"Я подумал, что это как раз то, что тебе нужно". Линтия смотрела на предложенный тулвар, нахмурив брови, пока Гайм не добавил: "Теперь это просто металл. Все следы проклятия исчезли".

Взяв оружие, принцесса подняла его так, чтобы поймать лучи восходящего солнца, и поджала губы, восхищаясь совершенством клинка. Внизу, под ней, остатки королевского воинства копали ямы, в которых должны были покоиться многочисленные трупы. По подсчетам Орсены, чуть меньше половины из них пережили Дорогу Бурь и последующую битву при Нахоссе. Учитывая, с какими трудностями они столкнулись, Гайм считал это выдающимся достижением, в немалой степени благодаря лидерству Линтии.

Гораздо меньшее число выживших мятежников расположилось лагерем в четверти мили к западу. Когда королевское войско вышло на площадь и обнаружило своих врагов ошеломленными и беззащитными, произошло несколько внезапных казней. Гнев по поводу массовых убийств, свидетелями которых они стали во время марша из Крезтины, все еще не угас. Линтия быстро положила этому конец, постановив, что мятежники действовали под влиянием мерзких чужеземных чар и потому подлежат амнистии. Но мятежный контингент по-прежнему оставался обездоленным и измученным. Некоторые из них были потеряны из-за постоянных рыданий, и в течение следующей ночи десятки людей покончили с собой, в то время как другие просто разбрелись по степи, вопя от безумия.

"Некоторые еще могут сражаться, - сказал Гайм, указывая на лагерь мятежников. "Они понадобятся вам на обратном пути. Гултаны будет жаждать отомстить за вторжение. Возможно, Королевскому войску предстоит еще одна битва, прежде чем все закончится".

Линтия опустила тулвар и, нахмурившись, посмотрела на него. "Без своего генерала, я полагаю?"

"Наш контракт выполнен, Ваше Высочество. И Ультрия Орсена уверяет меня, что все обязательства Дома Карваро будут выполнены в полном объеме".

На ее губах появилась мрачная улыбка, когда она оглянулась через плечо на Селезиум. "Врата Инферно. Вы все еще должны найти их".

"Мы найдем. Хотя, где искать - это насущный вопрос".

"Я бы с радостью помогла тебе, но мои дела дома. Кроме того..." Она повертела в руках тулвар, и лезвие блеснуло на солнце. "Без демона, обитавшего здесь, я вряд ли смогу быть полезной".

"И, если позволите, я спрошу, какие у вас дела дома?"

Линтия перевела взгляд на Дорогу Бурь, и обреченно вздохнула. "Вернуться в Крезтину. Дождаться смерти отца. Убить моего брата. И занять трон. С такой армией за моей спиной, кто посмеет выступить против меня?"

"Похвальные амбиции. Хотя, если позволите, я дам вам несколько советов на прощание, как ваш генерал и человек, который видел взлет и падение многих монархов?"

Вскинув бровь, она кивнула, чтобы он продолжал.

"Вы, возможно, считаете нужным подождать, прежде чем убить своего брата, но он не станет медлить с убийством вас. Змея знает, как важно нанести удар первой".

"Мудрые слова, как всегда". Линтия натянуто, почти с сожалением улыбнулась и начала спускаться с площади. Сделав несколько шагов, она остановилась и повернулась к нему со смесью уважения и вины в напряженных чертах лица. Он услышал в ее голосе легкую дрожь, когда она заговорила. "Конечно, я желаю вам успеха. Кроме того, я не настолько горда, чтобы притворяться, будто следование собственному пути не пугает меня. Но дорога, по которой вы идете, ведет только к еще большему этому". Она подняла руки, указывая на множество тел, все еще лежащих на ступенях и площади. "И я не могу с этим смириться. Я искренне надеюсь, что, если боги будут благосклонны ко мне, кровь моего брата станет последней, которую я пролью в своей жизни. Всего хорошего, генерал".

