3: Тень командора

Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая проход. На пороге стоял молодой ксаарианец. Идеальная осанка, темно-синий мундир без единой складочки, лицо, напоминающее ожившую мраморную статую. Только уши у него были чуть короче, чем у меня — верный признак более низкого происхождения. Суб-лейтенант. Рабочая лошадка имперской бюрократии.

— Командор Эл-Тарис, — суб-лейтенант Корн приложил руку к груди и склонил голову ровно на тот угол, который предписывал устав при обращении к офицеру Первой Крови. Ни градусом ниже, ни градусом выше. — Я счастлив видеть вас живым, милорд. Мое имя Корн. Я назначен вашим личным адъютантом на время вашего пребывания на Фэрра-4.

Я стоял посреди каюты, заложив руки за спину. Шлем я не снял, сославшись (мысленно) на паранойю после катастрофы. На самом деле, мне просто нужна была пауза, чтобы привыкнуть к роли.

— Ты опоздал на сорок секунд, Корн, — произнес я. Вокодер шлема придал моему голосу металлическую, вибрирующую холодность.

Суб-лейтенант едва заметно вздрогнул. — Виноват, милорд. Протоколы безопасности сектора...

— Меня не интересуют твои оправдания, — отрезал я, делая шаг к нему. — Меня интересует эффективность. Мой корабль уничтожен. Мой экипаж мертв. Я провел в спасательной капсуле столько времени, что начал забывать звук собственного голоса. Мне нужна информация.

Я указал бронированным пальцем на гладкий стол из черного полимера. — Для начала, выведи мне сводку по активности базы за последние три цикла. Логистика, перемещения патрулей, статус ремонта тяжелых крейсеров. Я должен знать, чем дышит этот сектор, пока я прохлаждался в пустоте.

Корн быстро подошел к столу, достал из кармана кителя кристалл данных и вставил его в паз. Над поверхностью стола вспыхнула многомерная голограмма базы. — Как прикажете, милорд. База находится в состоянии желтой тревоги. После того как ваш крейсер не вышел на связь, патрули в Диком Космосе были удвоены. Логистические цепочки работают на сто двадцать процентов. В доках сейчас находятся сорок три вымпела...

Я слушал его, запоминая каждую цифру, каждый маршрут патрулей, проходящих мимо склада 47-Бета. Корн был идеальным источником. Он был слишком запуган моим статусом, чтобы задавать вопросы, почему офицера боевого флота так интересует расписание грузовых баркасов.

— Что с вычислительным центром? — небрежно бросил я, изучая голограмму. — Я слышал, Инквизиция опять закручивает гайки вокруг «Сингулярности».

Корн понизил голос, хотя мы были одни. — Да, милорд. Инквизитор Ваэль лично контролирует доступ. После слухов о том, что в секторе Мю-Персея были замечены корабли землян, паранойя Ваэля достигла пика. Он обновил алгоритмы безопасности. Теперь к квантовому ядру не пускают никого ниже ранга суб-префекта без личного кода Ваэля.

«Проклятье, — подумал я. — Значит, просто зайти туда по своему статусу не выйдет. Придется красть код Ваэля или искать обходной путь».

— Ваэль всегда был трусом, прячущимся за спинами своих шпионов, — презрительно фыркнул я. Это было рискованно, но настоящий Эл-Тарис ненавидел Инквизицию. Я должен был соответствовать профилю. — Пусть играет в свои игры. У меня есть дела поважнее.

Я отвернулся от стола. — Подготовь мне парадный мундир. И принеси синтезированный стимулятор. Я не намерен спать, пока не доложу Верховному Совету.

— Милорд, — Корн замялся. — Осмелюсь доложить... через двадцать минут к вам прибудут гости.

Я резко обернулся. — Гости? Я не давал разрешения.

— Это трибун Варрус и легат Села. Они узнали о вашем прибытии и настояли на встрече. Вы же знаете трибуна... он не принимает отказов, если дело касается Первой Крови.

Варрус. Я помнил это имя из допросов Эл-Тариса. Трибун Варрус был его бывшим сокурсником по Военной Академии Ксаара, вечным соперником и таким же высокомерным ублюдком. Они ненавидели друг друга, но соблюдали видимость аристократической дружбы. Это было худшее, что могло случиться. Одно дело — обманывать запуганного адъютанта или техников. И совсем другое — вести светскую беседу с тем, кто знал настоящего Эл-Тариса десятилетиями.

— Пусть приходят, — ледяным тоном ответил я. — Подготовь напитки. И свободен.

Корн испарился. Я остался один.

Я подошел к зеркалу. Снял шлем. На меня смотрело идеальное, бледное чудовище. Я проверил маскиратор — голограмма ушей держалась стабильно. Я поправил воротник поддоспешника, скрывая край проектора.

«Ты — Эл-Тарис, — сказал я своему отражению. — Ты не боишься. Ты презираешь их. Они для тебя — грязь под ногтями. Ты потерял корабль не из-за слабости, а из-за случайности. Ты жаждешь мести».

Я вживался в роль, натягивая на себя ксаарианское высокомерие, как вторую кожу. Это было тяжело. Земная культура, несмотря на всю ее жестокость в условиях Дикого Космоса, строилась на братстве. Если ты потерял экипаж, ты скорбишь. Здесь же экипаж был ресурсом. Потерять корабль означало потерять статус, а не людей. Я должен был демонстрировать не горе, а уязвленную гордость.

Мелодичный звон возвестил о прибытии гостей.

