"Как это происходит? Будь добр, напомни мне".

"Д-доброму человеку не нужны... богатства, только... только общество душ, достойных его д-доброты".

Голоса эхом разносились по пещере Полумесяца, тихо произносимые, но отчетливо слышимые. Запинающиеся, полные муки интонации Книжника были легко узнаваемы, когда он, спотыкаясь, читал Священное Писание Воскресших. Другой голос удивлял своей человечностью, ему не хватало неестественного резонанса, которого ожидал Паломник.

"Да, - сказал он, слабея от размышлений. "Вот и все. Скажи мне, ты хороший человек?"

"Я... я... служу Церкви Воскресших..."

"Я приму это как "нет"".

Крик был самым громким из всех, знакомый пронзительный визг, который бывает только при горении. Он длился достаточно долго, чтобы Паломник и Ищейка успели отойти от входа и попасть в матрицу диагональных колонн. Он жестом велел ей остановиться, когда впереди показалась голая каменная площадка. На нем не было ни одной детали. Ни статуй, ни трона, на котором восседал бы Безумный Бог. Просто длинная аллея, пустая, если не считать двух фигур в центре. Над ними возвышалась сложная сетка балок и столбов, которые поддерживали существование этого невозможного сооружения. Паломник предположил, что то, как даже тихие голоса легко разносятся эхом по всему помещению, должно быть преднамеренным элементом дизайна.

К удивлению Паломника, Книжник стоял на ногах, а не лежал на полу в обмякшем состоянии. Судя по тому, как его обвисшие от ужаса черты лица смотрели на стоящего в нескольких футах от него человека в черной мантии, было ясно, что его удерживают в вертикальном положении по чужой воле. Руки Книжника были раскинуты, из красных пятен на его плоти поднимался дым, а в воздухе витал тошнотворно-сладкий запах обугленного мяса.

"Первый советник Второго Воскресшего", - сказал человек в черной мантии после минутного раздумья. Он был высок, но не чрезмерно, телосложение атлетическое, но не могучее. У него была бородка цвета перца на лице, которое казалось лицом красивого мужчины средних лет, черные волосы с серебряными прядями были зачесаны назад с гладкого лба. Одеяние было простым, без каких либо регалий. "Мне всегда нравилась его книга", - добавил он, махнув рукой на Книжника.

"Мудрый человек..." Книжник поперхнулся, выплевывая слова, слюна летела с губ, когда он пытался не блевать от вони собственной горелой плоти, "разве не ищете..." Он сделал паузу, тяжело сглатывая, черты лица сгорбились в ужасном ожидании: "...не ищите у богов помощи или... спасения..." Он попытался продолжить, но ужас взял верх над ним, и он задрожал, когда моча залила пол вокруг его ног.

"Никакого спасения от богов, да?" - повторил человек в черной мантии, поджав губы и подняв брови. "Не могу сказать, что я с этим не согласен. На самом деле, - он подошел ближе к Книжнику и нахмурился, изучая его лицо, - я считаю, что это настолько важно, что должно быть начертано на самом твоем черепе, мой верный друг".

Пилигрим рассчитывал насладиться зрелищем кончины Книжника, но, когда светящиеся красные буквы появились на его лысеющем затылке, прожигая путь к костям под ним, когда он пронзительно закричал, опустошая свои легкие, ему стало его жалко. Масштабы заблуждения этого человека были колоссальны, если он думал, что может молить подобное существо прекратить существование. Он был скорее сумасшедшим, чем фанатиком, а сумасшедших следует жалеть, каким бы заслуженным ни был их конец.

Голос заговорил, когда Книжник задергался и умер, все еще удерживаемый в вертикальном положении волей Безумного Бога. Вы становитесь сентиментальным, мой повелитель?

Тело Книжника отлетело в сторону, а человек в черной мантии сфокусировал взгляд на том месте, где за колонной притаились Паломник и Ищейка. "Выходите!" - приказал Безумный Бог. "Я хочу знать, кто привел изгнанника в мои владения".

