Он велел Лексию остаться с Ансельмом и стал поспешно выбираться из подземной гробницы, торопливо преодолевая ступени, ведущие из склепа в башню. Склеп усеян десятком или более убитых умертвий, каждое из которых было аккуратно обезглавлено. Орсена стояла среди этих голов и тел, в ее руке мерцал Клинок Заклинателя. Он увидел, как черная кровь впиталась в сверкающую сталь, когда демон внутри нее насыщался.

Заметив Гайма, Орсена вытерла брызги крови со своего лица и с легкой улыбкой подняла меч. "Ей нравится, когда я танцую, - просто сказала она.

Веселье внезапно исчезло с ее лица, когда сверху донесся оглушительный, нестройный стук. Гайм понял, что это звук падения множества тел на верхний этаж, означающий, что муравьеподобная масса упырей, поднимающихся на башню, уже достигла вершины. Через несколько секунд они скатились по лестнице уродливой, корчащейся толпой. Видя, с какой энергией они размахивают когтистыми руками и разевают шипящие рты, Гайм почувствовал, что их жажда крови возросла еще больше.

Глефа призывает на помощь своих приспешников, пояснил Лакорат. Он презрительно вздохнул, когда Гайм поднял Безымянный Клинок и бросился к подножию лестницы. Твари, они всегда такие мерзкие на вкус.

Первый удар рассек четверых мертвецов по пояс, а следующий превратил их в куски дергающегося мяса, валяющиеся на полу. Гайм не обладал артистизмом Орсены и взялся за дело с яростью воина. Он взмахивал мечом снова и снова, без передышки, и вся боль, которая отмечала его возраст во время вынужденного молчания Лакората, теперь исчезла. Трупная желчь и запекшаяся кровь фонтаном хлынули на стены, в то время как меч описывал непрерывную светящуюся дугу. В конце концов, сам вес расчлененных тел заставил его отступить, и твари посыпались с лестницы, словно кишки из распоротого живота.

Гайм развернулся и одним ударом скосил дюжину, но их было так много. Одному из них удалось схватить его за руку когтистой лапой, лишенные плоти кости разорвали рукав, задевая плоть под ним. Взмах Безымянного Клинка быстро отсек эту руку и голову, но отвлекающий маневр позволил другим пройти мимо него.

От порыва ветра, за которым последовал громкий хлопок, у Гайма зазвенело в ушах. Обернувшись, он увидел, что в схватку вступило новое существо. Это была пародия на человеческую фигуру, почти семи футов ростом, состоящая из туловища и конечностей, но без головы. Когда оно взмахнуло рукой и бросилось в толпу тварей, круша плоть и кости, как сырые ветки, Гайм увидел, что конечность целиком состоит из раскрошенного камня.

Части тела разлетелись в разные стороны, когда существо бросилось в гущу тварей, каменные лапы размахивали, сея хаос. Гайм увидел Орсену, стоящую посреди голого участка пола, каменные плиты которого, по-видимому, были вырваны для создания ее последней скульптуры. Она сурово и непоколебимо смотрела на мародерствующее создание, направляя его на путь разрушения. И все же, даже такое могущественное заклинание не смогло сдержать этот прилив. Твари набросились на каменное чудовище, раздирая зубы и кости, пытаясь разорвать его неподатливую плоть. Чудовище со свирепым остервенением крушило и ломало кости, но в конце концов вес плоти привел его к падению. Упыри, сдирая кожу со своей гниющей плоти, просовывали конечности в щели между камнями существа и разрывали их на части.

Услышав вздох Орсены, Гайм повернулся и увидел на ее лице гримасу разочарования. "Видимо, даже у демонической магии есть пределы", - сказала она ему.

С разрушением ее творения последняя преграда была убрана с пути наступающих мертвецов. Однако теперь, когда победа была близка, их охватила странная нерешительность. Вместо того чтобы броситься на живых, они остановились, дергаясь и подрагивая, а зеленое свечение в их глазах мерцало, подобно тому, как мерцала Глефа в гробнице внизу.

Похоже, призрак хорошо сопротивляется, заметил Лакорат. Хотя я бы сказал, что шансы все еще против него.

"Назад!" Гайм крикнул Орсене, и они оба отступили, чтобы встать перед отцом Лотаром и Гэлвином. Каким-то образом оруженосец все еще цеплялся за жизнь, даже попытался подняться и дотянуться до своей алебарды, хотя ему удалось лишь слегка коснуться рукояти, прежде чем провалился в бесчувственную дрему.

