4: Прятки в туманности

Крейсер «Аскольд». Сектор Дикого Космоса. 42 часа после запуска спасательной капсулы.

На мостике «Аскольда» свет аварийных ламп выхватывал из полумрака лица офицеров — напряженные, осунувшиеся, покрытые слоем въевшейся копоти.

Капитан Воронов стоял у центрального тактического стола, опершись на него обеими руками. Его кибернетическая нога была зафиксирована в жестком магнитном замке палубы — стабилизаторы гравитации крейсера работали с перебоями, и при резком маневре можно было легко сломать шею.

— Статус туманности, Завьялов, — хрипло бросил Воронов, не отрывая взгляда от мерцающей голограммы.

Старпом, чья голова все еще была перевязана бинтом, с ожесточением застучал по клавиатуре навигационного пульта. — Плохо, капитан. Ионный шторм усиливается. Плотность газа падает на три процента в час. Эта чертова туманность рассеивается быстрее, чем мы рассчитывали.

Воронов глухо выругался. Туманность была их единственным щитом. Густые облака ионизированного газа и космической пыли глушили радары ксаарианцев, скрывая массивную тушу «Аскольда» от сканеров. Но природа Дикого Космоса была непредсказуема. Внезапный всплеск радиации от ближайшей нейтронной звезды запустил реакцию рассеивания. Укрытие таяло на глазах, обнажая покалеченный крейсер, словно отлив — выброшенного на берег кита.

И ксаарианцы уже были здесь.

— Гриня! — рявкнул Воронов. — Что по радарам?

Пушистый хакер сидел в кресле, подложив под себя стопку технических справочников. Его лапки летали над сенсорной панелью с невероятной скоростью. — Фиксирую множественные сигнатуры, кэп. Беспилотные зонды-ищейки. Класс «Охотник-Киллер». Они прочесывают периметр туманности. Семь... нет, уже девять штук. Двигаются по спирали, сужая круг.

Воронов скрипнул зубами. Ищейки. Маленькие, автономные дроны, напичканные сенсорами высшего порядка. Они не стреляли. Их единственной задачей было найти аномалию, подсветить цель и передать координаты ударной эскадре. Если хоть один из них поймает тепловой след «Аскольда» — через пять минут здесь будет армада, которая разнесет крейсер на атомы.

— Михалыч, — капитан нажал кнопку интеркома машинного отделения. — Мне нужен ход. Прямо сейчас.

Из динамика раздался кашель и грохот падающего металла. — Капитан, я вам не волшебник! — голос стармеха дрожал от напряжения. — Гиперпривод мертв! Я выжал из маневровых двигателей все, что мог, но тяга не превышает пятнадцати процентов. Если мы дадим больше мощности, сорвет охладительные контуры, и мы засветимся в тепловом диапазоне ярче сверхновой!

— Дай мне хотя бы десять процентов, Михалыч. И молись, чтобы нам этого хватило.

Воронов перевел взгляд на тактическую голограмму. Девять красных точек медленно ползли по краю экрана, словно стервятники, кружащие над раненым зверем.

— Завьялов, переводи управление на ручной режим. Никакой автоматики, она фонит. Поведем корабль по приборам старой школы.

Старпом кивнул, его пальцы впились в массивный штурвал ручного управления. — Есть ручной режим. Жду приказа.

— Видишь скопление силикатных астероидов в секторе ноль-четыре? — Воронов указал на группу серых пятен на голограмме. — Нам нужно спрятаться в их тени. Их плотность должна перекрыть нашу магнитную сигнатуру.

— Это пять тысяч километров, капитан. На десяти процентах тяги мы будем ползти туда полчаса. Ищейки нас засекут.

— Значит, мы заставим их смотреть в другую сторону. Гриня!

Хомяк вытянулся в струнку. — Слушаю, кэп!

— У нас остались ложные тепловые маяки? Те, что мы сняли со старых торпед?

— Три штуки, капитан. Но они древние, как дерьмо мамонта. Ксаарианские сканеры раскусят эту обманку за десять секунд.

— Нам и нужно десять секунд. Запрограммируй их на выброс в сектора ноль-восемь, один-два и один-пять. Пусть они имитируют запуск маршевых двигателей легкого корвета. Завьялов, как только маяки сработают — даешь импульс и уводишь нас в тень астероидов.

Воронов окинул мостик тяжелым взглядом. — Всем приготовиться. Это будет тихо. Никакой стрельбы, никаких активных радаров. Мы играем в прятки со смертью.

На мостике повисла напряженная, густая тишина, прерываемая лишь ровным дыханием людей.

— Маяки в пусковых трубах, — доложил Гриня.

— Пли, — скомандовал Воронов.

Где-то в брюхе «Аскольда» глухо ухнули пневматические выталкиватели. Три крошечные капсулы вылетели в космос и на огромной скорости понеслись в разные стороны.

Через тридцать секунд они активировались.

На тактическом экране вспыхнули три яркие тепловые сигнатуры, разрывая пелену туманности. Для сенсоров зондов это выглядело так, словно три небольших корабля одновременно запустили форсаж, пытаясь вырваться из ловушки.

— Ищейки клюнули! — пискнул Гриня. — Все девять дронов меняют курс. Они бросились за маяками!

— Давай, Завьялов! — рявкнул Воронов.

Старпом выкрутил штурвал и потянул на себя рычаг тяги. «Аскольд» содрогнулся. Палуба завибрировала, издавая низкий, утробный стон металла, который работал на пределе своих возможностей. Крейсер медленно, мучительно тяжело начал разворачиваться, набирая скорость.

Мы ползли. Огромная, многотонная машина двигалась в пустоте с грацией парализованного кита. За иллюминаторами проносились клочья ионизированного газа.