Что ж, вздохнул голос, когда Паломник появился в поле зрения. Как-то неловко.

Человек в черной мантии бросил на Паломника короткий взгляд, а затем перевел глаза на меч у него на спине. "Приветствую тебя, Лакорат, - сказал он.

Мой господин, - ответил голос.

Безумный Бог поманил их ближе, и Паломнику ничего не оставалось, как подчиниться. Ищейка последовала за ним в нескольких шагах позади, остановившись на некотором расстоянии от лужи мочи, оставленной Книжником. Взглянув направо, Паломник увидел тело священника Воскресших, обмякшее в основании колонны, и дым, все еще поднимавшийся от букв, выжженных на его голове.

"Один из семи проклятых клинков", - сказал Безумный Бог, и Паломник обернулся, чтобы увидеть, что его взгляд все еще прикован к мечу. Он покачал головой и тихонько засмеялся. "Значит, такова была твоя судьба, когда Триумвират изгнал тебя из Инферно. Я счел бы ее достойной сожаления, если бы она не была так заслуженна".

Уверяю вас, цена за мои проступки была уплачена сполна, - ответил голос. Многократно.

"И все же ты остаешься запертым в этой безделушке и в рабстве у смертного". Глаза Безумного Бога с презрением метнулись к Паломнику. "Или ты каким-то образом обманом заставил его прийти сюда? Ты так хотел возобновить наше знакомство?"

До этого момента я не знал, кто такой Безумный Бог. Я подозревал, что ты можешь быть демоном Второго или Третьего Круга. Должен сказать, что найти здесь величайшего военачальника Первого Круга шокирует. Интересно, тебя они тоже изгнали?

Лицо Безумного Бога дрогнуло в легком раздражении. "Не испытывай меня, Лакорат. Прошли тысячелетия, но мое отношение к тебе не изменилось".

Паломник почувствовал, как меч переместился на его спине, словно извиваясь. Он обратил особое внимание на то, что голос промолчал.

"Ты", - рявкнул Безумный Бог, снова посмотрев на Паломника. "Полагаю, ты пришел просить о чем-то. Что именно?"

Паломник обменялся взглядом с Ищейкой. "Мы оба пришли молиться", - сказал он. "Наши молитвы разные..."

"Они всегда разные". Безумный Бог устало покачал головой и побрел прочь от них, сцепив руки за спиной, когда подошел, чтобы встать над трупом Книжника. "Этот, в своем безумном высокомерии, вообразил, что для того, чтобы изгнать меня из этого мира, ему достаточно изречь какую-нибудь банальность из священного писания своей церкви. Как будто я никогда не слышал этого раньше, как будто это не было заклинанием, пробудившим меня от моих собственных заблуждений.

"Столетия назад их миссионеры прибыли в мое королевство, чтобы распространить свои суетные попытки мудрости, и они действительно прижились. Те, кто раньше поклонялся мне, наслаждался жизнью в достатке и мире под моей благосклонностью, вместо этого стали поклоняться словам тех, кто притворялся восставшим из мертвых. Это... возмутило меня, привело в ярость. Поэтому я подарил их миссионерам их собственное священное писание, вбив его в их кости, чтобы они никогда не смогли от него избавиться. Это был неизбежно смертельный процесс, но когда он завершился, когда я вытравил все следы их ереси из моего владычества, я обнаружил, что моя ярость исцелила меня. Века, которые я провел здесь, были ложью, работой обезумевшего демона, возомнившего себя богом, а теперь ставшего разумным. Разве ты не убедился в этом?" - спросил он, снова обращаясь к Палрмнику. "Разве твой гнев не излечил тебя от заблуждений любви, Разрушитель?"

