С самого утра над некогда священным городом Нахосса сгущались тучи, темная, сердитая пелена закрывала солнце над этим местом недавней резни, в то время как угрожающие раскаты грома разносились над безмолвными храмами и улицами. Когда Орсена вышла на широкую площадь, окружающую Селезиум, начался дождь. Вода низвергалась тяжелыми, стремительными потоками, и, наблюдая, как она смывает пятна, оставленные многочисленными мертвецами, усеявшими мраморные плиты, Гайм подумал, не сговорились ли боги, которым когда-то поклонялись здесь, очистить свои святилища от смертной скверны. Еще больше, чем дождь, тревожила обширная степь, окружавшая город, пока еще пустая, но он не сомневался, что скоро на этой травянистой местности появится орда воинов гултанов, жаждущих отомстить за павших сородичей. Наступление орды мятежного короля оставило тысячи мертвых всадников из племен на Бессолнечных Степях, а этот народ славился быстрой и неизбирательной местью.

Это обоснованное беспокойство, мой повелитель, — заметил Лакорат, пока взгляд Гайма блуждал по горизонту. Я чувствую их зловоние на ветру, и они ужасно раздражены.

Повернувшись к Орсене, Гайм подавил желание напомнить ей об их срочной ситуации. Она хорошо понимала, что нужно срочно покинуть Нахоссу, но задача, стоящая перед ней, была сложной. Сосредоточенно сдвинув брови, она какое-то время вглядывалась в клубящуюся серость над головой, прежде чем опустить взгляд на залитую дождем площадь.

«Мне нужны дополнительные материалы», — сказала она. Взглянув на Лексия, она указала на окружающее пространство из мрамора. «Не могли бы вы оказать любезность?»

«Конечно», — ответил ученый. Вытащив Зуб Кракена, он направил лезвие на участок площади, расположенный в пятидесяти шагах от Орсены. Выпущенная им молния оставила дымящийся кратер шириной в десять футов и большое количество разбитого камня. По просьбе Орсены он выпустил еще несколько молний, создав круг из обломков вокруг позиции Ультрии.

«Это подойдет», — сказала она Лексию с улыбкой, которая исчезла, когда она снова посмотрела на небо. Она держала Клинок Заклинателя прижатым к боку, его проклятая сталь излучала глубокое сияние, что говорило о значительном притоке демонической силы. Он вспыхнул ярче, когда она подняла его над головой, высвобождая импульс тайной энергии, которая с ослепительной скоростью взметнулась вверх и взорвалась среди облаков, проделав дыру, сквозь которую Гайм смог увидеть безупречную синеву. Дождь прекратился, но раскаты грома в самом сердце надвигающейся бури усилились, словно разгневанные нанесенной ей раной.

Вглядевшись в просвет в облаках, Гайм увидел среди синевы темное пятнышко. Оно быстро росло, увеличиваясь, пока не показались пара крыльев, похожих на крылья летучей мыши, и длинный извивающийся хвост. Когда фигура спустилась, раздался пронзительный крик, пронзенный ноткой радостного приветствия. Это чувство отразилось в теплом смехе Орсены. Буря снова закричала, расправляя крылья, чтобы опустить свое худощавое чешуйчатое тело на площадь рядом со своей хозяйкой. Опустив голову, она осторожно толкнула ее, издавая звук, удивительно похожий на мурлыканье котенка, когда Ультрия провела рукой по колючему гребню, простиравшемуся от основания ее носа до затылка.

«Скучала по мне, да?» — спросила Орсена дракона, снова рассмеявшись, когда тот раскрыл ноздри, выпустив два клуба серого дыма. «Я тоже скучала по тебе».

«Прошу прощения, ваша светлость, — осведомился Лорвет, — но если вы могли все это время призывать эту гадину к повиновению, почему вы этого не делали? Она могла быть очень полезна во время той большой битвы, в которой мы только что участвовали».

«Умелец иногда на удивление бережно относился к своим творениям», — ответила Ультрия. «И хотел избавить их от тягот войны. Как и я, честно говоря. К тому же я не была уверена, что это сработает. Мы так долго были в разлуке». Она ласково пощекотала кончик носа Бури, а затем взмахнула Клинком Заклинателя, который снова засиял ярким светом. «Лучше всем отойти подальше», — посоветовала она.

Гайм и остальные отступили к Селезиуму, пока она делала свою работу. Дождь возобновился, когда она обошла вокруг дракона, опустив Клинок Заклинателя и проводя им вокруг себя быстрыми, сложными движениями. Как только она это сделала, проклятое оружие окутало обломки паутиной сияющей энергии. Мириады мраморных осколков поднялись в воздух, левитируя под действием тайной силы, и образовали медленно вращающийся тор вокруг Бури. Отступив назад, Орсена сжала меч обеими руками и направила его на зачарованного дракона. Гайм был потрясен, увидев, как Ультрия дрожит от усилий удержать клинок на месте. Если такое существо, как она, может испытывать такое напряжение, то оно должно быть действительно значительным, возможно, превосходящим все, что она создавала до сих пор.