Отец Лотар, опираясь на свою суковатую трость, встал между Гаймом и Орсеной. Сержант Тухмель и молодой солдат из южного пролома заняли место справа от Гайма, а Ищейка и Лорвет расположились слева от Орсены. Лисса присела между заклинателем зверей и друидом, обнажив клыки и выгнув спину дугой.

"Остались еще ветры, мастер друид?" спросил Гайм у Лорвета, вызвав у серолицего друида слабый смешок.

"Всего пара, Ваша Светлость". Он поднял руки в знак готовности, но остановился, когда Гайм покачал головой.

"Подожди, пока они нападут", - сказал он, глядя на стоящую перед ними стену мертвецов. Умертвии уже заполнили комнату, еще больше их было на ступенях, и все они шатались, а в глазах мерцал изумрудный свет.

"Всегда лучше наносить удар, когда добыча отвлечена", - заметила Ищейка.

Гайм перевел взгляд на дверь, все еще запертую ветхой конструкцией из гвоздей и дерева. "Ультрия, - обратился он к Орсене, - ты сможешь трансформировать это достаточно быстро, чтобы мы смогли выбраться?"

Она задержалась на мгновение, чтобы изучить барьер, и слегка поморщилась, когда в ее руке блеснул Клинок Заклинателя. "Она бы предпочла сделать что-нибудь из всех этих разрозненных костей, - сказала она, - но да, это можно сделать".

"Мастер друид", - Гайм отвёл меч назад, готовясь к удару. Никто не мог сказать, когда к тварям вернется жажда крови, и у него было чувство, что у них на это есть всего несколько секунд. "Если бы ты мог попытаться проложить нам путь. Ищейка, отец Лотар, присмотрите за оруженосцем..."

Он умолк, когда по тварям пробежала новая волна возбуждения, каждый из них принял жесткую позу, выгнув спину дугой, свет в их глазах разгорелся ярче, чем когда-либо, и казалось, что зеленый огонь полыхает в каждом черепе. А потом, как один, они лопнули. Голова каждого существа взорвалась радужным цветком, и эта вспышка заставила Гайма отвести глаза и поднять руку, чтобы защититься от осколков костей.

Когда он снова взглянул на них, одни мертвецы лежали толстым ковром из недвижной плоти, а другие безжизненные трупы сползали вниз по кровавой массе, заполнившей лестничный пролет. Ни одна конечность не дергалась, не было слышно ни звука, кроме чавканья и падения шлепков желчи и крови, капающих с потолка.

Снизу послышались шаги: по ступеням из склепа поднималась фигура. Казалось, сэр Ансельм Чаллис умудрился состариться на десять лет за те короткие мгновения, что прошли с тех пор, как он оставил его в гробнице. Он также, казалось, прибавил в росте на дюйм, хотя Гайм посчитал, что это из-за изменившейся осанки рыцаря. Его спина стала более прямой, а взгляд - более пристальным, что также свидетельствовало о знании, которое было далеко за пределами его возраста. Его длинный меч был убран в ножны, а в руке он держал Глефу Некроманта, клинок которой теперь излучал гораздо более приглушенное зеленое сияние.

Он бросил на массу тел лишь беглый взгляд, прежде чем подойти к ним, целеустремленно прокладывая себе путь через трупы. Его взгляд был прикован к Гэлвину, глаза сужены, а рот сжат в жесткую линию. Оруженосец все еще лежал в беспамятстве, хотя Гайм заметил, что серая бледность его кожи немного уменьшилась. Кроме того, уродливые темные прожилки тлена, пробивавшиеся из-под повязки на шее, теперь исчезли.

"Отец Лотар, - произнес Ансельм, его голос звучал мягко и сипло, так непохоже на его обычный вежливый и серьезный тон. "Ваш печальный долг - доложить королю и церкви, что сэр Ансельм Чаллис и большинство его людей пали, защищая крепость Блэкфайр от армии мятежников, использующих мерзкую магию. Вы доставите этого человека домой и передадите его на попечение леди Эльсиноры. Скажите ей, что таково было предсмертное желание сэра Ансельма".

На лице Лотара отразилось желание возразить, ибо клятвенный долг священника - не лгать. Тем не менее, он ответил серьезным и молчаливым кивком.

"Итак, капитан, - сказал Ансельм, переведя взгляд на Гайма. "Наш ученый друг сказал мне, что вы приступили к выполнению очень интересной миссии..."

"Что вы расскажете церкви?"

"То, что просил меня передать этот прекрасный молодой рыцарь", - ответил отец Лотар, закрепляя цепь на заднем борту повозки. По указанию Ансельма Гэлвин лежал на дне повозки, завернутый в одеяла и накачанный лекарствами, чтобы не просыпался. Он не пришел прощаться ни со священником, ни с оруженосцем, предпочитая посвятить свой труд погребению множества мертвых на погребальном костре, который теперь пылал на перешейке. В останках упырей не было ничего живого, но предать их огню все же было разумной предосторожностью.