Он улыбнулся и, отойдя от тела Книжника, приблизился к Паломнику медленными и осторожными шагами. "Да, я знаю тебя. Легенда о короле Гайме, Разрушителе Северных земель, дошла даже до меня. Десятилетия назад несколько паломников пришли с мольбой о твоей смерти. Я отказал им, сочтя тебя слишком забавным. И вот теперь ты стоишь здесь и умоляешь меня снять с тебя этот меч, несмотря на неестественное количество лет, которые он тебе подарил, и все те чудесные вещи, которые ты с ним делал".

Его улыбка расширилась, когда Паломник ничего не ответил. "Разве ты не знала, что путешествовала с чудовищем?" - спросил Безумный Бог, обращаясь к Ищейке. "Он развлекал тебя по дороге рассказами о своих кровавых расправах? Невинных убивали всякий раз, когда его войско брало крепость или захватывало город. И чистки, конечно. Со всех этих священников Воскресших сдирали кожу, бичевали и сжигали по его приказу. К тому времени, когда все закончилось, когда тысячи людей лежали мертвыми, он провозгласил себя величайшим королем, которого когда-либо знали северные земли, после чего быстро исчез. Вы все это время пытались избавиться от меча, ваше высочество? Не могу сказать, что виню вас. Лакорат всегда был очень неприятной компанией".

Его взгляд сузился, задержавшись на Ищейке. Ее черты под однотонной раскраской напряглись под его пристальным взглядом, а глаза устремились на Паломника - то ли с осуждением, то ли с недоверием, он так и не смог определить. "А тебе нужно найти давно потерянного родственника", - сосредоточенно нахмурившись, сказал Безумный Бог. "Дочь, судя по всему. Украдена работорговцами, пока ты была в поисках новых зверей, с которыми можно подружиться. Не самая лучшая мать, не так ли?"

"Я должна искупить свою вину", - ответила она хриплым, но ровным голосом. "И я сделаю это, как только верну ее".

"Как благородно трогательно с твоей стороны".

Тогда Паломник увидел в нем демона, блеск жестокости в глазах, легкий хищный оскал, обнажавший зубы, казавшиеся острее, чем следовало. Безумный Бог не был ни безумцем, ни богом. Он был полностью вменяемым демоном с бесконечным запасом жертв, подпитывающих его жестокость.

"Но твоя молитва слишком обыденна", - сказал он, пренебрежительно махнув рукой. "Ты присоединишься к моему хору на стеклянном море - еще одна нота печали, услаждающая мой слух. А вот твою молитву, Король Гайм, - улыбка его расширилась, когда он посмотрел на Паломника, - я готов исполнить с лихвой".

"Я молюсь за нее, - сказал Паломник, шагнув к Ищейке. "Верни ей дочь. Если ты ответишь только на одну молитву, пусть это будет ее молитва".

"О, не будь утомительным". Улыбка Безумного Бога превратилась в оскал. "У меня нет терпения на тех, кто притворяется героем. И тебе это действительно не подходит".

"Нет, не подходит", - согласился Паломник. "Да, они называли меня Разрушителем, грозным королем северных земель, гонителем Церкви Воскресшей. Они убили мою жену, назвали ее шлюхой и еретичкой, привязали к колу и сожгли заживо, потому что она придерживалась лесных богов своего народа. И я заставил их заплатить. Я оставил за собой кровавый след и резню длиной в тысячу миль..." Он запнулся, правда почему-то застряла у него в горле - правда, которую он никогда не говорил даже самому себе. "Но дело было не в мече", - продолжил он, с трудом выдавливая из себя слова. "Да, я искал проклятый демоном клинок и использовал его, чтобы побеждать в битвах и убивать врагов, но я владел им, а он никогда не владел мной. Я заслужил это рабство и многое другое. Я молюсь не за себя, я молюсь за нее".

Безумный Бог удивленно приподнял бровь. "Ты думаешь, это тебя искупает? Это всего лишь мельчайшая крупица на весах, которые никогда не уравновесятся. История всегда будет называть тебя Разрушителем".

