Он мне нравился.

Дальше они шли по тротуару транспортной улицы. Движение в это время дня было оживлённым, и им приходилось говорить громче.

– Я слышала, что он уработался вусмерть, – сказала Камилла.

– Где вы это услышали?

– В офисе. Три инфаркта. Слишком много стресса.

– Да, стресс – это настоящий убийца.

На остановке трамвая, где в ожидании стояло множество служащих, Герда Симон простилась с Камиллой со словами:

– Я очень рада была с вами познакомиться. До следующей встречи.

– Я в предвкушении.