"Не совсем так", - задумчиво произнес Лексий, поглаживая пальцем подбородок и рассматривая парящий в воздухе осколок мрамора. "Если бы ты могла повернуть его немного влево, Ультрия".

Орсена должным образом изменила угол наклона Клинка Заклинателя, направляя клетку света, опутавшую осколок, чтобы переместить его в новое положение. На самом деле камень представлял собой совокупность мелких фрагментов, найденных и собранных магией Умельца. Демон Орсены обладал уровнем понимания формы и строения, намного превосходящим человеческий разум. За два дня, прошедшие с тех пор, как принцесса Линтия отбыла с Королевским Войском, Лексий и Орсена тщательно изучили останки, оставленные Осквернителем за мгновение до исчезновения Экири. Они быстро пришли к выводу, что фрагменты представляют собой обширную коллекцию мраморных табличек с надписями, которые покрывали стены этого помещения. На тех фрагментах, которые им удалось восстановить, была выгравирована архаичная форма алцедонского письма, а также различные причудливые изображения смерти и увечий.

"Интересно, - пробормотал Лексий, присматриваясь к фрагменту. Гайм уже знал, что не стоит торопить ученого, но Ищейка не была столь осмотрительна.

"Интересно или нет, - проворчала она, скрестив руки на груди, и ее покрытое шрамами лицо стало суровым от нетерпения, - но говорит ли это нам о том, где она находится?"

Лексий не был склонен к гневу, но его увеличенные глаза выдавали некоторое раздражение, когда он повернулся к заклинательнице зверей. "Задача сложная", - просто сказал он, прежде чем продолжить осмотр.

Шрам Ищейки сморщился, когда она нахмурилась еще сильнее. Рана быстро затянулась, как полагал Гайм, благодаря длительному воздействию множества осколков Утренней Звезды, вонзившихся в ее плоть. Тем не менее, рана была глубокой, и ее лицу уже никогда не вернуть себе прежнюю гладкость и скульптурную красоту. Это, похоже, ничуть ее не волновало. На протяжении многих лет ее единственной целью были поиски дочери, и то, что ее лишили награды после того, как она подошла к ней так близко, сильно огрубило ее и без того воинственный характер.

"У нас нет времени на ваши ученые поблажки..." - начала она и раздраженно замолчала, когда Гайм коснулся рукой ее плеча.

"Думаю, стоит подышать свежим воздухом", - сказал он, кивнув головой в сторону двери.

Оказавшись снаружи, на холодных степных ветрах, Ищейка обхватила себя руками, ничего не говоря, что стало ее привычкой в промежутках между приступами гнева. Неподалеку Шавалла и Лорвет сидели у костра, угли которого разбрасывал ветерок, а Ансельм бродил по краю площади, окидывая взглядом равнину за городом. Они жили в постоянном ожидании появления гултанов, но пока конные племена продолжали сторониться божественного города. Лорвет предположил, что их шаманы посоветовали держаться подальше от места, столь богатого недавно высвободившимся колдовством. Если это правда, рассудил Гайм, степняки оказались мудрее, чем он думал.

"Они найдут ее, - заверил он Ищейку. "Просто нужно время".

"Которого у нас мало", - парировала она, затем закрыла глаза, чтобы успокоиться. Когда она заговорила снова, страх сменился гневом. "Ты слышал ее. Ты слышал, что она мне сказала".

"Я слышал, что заставил ее сказать Осквернитель. Ты видела, как это было с Королем Мятежников. Освободившись, он стал самим собой. Экири живет, хотя и в плену".

"Королю Мятежников пришлось умереть, чтобы стать свободным".

"Мы найдем способ. Мы всегда находим". Это прозвучало неубедительно даже для него самого, но это было все, что он мог ей предложить.

Ищейка опустила голову и крепче обняла себя за плечи. Слова, которые она собиралась произнести, не успели прозвучать, как из тени выскочила Лисса и бросилась к ней в объятия. Как обычно, каракал исчез накануне битвы, чтобы вернуться на следующий день. Гайм предпочел не задумываться о том, почему он казался таким упитанным.