"История будет". Паломник кивнул Ищейке, которая теперь наполовину присела, готовая бежать или сражаться, хотя ни то, ни другое им бы ничего не дало. "Но она этого не сделает. Я молюсь за нее. Верни дочь этой женщины".

Безумный Бог поднял руки и медленно похлопал ими, звук каким-то образом ухитрялся разноситься эхом по просторам Полумесяца. "Чудесно", - сказал он, опустив руки на бока. "Как жаль, что нашего ученого друга нет в живых, чтобы записать это".

Его улыбка внезапно исчезла, и в одно мгновение с лица исчезли все следы человечности. Паломник видел, как под кожей этого существа проступают оттенки его истинной сущности: шипы, похожие на колючки, вздымаются, мышцы шеи напрягаются, в глазах появляются две маленькие, растущие красные точки, горящие, как угли в топке.

"Ты воображаешь, что здесь есть правила, смертный?" - спросил он голосом, в котором звериное рычание сочеталось с порывами раскаленного воздуха. "Ваши сородичи вызвали меня из Инферно в разгар моего безумия и сделали своим богом, думая, что очистили меня от моей природы, и по своей наивности назвали меня Прощающим". Он двинулся к ним, его голос звучал все громче, и он говорил в такт каждому шагу. "Они... превратили... меня... в… МЕРЗОСТЬ!"

Палрмник был вынужден прикрыть лицо от порыва воздуха, сопровождавшего его последний крик, достаточно горячего, чтобы на тыльной стороне ладони появились волдыри.

"Это мои владения, - продолжил Безумный Бог, теперь его глаза горели, а губы облизывало пламя. "Подчиняйся моим желаниям, моим стремлениям. Я желаю новый голос для моего хора, и я желаю твой меч. Я отниму его у тебя, как ты пожелаешь. Лакорат снова сможет служить мне, как в Инферно. А вы, ваше высочество, можете занять место моего Горнила. Вы убили его, так что это будет справедливо. Паломники все равно будут приходить, независимо от того, остался ли хоть какой-то остаток от Церкви Прощающего. Они будут проходить под твоим взглядом, и ты будешь их судить. Разве тебе это не нравится? Ведь именно в этом ты всегда был хорош".

Голос закричал пронзительным, отчаянным криком: вся уверенность и юмор исчезли, сменившись ужасом и паникой. Убей его! Я больше не буду его рабом! УБЕЙ ЕГО!

Казалось, лезвие само прыгнуло ему в руку, когда он потянулся за ним, и клинок опустился, сияющий, словно занавес белого огня, намереваясь разрубить Безумного Бога от макушки до паха. Это было похоже на удар по наковальне: лезвие отскочило от цели, не оставив даже царапины.

Безумный Бог улыбнулся и ткнул Паломника пальцем в грудь. Он отлетел в сторону, словно пораженный молотом, и, тяжело приземлившись, заскользил по гладкому мрамору пола, чтобы столкнуться с лесом наклонных колонн. Слишком оглушенный, чтобы пошевелиться, он мог только наблюдать, как Ищейка выхватила скимитар и с криком бросилась на Безумного Бога. Он рассмеялся, отшвырнув ее в сторону, отчего она кувыркнулась высоко над головой и ударилась о мрамор в двадцати шагах от него.

"А теперь, ваше высочество, - сказал Безумный Бог, бодрым, целеустремленным шагом направляясь к Паломнику. "Пришло время обучить вас вашим новым обязанностям..."

Его слова оборвались, когда что-то очень быстрое промелькнуло на краю поля зрения Паломника. Безумный Бог издал пылающий рев боли, опускаясь на колени и потянувшись за арбалетным болтом, вонзившемся ему в плечо. Жужжащий звук привлек внимание Паломника ко входу в Полумесяц. Игрок вернул себе и маску, и арбалет и стоял, орудуя лебедкой последнего с нечеловеческой скоростью, продевая тетиву в замок и вставляя новый болт на место за считанные секунды. Он нацелил его на Безумного Бога, когда тот снова зарычал, с трудом поднимаясь на ноги. Второй болт вонзился в его неповрежденное плечо со достаточной силой, чтобы отправить на спину.