— Первый маяк уничтожен, — доложил Гриня. — Ищейки раскусили обманку. Черт, капитан, они умные. Дроны перестраиваются в сеть. Они начинают сканировать сектор выброса!

— Игнорировать. Держи курс, Завьялов!

— До астероидов две тысячи километров. Полторы. Тысяча...

— Второй маяк мертв! — голос Грини сорвался на визг. — Капитан, два дрона отделились от основной группы. Они идут по нашему инверсионному следу!

Воронов сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Отключить тягу! Инерционный дрейф!

Завьялов ударил по панели. Двигатели мгновенно заглохли. Тишина обрушилась на мостик, оглушая.

«Аскольд» скользил в пустоте по инерции. Без двигателей они не излучали тепла, но их огромная масса все еще оставляла гравитационное возмущение.

На тактическом экране две красные точки неумолимо приближались. Они двигались прямо на них, сканируя пространство узконаправленными импульсами.

— Они нас увидят, — прошептал Завьялов. — Мы не успели дойти до астероидов. Мы прямо у них на ладони.

Воронов молчал. Он смотрел на экран, просчитывая варианты. Открыть огонь из зенитных орудий? Это мгновенно выдаст их позицию остальным дронам. Включить щиты? Нельзя, эмиттеры сгорели.

Красные точки были уже в ста километрах. Для космических расстояний — в упор.

— Гриня, — очень тихо, почти ласково произнес капитан. — У тебя есть доступ к внешней системе связи?

— Т-только в пассивном режиме, капитан.

— Сможешь перехватить частоту, на которой общаются эти два дрона? Не взломать их, а просто создать белый шум. Локальную электромагнитную бурю, сфокусированную только на них.

Гриня заморгал. — Направить всю энергию наших пассивных антенн в узкий пучок? Это... это сожжет наши собственные приемники! Мы ослепнем!

— Мы и так ослепнем, если они нас найдут. Делай.

Хомяк зарычал, его пушистые лапы превратились в размытое пятно над клавиатурой. — Фокусирую сигнал... Накачка конденсаторов... Есть!

— Бей.

«Аскольд» содрогнулся, но не от двигателей. Внешние антенны крейсера выбросили узконаправленный, чудовищной мощности электромагнитный импульс.

На тактическом экране две красные точки внезапно начали дергаться, как эпилептики. Их траектория искривилась. Импульс не уничтожил их, но он оглушил их сенсоры, забив каналы связи абсолютным хаосом помех.

Дроны ослепли.

Но и «Аскольд» тоже. Тактический экран мигнул и погас, залившись серым снегом статики. Приемники крейсера не выдержали собственной мощности и сгорели.

— Мы слепы, — констатировал Завьялов, тяжело дыша.

— Визуальный контроль! — скомандовал Воронов. — Гриня, на обзорные экраны!

Броневые шторки с лязгом поползли вверх, открывая широкие окна мостика.

Космос перед ними был заполнен густым, багровым туманом. И прямо по курсу, медленно вращаясь, плыли исполинские глыбы силикатных астероидов.

«Аскольд» несся прямо на них. По инерции. Без тормозных двигателей. Без радаров.

— Капитан... — начал Завьялов, цепенея от ужаса. — Мы не успеем затормозить.

— И не надо. Завьялов, слушай мою команду. Как только мы войдем в поле обломков, дашь короткий импульс маневровыми правого борта. Мы должны притереться к самому крупному астероиду. Использовать его массу для гашения скорости.

— Мы сотрем обшивку в порошок!

— Обшивку мы починим. А вот если нас распылят на атомы ксаарианцы — чинить будет нечего. Выполнять!

Астероиды надвигались с пугающей скоростью. Это были колоссальные горы камня и льда, испещренные кратерами. «Аскольд», лишенный щитов, казался хрупкой игрушкой на их фоне.

— Давай! — заорал Воронов.

Завьялов рванул штурвал. Корабль накренился.

Удар был чудовищным.

Весь правый борт крейсера проскрежетал по поверхности гигантского астероида. Скрежет металла о камень был таким громким, что перекрыл вой сирен. Посыпались искры, куски бронеплит отлетали в космос. Людей на мостике бросило на ремни безопасности, Гриня слетел с кресла и покатился по палубе.

Но скорость начала падать. Трение сделало свое дело.

«Аскольд» вклинился в узкую расщелину между двумя гигантскими глыбами и содрогнувшись, замер.

Тишина.

Только прерывистое дыхание и звук осыпающейся с потолка пыли.

Воронов медленно отцепил руки от стола. — Доклад.

Гриня, постанывая, забрался обратно в кресло. — Капитан... мы живы. Радары мертвы, но... я подключил внешние оптические камеры. Мы в глубокой тени. Магнитное поле этих камней полностью перекрывает нашу сигнатуру. Для ксаарианцев мы — часть астероида.

— Михалыч? — Воронов нажал кнопку связи.

Динамик зашипел. — Кэп... вы сумасшедший ублюдок. Мы сорвали три бронеплиты, пятый и шестой отсеки разгерметизированы. Но реактор цел. Мы спрятались.

Воронов тяжело опустился в капитанское кресло. Он провел рукой по лицу, стирая пот и копоть. — Молодец, Михалыч. Задраить пробоины. Всем сохранять режим полного радиомолчания. Мы не двигаемся, не дышим и не подаем признаков жизни, пока шторм не стихнет или пока Чехов не вернется с запчастями.

Капитан посмотрел в иллюминатор, туда, где в багровом тумане прятались невидимые ищейки врага.

— Твой ход, Макс, — тихо произнес Воронов. — Мы сделали все, что могли. Теперь все зависит от тебя. Не подведи нас, парень.