Издав бессловесный крик, Орсена выпустила последний заряд энергии. Тот вырвался из Клинка Заклинателя и слился со светящимся кольцом поднятых обломков. Сцена была поглощена вспышкой света, настолько яркой, что Гайм и остальные были вынуждены закрыть глаза. Когда свет померк, его взгляд сначала остановился на Орсене, которая теперь стояла на коленях, ее стройная фигурка поникла от усталости, а дождь снова лил как из ведра. Но гораздо более захватывающее зрелище открывалось за ее спиной.

Буря теперь изменилась и по размеру, и по цвету. Когда его впервые вызвали к жизни, дрейк имел размеры большого крылатого коня. Зверь, который теперь наклонил свою огромную голову, чтобы бросить любопытный и, возможно, угрожающий взгляд на Гайма, был более двадцати футов ростом в холке и по меньшей мере вдвое длиннее. Крылья еще более впечатляли, всего несколькими легкими взмахами они взметали над площадью проливной дождь. Его изумрудная чешуя стала темнее, переходя в глубокий оттенок багряного на нижней стороне крыльев и брюхе. Выдав тревожный рык, Буря опустила голову, чтобы слегка толкнуть свою хозяйку.

«Не беспокойся, моя дорогая», — проворковала она, проводя рукой по морде. Затем, обратившись к своим спутникам, слегка поклонилась. «Теперь она сможет отвезти нас всех до Валькериса», — пообещала она. «Хотя несколько веревок могли бы пригодиться, чтобы мы не упали».

Среди руин, оставшихся после поражения короля мятежников, они нашли множество ремней, упряжи и вожжей, подходящих для их целей. Хотя войска принцессы Линтии старательно складывали убитых в могильные ямы, в городе все еще валялось большое количество тел. Почти все они были мятежниками, обезумевшими душами, которые покончили с собой после гибели короля мятежников. Когда Гайм и другие рылись среди трупов, его взгляд привлек Ансельм. Молодой рыцарь двигался с напряженной целеустремленностью, наклоняясь, чтобы осмотреть трупы, его движения были движениями человека, вынужденного преодолевать нежелание совершать отвратительный поступок.

Не нежелание, мой повелитель, заметил Лакорат. Искушение. Лишенному помощи вашего призрачного товарища, мальчику становится все труднее сопротивляться соблазнам Некроманта. Я слышу, как он шепчет, что собирается превратить этих жалких мертвецов в страшных существ, чтобы они могли уничтожить его смертных товарищей. Затем он убьет дракона и воскресит его, сделав существом, подчиненным своей воле. Вместе они полетят в Валькерис, чтобы узурпировать замысел Осквернителя и захватить для себя Врата Инферно. Обладая такой силой, Некромант будет безраздельно править в Инферно и, наконец, начнет свою великую миссию по превращению этого мира в мир мертвых.

«Ансельм силен, — пробормотал Гайм. «Я уже видел, как он однажды противостоял демону».

Одна ласточка не делает лета. Решимость — это ограниченное качество смертных. Не сомневайся, мой повелитель. Рано или поздно Некромант заберет душу сэра Ансельма Чаллиса. Что ты будешь делать тогда, интересно?

Гайм ничего не сказал и не заговорил с Ансельмом, чтобы оценить настроение рыцаря. В конечном счете, борьба между проклятым демоном клинком и его смертным владельцем была сугубо личной битвой. Приближался заключительный этап этого долгого путешествия, и не было иного выбора, кроме как придерживаться намеченного курса и преодолевать любые препятствия по мере их возникновения. Осознание того, что это может повлечь за собой убийство Ансельма, было неприятным, но неизбежным. Гайм знал в своем огрубевшем сердце, что, если возникнет такая необходимость, он не уклонится от нее.

Шипы, тянущиеся вдоль спины Бури, увеличились в размерах и количестве, что позволило компании закрепиться на этих полезных выступах. Естественно, Орсена сидела ближе всего к голове дракона, а Гайм расположился сразу за ней. Он обвязал талию несколькими ремнями и привязал их к шипам по обеим сторонам, чувствуя себя неудобно из-за постоянных подергиваний мышц огромного зверя под его задом. По тому, как Буря переминалась из стороны в сторону, он ощущал некоторую неприязнь к пассажирам.

«Она все еще привыкает к своему новому телу», — объяснила Орсена. «Не волнуйтесь. Она не собирается сбрасывать нас. По крайней мере, я так думаю».

“Паломник”, — серьезным голосом произнесла Ищейка. Повернувшись, Гайм на мгновение отвлекся на блеск металла, все еще впивавшегося в ее лицо, изрезанное шрамами от разрушения Утренней Звезды. Хотя пагубное влияние зачарованного оружия исчезло, его целебный эффект сохранился. Парадоксально, но, несмотря на уродство, Ищейка казалась на несколько лет моложе. Вновь обретенная жизненная сила, конечно, еще больше укрепила ее яростную решимость вернуть дочь, и она раздражалась из-за задержки в подготовке к этому странному путешествию. Крепко привязанная к груди Искателя, Лисса оскалила клыки, глядя на западные подступы к городу. Каракал издал предупреждающее шипение, когда Гайм заметил темное пятно на горизонте. Дождь затуманивал вид, но его опытный глаз сразу распознал большой отряд быстро приближающейся кавалерии.