Игрок перезарядил арбалет с той же неестественной быстротой, когда приблизился, чтобы встать над корчащимся телом Безумного Бога. Он уставился на фигуру в маске горящими ненавистью глазами, изрыгая проклятия на языке, которого Паломник никогда не слышал, но каждое слово причиняло ему острую боль.

Язык демонов, - сказал ему голос. Не предназначен для смертных ушей, мой повелитель. Смертные плохо на него реагируют.

Вызов Безумного Бога превратился в ревущий вопль, когда Игрок методично выпустил еще два болта в каждую из его ног. Затем Игрок заговорил, используя тот же вызывающий боль язык, голос переводил для удобства Паломника.

"Твое пребывание в смертном царстве окончено", - сообщил Игрок Безумному Богу. "Равновесие нарушено и должно быть восстановлено".

Четыре болта, вонзившиеся в плоть Безумного Бога, начали светиться: яркие точки света расцвели, а затем источили нити мерцающей энергии, которые мгновенно соединились вместе, образовав огненную клетку.

"Ты... - прорычал Безумный Бог, из его рта и ноздрей хлынуло пламя, - не имеешь ранга..."

"Триумвират приказывает мне". Игрок снова перезарядил арбалет и направил его на голову распростертого демона. "Наказание ждет тебя в Инферно".

Болт вонзился в лоб Безумного Бога, после чего его тело свело судорогой. Последний болт расцвел и вскоре присоединил свою инфернальную энергию к остальным, и Паломник увидел темное мерцание, распространившееся по полу под дергающимся телом. Сначала оно было неясным, но вскоре углубилось, а края затвердели, образовав портал, через который Паломник мог видеть далекие костры.

Игрок подошел к краю портала и снял маску, повернувшись к Пилигриму. Демонические черты были еще более уродливыми, чем при первом появлении. Ряд крупных гнойников покрывал его лицо от щеки до шеи, как предположил Паломник, из-за воздействия змеиного яда.

"Он выплюнул меня", - объяснил Игрок с гримасой. "Я ему не понравился". Он отвесил один из своих витиеватых поклонов, говоря почти тем же театральным тоном, что и раньше, хотя его голос стал значительно глубже. "Спасибо, что оставил мою маску. Видишь ли, ее очарование скрывало мое присутствие в его владениях".

"Всегда пожалуйста", - со стоном заверил его Паломник, с трудом поднимаясь на ноги. "Скажи мне", - сказал он. "Был ли когда-нибудь настоящий Игрок?"

"О, да, конечно. Известный своей неумелостью атерийский актер с глупой идеей совершить паломничество к Проклятию, чтобы умолять Безумного Бога о таланте, которого он жаждал. Я заключил с ним более выгодную сделку. Теперь он играет перед очень благодарной аудиторией в спектакле, который никогда не заканчивается." Игрок наклонил голову в сторону портала и далеких огней внизу. "Там, куда я теперь должен вернуться".

Он двинулся вперед, но снова остановился. "Семь проклятых клинков были оставлены на земле с определенной целью", - сказал он. "Чтобы освободить обитающих в них демонов, эта цель должна быть исполнена, а для этого их нужно собрать вместе". Он одарил Пилигрима серьезной улыбкой. "Если ты все еще хочешь освободиться от него, то сделай это."

Он перевел взгляд на содрогающегося Безумного Бога и, положив на него руку, вздохнул, пробормотав на языке демонов: "Они должны были позволить мне уничтожить тебя, мой господин. Ты был таким же проклятием для нашего королевства, как и для их".

Затем они упали, исчезнув в портале во вспышке почти ослепляющей энергии. Паломник отвел глаза, смаргивая слезы, пока не увидел только голый мраморный пол и никаких признаков присутствия демонов.