Лотар сделал паузу, чтобы окинуть Гайма долгим и внимательным взглядом. Наконец он вздохнул и сказал: "Думаю, будет лучше, если правда о том, что здесь произошло, останется невысказанной и незаписанной. Если епископы узнают о Семи Мечах, они могут решиться на неразумные поступки, тем более, если они узнают, что Разрушитель все еще ходит по этой земле".

Услышав это, Гайм приподнял бровь, удивленный еще больше тем фактом, что в его груди не возникло желания прикончить священника.

"Твой голос был хорошо слышен из склепа", - пояснил Лотар. "Подумать только, я путешествовал рядом с худшим из королей и ни о чем не подозревал. Я знал, что у тебя есть скрытый мотив для прихода сюда, но это..." Он замолчал, покачав головой, на его лице было написано суровое осуждение и обвинение. И все же Гайм не испытывал желания убить его. Возможно, потому, что он был таким решительным во время всего этого, или потому, что не видел истинной злобы в этом священнике, хотя раньше он позволял себе видеть только ее.

Поэтому он просто пожал плечами и сказал: "Это опасное знание, отец".

"Все знания опасны, Ваше Высочество".

Лотар позволил своему взгляду задержаться еще на мгновение, а затем двинулся к передку повозки, заняв свое место у упряжи рядом с Тухмелем и молодым солдатом. Все лошади и волы были убиты упырями, и у них не было других средств, чтобы увезти внушительную персону Гэлвина подальше от долины.

"Давайте-ка, сыновья мои, - сказал Лотар, налегая всем весом на ярмо и приводя повозку в движение. "Возможно, это место больше не проклято, но божественное руководство Воскресших подсказывает мне, что лучше не задерживаться рядом с этой крепостью."

Милосердие, мой повелитель? спросил Лакорат, когда повозка тронулась с места. Как это нехарактерно для Разрушителя, великого гонителя всех священников.

Гайм смотрел вслед повозке, пока она не достигла вершины западного холма и не скрылась из виду. "Ты никогда не был просто моей ношей, не так ли?" - спросил он демона. "Ты был моим поводком. Намордником для разъяренного чудовища, которое могло убить весь мир".

Наверное, задумался Лакорат. В каком-то смысле.

"Почему? Разве твоя природа не в том, чтобы наслаждаться разрушением?"

По моему опыту, простое разрушение - в конечном счете пустая забава. Я нахожу, что мои удовольствия проявляются во многих и разнообразных формах. Большинство из них, должен признаться, после очень долгого существования, возникли за сравнительно короткое время моего путешествия с тобой. Кроме того, я не твой раб, вынужденный исполнять твои прихоти, будь то убийственные или благодетельные. Он ненадолго замолчал, а когда заговорил снова, в голосе демона звучали насмешливые нотки, которые Гайм так хорошо знал. Значит, ты скучал по мне?

"Но вы не до конца понимаете назначение Семи Мечей, сир?" Употребление рыцарем этого почетного обращения, вкупе с его пристальным взглядом и мягким голосом, обескураживающе знакомыми, заставило Гайма задуматься, действительно ли душа, с которой он беседовал, была сэром Ансельмом Чаллисом.

"Я знаю, что выполнение этого задания снимет проклятие, которое привязывает нас к этим клинкам, - ответил Гайм. "Уже одно это делает эту миссию стоящей".

"А если миссия окажется плачевной, что тогда?"

Впечатление от разговора с Лорентом, а не с Ансельмом, стало еще сильнее. Лорент никогда не уклонялся от постановки сложных вопросов, хотя и всегда с ожидаемым почтением. За два дня, прошедшие с тех пор, как они начали свой путь из крепости Блэкфайр, Гайм не стал расспрашивать рыцаря о его борьбе с демоном, вселившимся в Глефу Некроманта. Единственный намек на эту тему был встречен мрачным взглядом и обиженной гримасой, характерными для Ансельма, потому что Лорент никогда не был таким грубым. Было ясно, что призрак его бывшего товарища помог справиться с демоном, но был ли он изгнан? И много ли осталось от Лорента или Ансельма? Гайм подозревал, что рыцарь и сам не уверен.

"Значит, она так и останется невыполненной", - просто сказал ему Гайм. "Куда бы ни привело это путешествие, я дал обещание Ищейке, что Экири будет ей возвращена. Если ничего другого не остается, я прослежу, чтобы это было сделано".