Он видел, как Ищейка боролась со слезами, как кошка терлась мордочкой о подбородок хозяйки, и все следы ее прежнего беспокойства исчезали. Гайм предположил, что это значит, что магия Утренней Звезды покидает заклинательницу зверей. Это также означало, что ее чудесное исцеление, вероятно, завершилось, но он все равно счел это хорошим знаком.

Не совсем, мой повелитель, - доложил Лакорат. В ее венах все еще теплится след. Вероятно, она проживет намного дольше естественного срока жизни смертных, если, конечно, за это время не наступит конец света.

"Эй!" Гайм увидел Орсену, стоящую в дверном проеме и подзывающую их всех. "Похоже, мы что-то нашли".

"Валькерис". Лексий провел пальцем по письменам, высеченным на камне. Умелец убрал свою магию, и фрагменты теперь лежали на полу в беспорядке. "На самом деле, - продолжил ученый, - буквальное значение - "Место Всех Зол и Обмана", что в древнем переводе с алцедонского означало "Валькерис". Их обида на то, что их завоевали, никогда полностью не угасала..."

"Лексий", - вклинился Гайм.

"О, простите". Ученый поднялся на ноги, смахнув пыль со своей серой мантии. "В общем, я считаю, что эти рисунки были созданы в память об исчезновении Врат Инферно из этой башни. Жрецы, которые вырезали их, верили, что их многочисленные жертвоприношения богам помогли достичь такого результата. Более того, боги сочли нужным напомнить о существовании врат своим ненавистным завоевателям, перенеся их в Валькерис. Любопытно, что, если мои расчеты верны, дата этого перемещения совпадает с началом периода, известного как Великий упадок - постепенный распад Валькеринской империи".

Что за чушь собачья, - фыркнул Лакорат. Скорее, они просто переместились сами по себе, а позже придумали объяснение. Впрочем, в этом есть смысл, учитывая, что Врата притягиваются силой. Учитывая все обстоятельства, мне кажется, что сердце того, что когда-то было величайшей империей в мире, возможно, было первым местом, где нам следовало бы искать.

"Валькерис", - повторил Гайм, и в его памяти всплыли образы тесных, вонючих многоквартирных халуп, где люди умирали как от голода и болезней, так и от повсеместного беззакония, царившего на улицах. В некоторых кварталах сохранились следы давно угасшей славы, но мысль о том, что портал между этим миром и Инферно находится где-то среди этого бесконечного лабиринта трущоб и руин, казалась абсурдной.

"Где именно?" - спросил он Лексия, и ученый ответил виноватым покачиванием головы.

"Сомневаюсь, что жрецы знали об этом или заботились, милорд".

"Навигатор сможет найти их", - сообщила Шавалла. "В конце концов, они будут там, где находится Осквернитель".

"А это значит, что он, возможно, уже занят открытием этой чертовой штуки", - отметил Лорвет с мрачной гримасой.

"Она так не думает". Шавалла нахмурилась, сжимая рукоять Алого Компаса. "Если бы он это сделал, мир уже начал бы меняться. Однако она уверена, что он близок к этому. Возможно, до их обнаружения остались считанные часы".

"Было бы очень удобно, если бы мы могли делать то, что умеет он", - заметил Лорвет. "Преодолевать тысячи миль в мгновение ока".

"Он может разыграть эту карту лишь раз в столетие", - сказал Гайм, вспомнив слова Аркелиона с Призрачного острова. "Он потратил тысячи жизней, чтобы добраться сюда, зная, что сможет перенестись к вратам, как только обнаружит их местоположение".

"Раз в столетие или нет", - проворчала Ищейка. "Он там, в Валькерисе, Экири все еще в его руках, и врата в пределах досягаемости, а мы здесь, и у нас нет возможности добраться до него".

"Вообще-то, - задумчиво произнесла Орсена. "Кажется, у меня есть идея на этот счет".