"Кем он был?" спросил Паломник у голоса. "Безумный Бог из Инферно".

Повелитель демонов Первого Круга, также воин и полководец с большой славой. Демоны действительно любят воевать друг с другом, и ему это нравилось больше, чем кому-либо другому. Какое-то время я был его самым доверенным шпионом. Это продолжалось недолго.

"Как его зовут?"

Лучше не говорить.

Паломник подошел к Ищейке и обнаружил, что она оглушена и едва в сознании. Громкий и зловещий треск сверху, за которым последовал каскад пыли, заставил его подхватить ее и поспешить к выходу. Полумесяц начал рушиться, пока он нес ее, уворачиваясь от падающей каменной кладки. Он не стал задерживаться и побежал по мосту к воротам. Железные прутья были вывернуты и согнуты, образовав проем, предположительно, результат нечеловеческой силы Игрока. Паломник нырнул внутрь и повернулся, чтобы посмотреть, как Полумесяц сжимается сам по себе, словно втянутый каким-то внутренним кулаком. Пыль вздымалась огромными облаками, когда гигантская кривая опрокинулась и разлетелась вдребезги. Разрушение, казалось, действовало как инфекция, распространяясь на мост, который треснул от края до края, прежде чем рухнуть в пропасть внизу. Ворота и уцелевшая колонна разлетались на все более мелкие кусочки, пока не превратились в кучки пыли, которые вскоре развеял ветер.

Пилигрим увидел тела просителей, усеявшие стеклянное море, которое само быстро превращалось в черный песок, который вскоре покрылся дюнами. Тучи, окутывавшие это место, разошлись, позволяя солнечному свету омывать вновь созданную пустыню и горы за ней. Хотя Город Шпилей был далеко от него, он знал, что сейчас он тоже превратился в пыль, а упыри и остатки зверинца Безумного Бога наконец-то сгинут в гниении, которое им причитается.

Ищейка застонала и пошевелилась в его руках, поэтому он опустил ее на землю. Когда она пришла в себя, страх на ее лице быстро сменился печалью при виде руин вокруг, ее голова поникла в знак поражения.

"Демон, живущий в клинке, который я ношу, - сказал он ей, - однажды привел меня к человеку, на которого я охотился много лет назад и считал давно мертвым. Он слышит любую ложь и знает все языки. Мы найдем твою дочь. Самые успешные рабовладельцы берут с собой пленников в порт Салиш, где Четвертое Море встречается с Пятым. Мы начнем оттуда".

"Я была в Салише, - сказала она. "И не нашла никаких следов".

"Ты не была там вместе со мной".

Она осторожно кивнула, в ее взгляде появилась новая настороженность, когда она встретилась с ним взглядом. "Это правда?" - спросила она. "То, что, по его словам, ты сделал. Имя, которым он тебя назвал. Разрушитель".

"Все правда".

Она снова кивнула и вздохнула, прежде чем подняться на ноги. "Думаю, я буду называть тебя просто Паломником".

"А для меня ты останешься Ищейкой".

Он оглянулся на развалины Полумесяца и с чувством потери вспомнил о черепе с надписью, который Книжник унес с собой на смерть. Он надеялся стереть его в порошок до того, как все закончится.

Итак, произнес голос, когда они двинулись в путь по пустыне черного песка. Ты намерен оставаться преследователем, мой повелитель?

"Я намерен возобновить клятву, которую дал над сожженным трупом моей жены", - пробормотал он в ответ. "Слишком долго я позволял тебе отвлекать меня. И мне пришло в голову, что есть не один способ разрушить церковь".

С помощью семи мечей? Этот мир огромен и полон опасностей. Неужели ты думаешь, что сможешь их найти?

"В дополнение к знаменитому невольничьему рынку, в Салише есть лучший архив в Пяти Морях". Он поднял лицо к солнечному свету, наслаждаясь теплом после нескольких дней, проведенных вне его досягаемости. "В конце концов, именно там я тебя и нашел".