"Значит, достойное задание".

"Думаю, да. Для меня будет честью отправиться вместе с вами, если вы согласитесь".

"Значит, у меня есть выбор?"

Гайм наклонил голову к сидящим вокруг костра. Они взяли курс на юго-восток от замка, ориентируясь по карте. Хотя она снова превратилась в беспорядочное нагромождение закрученных линий, большинство из них шло дугой в этом направлении. Страна радовала глаз: пологие холмы и ухоженные поля, усеянные фермами и деревнями. Люди, которых они встречали, не были ни враждебны, ни приветливы - кто же не отнесется с подозрением к путникам из проклятой долины?

Они разбили лагерь на вершине пологого склона, на расстоянии целого дня пути от крепости Блэкфайр. Разговоры были приглушенными, поскольку усталость Лорвета еще не до конца прошла. Ищейка погрузилась в молчаливое, хмурое раздумье, не сводя глаз со спящей Лиссы на своих коленях, которую она поглаживала. Орсена и Лексий согласились нарушить тишину, но их тихие слова были обращены к духам, обитающим в их мечах.

"Эти люди следуют моим путем по своим собственным причинам, - сказал Гайм Ансельму. "Я не принуждаю их, да и не смог бы, если бы захотел, ибо все они могущественны. Как и вы, милорд".

Ансельм отвел взгляд, его рука скользнула к рукояти меча некроманта. Он нашел подходящие для него ножны среди убитых, а свой длинный меч теперь носил за спиной. Гайм видел слабое свечение, исходившее от края ножен Глефы, и знал, что то, что таилось в ее стали, говорит в сознании Ансельма. И снова Гайм воздержался от вопросов. Носить проклятый клинок - задача не из легких, и у него росло подозрение, что этому рыцарю придется труднее, чем остальным.

"Мы..." начал Ансельм, затем сделал паузу, и на его лице промелькнуло раздражение, после чего он продолжил. "Я пойду с вами, сир".

"Думаю, я бы предпочел, чтобы вы и дальше называли меня капитаном", - улыбнулся ему Гайм, поднимаясь от костра. "Я уже очень давно не король".

Отойдя от лагеря, он развернул карту и встал на точку обзора, с которой открывался вид на юг. Он надеялся, что заколдованная карта поможет ему разобраться в ситуации, когда они окажутся далеко от замка и его призраков, но все, что он видел, — это еще более расплывчатое переплетение слабых линий.

Простым решением было бы выбрать направление и идти до тех пор, пока эти каракули не обретут смысл, заметил Лакорат, чувствуя нарастающее разочарование Гайма. Конечно, на это могут уйти годы.

"Интересно, может быть, это замысел демона из Хрустального Кинжала", - размышлял Гайм. "Чтобы создать такую ловушку, Калтраксис должен быть демоном с большими способностями и хитростью".

При упоминании этого имени меч на спине Гайма дернулся. Это было совсем не похоже на обычный треск или вибрацию. Скорее судорожный рефлекс, порожденный беспричинным страхом. Он почувствовал, как в наступившей тишине Лакората охвачен ужасом, почти паникой.

Гайм ничего не сказал, ожидая, пока меч и демон успокоятся. Когда тот заговорил в следующий раз, голос Лакората был очень спокойным и лишенным эмоций. Так зовут демона из Хрустального Кинжала?

"Да. Лорент узнал его, когда Экири пришла сюда. Ты знаешь это...?"

Не повторяй его! Лакорат захлебнулся от гнева. Имена обладают силой, я говорил тебе это бесчисленное количество раз.

"Как пожелаешь". Гайм вытащил Безымянный Клинок и приложил его к ладони, наблюдая, как голубое свечение разливается по стали с гораздо большей интенсивностью, чем обычно. "Кто или что это?" он спросил. "Этот демон, который тебя так пугает".

Ты помнишь Безумного Бога? Лакорат издал прерывистый горький вздох, полный мрачных воспоминаний. Этот гораздо хуже. Но, по крайней мере, теперь у меня есть представление о том, куда приведет нас это путешествие, мой повелитель. Тебе следует сжечь эту карту. Сейчас она тебе не поможет. Наш противник использовал ее, чтобы заманить нас в замок, а значит, ей больше нельзя доверять. Кроме того, я знаю, куда нам нужно идти.

"И куда это?"

Туда, где меня заманили в это жалкое царство смертных и их бесконечной мелочной борьбы. Где меня, как самого глупого козла, привели в ловушку с наживкой. Где я был заключен в этот меч. Нам нужно направиться на юг, к дальним пределам Аксунт Нуарема, где находится регион, известный как Море Скорби.