«Держи курс восточнее, старина», — посоветовала Шавалла, ее острый взгляд моряка был прикован к другой орде, приближающейся к городу с востока.

«Гултаны здесь», — сообщил Гайм Орсене. «Значит, нам здесь не место».

Кивнув, Орсена наклонилась вперед, чтобы погладить шею Бури. «Лучше держитесь...», — начала она, оглядываясь через плечо, но реакция дракона сделала предупреждение бессмысленным. Прыжок зверя был настолько внезапным и резким, что Гайм едва не выпал со своего места. Его товарищи вскрикнули от удивления и ругательств, когда крылья Бури с мощным гулом взмахнули в воздухе, поднимая их выше. Оказавшись в воздухе, она повернула свое тело на запад, и многочисленные святыни и храмы Нахоссы расплылись под ними, внезапно сменившись зелено-желтой равниной Бессолнечных Степей. Вскоре в поле зрения появилась приближающаяся орда гултанов, и Гайм увидел, как навстречу дракону взметнулся град стрел. Несколько дополнительных взмахов крыльями вынесли их за пределы их досягаемости, и вскоре огромная масса всадников стала лишь пятном на лугах. Гайм задался вопросом, что теперь племена гултанов сделают с Нахоссой, когда их ярость преодолела многовековой страх перед проклятым городом. Разрушат его до основания, возможно? Если так, то он счел бы это подходящим концом для места столь безудержного кровопролития.

Пока они летели, порывы ветра затрудняли беседу, хотя он слышал, как Шавалла и Лорвет отпускали едкие замечания по поводу холода. Наклонившись вперед, Гайм крикнул Орсене на ухо: «Сколько еще?»

Она ответила, пожав плечами и крикнув в ответ: «Я не навигатор».

Он знал, что часть Третьего моря, отделяющая Алцедон от Эбернийского полуострова, не особенно широка по меркам большинства мореплавателей, но не имел ни малейшего представления, сколько времени потребуется крылатому существу, чтобы пересечь ее. Несколько сбивчивых восклицаний донесли вопрос до Шаваллы, но ее ответ оказался разочаровывающим: «По моим прикидкам, при такой скорости — два дня».

Слишком долго, — заявил Лакорат с несвойственной ему серьезностью. Осквернитель откроет его к следующему рассвету, если не раньше.

Последовало еще более трудоемкое общение, пока Гайму не удалось передать Лорвету необходимые инструкции. Оглянувшись, он увидел, что лицо друида исказилось в мрачной покорности судьбе. Тем не менее, он кивком подтвердил приказ, прежде чем согнуться еще ниже и крепче сжать веревки, связывающие его.

«ДЕРЖИТЕСЬ!» — проревел Гайм, повторяя действия друида. Мгновение спустя налетел шквал. Буря издала встревоженный крик, когда ее крылья наполнились мощным порывом ветра. Дракон закачался под натиском, хлеща хвостом и махая крыльями, больше напоминая лист во время бури, чем существо, рожденное для небес. Несколько раз Гайм чувствовал, как узлы его ремней ослабевают, и хватался руками за шипы существа, чтобы не сорваться от порывов ветра. Он мельком видел мир внизу, наблюдая, как сквозь облака просвечивают залитые солнцем волны. Рев в ушах заглушал все звуки, и только благодаря тому, что Ищейка настойчиво толкала его коленом в спину, он понял, что что-то не так.

Обернувшись, он увидел маленькую фигурку, падающую сквозь облака за извивающимся хвостом Бури. Лексий! К счастью, Лорвет тоже заметил бедственное положение ученого и успокоил ветер. «Ниже!» — крикнул Гайм в ухо Орсене. «Мы должны его поймать!»

Сложив крылья, Буря спикировала сквозь облака. Гайм сморгнул влагу с глаз, лихорадочно ища Лексия, но не нашел никаких следов. Мысль о том, что им придется сразиться с Осквернителем, лишившись самого знающего ученого в мире и Зуба Кракена, вызвала отчаянное волнение в груди Гайма. Поэтому он с огромным облегчением увидел яркую вспышку молнии в нескольких сотнях футов под правым крылом дракона.

«Вон там!» — крикнул он Орсене, указывая пальцем, но Буря уже разворачивалась, снова расправляя крылья. Они пронеслись через последний слой облаков и оказались в чистом воздухе, под ними расстилалась сверкающая синева Третьего моря. Лексий был лишь маленькой пылинкой на фоне его необъятности, его вращающаяся фигура увеличивалась по мере того, как дрейк сокращал расстояние. Гайм мог видеть белые гребни волн и прикинул, что расстояние между ними и водой составляло менее пятидесяти футов к тому моменту, когда Буря подхватила ученого в воздухе.

Когда дракон взмыл выше, Гайм вытянул шею, чтобы посмотреть на Лексия, свисающего из его когтей. Несмотря на явное измождение, тот крепко держал Зуб Кракена, все еще светящийся от недавнего выброса силы. И его хватка не ослабевала до конца полета к вечному Валькерису.