Я надел шлем, оставил его лежать на столе, как доказательство того, что я только что снял броню, и нажал кнопку открытия дверей.

В каюту вошли двое.

Трибун Варрус был выше меня. Его волосы были собраны в идеальный серебристый хвост, глаза сияли холодным аметистовым светом. На нем был роскошный, расшитый золотом мундир штабного офицера. Легат Села, сопровождавшая его, была потрясающе красива той холодной, симметричной красотой, от которой веяло льдом.

— Эл-Тарис, — Варрус раскинул руки в жесте, который должен был символизировать радость, но его глаза оставались колючими и оценивающими. — Клянусь Светом Предтеч, когда мы услышали, что твой крейсер пропал, я уже готовился писать эпитафию. Но ты выжил. Как трогательно.

Он не стал прикладывать руку к груди. Они были равны по статусу.

— Рано радуешься, Варрус, — я криво усмехнулся, копируя мимику пленного командора. — Я переживу вас всех. Села. Вы, как всегда, ослепительны.

Легат склонила голову, ее губы тронула легкая полуулыбка. — Мы рады, что вы вернулись в лоно Империи, командор. Хотя слухи о том, что произошло с вашим кораблем, весьма... противоречивы.

Вот оно. Разведка боем.

Я подошел к встроенному бару, налил в два изящных бокала темно-синюю жидкость — традиционный ксаарианский нейро-стимулятор — и подал им. Себе я не налил ничего, сославшись на медицинские протоколы после спасательной капсулы.

— Слухи всегда противоречивы, когда ими питаются штабные крысы, — я намеренно оскорбил Варруса, зная, что Эл-Тарис поступил бы именно так. — Мой корабль попал в гравитационную аномалию. Астероидное поле, насыщенное тяжелыми металлами. Сенсоры ослепли. Мы напоролись на блуждающий планетоид. Произошла разгерметизация реакторного отсека.

Это была официальная легенда, которую мы придумали на «Аскольде». Она объясняла разрушение крейсера и отсутствие следов плазменного обстрела — ведь мы уничтожили корабль Эл-Тариса тараном.

Варрус пригубил напиток, глядя на меня поверх бокала. — Астероид? Какой позорный конец для гордости флота. И ты спасся один? Как... удачно.

— Мой долг — сохранить знания и опыт Первой Крови для Империи, — жестко ответил я. — Мой экипаж выполнил свой долг, обеспечив мне время для эвакуации. Они умерли с честью. В отличие от тех, кто протирает штаны на этой станции.

Варрус тихо рассмеялся. — Все тот же Эл-Тарис. Столько яда, столько огня. Но скажи мне честно, друг мой. Инквизитор Ваэль пустил слух, что в том секторе были зафиксированы энергетические следы неклассифицированного двигателя. Земного двигателя.

Внутри у меня все похолодело. Ваэль. Инквизитор был не дурак.

Я фыркнул, изобразив абсолютное, искреннее презрение. — Земляне? Эти приматы? Ты серьезно веришь бредням параноика Ваэля? Грязные обезьяны не способны построить корабль, способный пробить щиты ксаарианского крейсера. Если бы я встретил землян, я бы испепелил их ради забавы. Это был камень, Варрус. Огромный, тупой камень. И если Инквизиция хочет искать призраков Дикого Космоса, пусть ищет. У меня нет на это времени.

Села мягко поставила бокал на стол. — Ваша гордость уязвлена, командор. Мы понимаем. Но вы должны признать, что эти... люди... становятся проблемой. Они плодятся как паразиты. Они осваивают старые технологии.

— Они — биологический мусор, — я вложил в эти слова всю ненависть, которую только мог изобразить. Это было отвратительно — стоять и поливать грязью собственный вид, но это была идеальная маскировка. — Они не понимают величия. Они копаются в грязи, пытаясь найти блестящие безделушки. Империя сожжет их планету, когда придет время. А до тех пор — они не заслуживают даже упоминания в этой комнате.

Варрус удовлетворенно кивнул. Мой ответ полностью соответствовал идеологии Ксаара.

— Хорошо сказано. Что ж, не будем утомлять героя, — трибун поставил бокал. — Тебе нужно восстановить силы. Совет рассмотрит твое дело завтра. Думаю, тебе дадут новый корабль. Возможно, фрегат. Для начала.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько превосходства, что мне захотелось свернуть ему шею прямо здесь. Для офицера тяжелого крейсера пересадка на фрегат была публичным унижением.

— Я получу то, что заслуживаю, — спокойно ответил я. — А теперь оставьте меня.

— До встречи, Эл-Тарис. Береги себя. А то вдруг в коридоре попадется... камень.

Варрус рассмеялся собственной шутке, и они с Селой вышли.

Дверь закрылась.

Я стоял неподвижно еще целую минуту. Руки, сжатые за спиной в замок, дрожали от напряжения. Пот катился по спине, пропитывая поддоспешник.

Одно неверное слово. Одна секунда промедления. Если бы я попытался защитить людей, если бы я показал хоть каплю сомнения в превосходстве Ксаара — они бы поняли.

Я подошел к раковине в стене, пустил холодную воду и опустил в нее закованные в броню руки.

«Ты справляешься, Макс, — сказал я себе. — Ты идеальный ксаарианец. Ты мразь».

Я вытер руки, подошел к столу и снова активировал голограмму базы. Варрус упомянул, что Ваэль уже ищет следы землян. Значит, у меня еще меньше времени, чем я думал. Инквизиция скоро сложит два и два. Они найдут обломки крейсера Эл-Тариса, увидят следы тарана и поймут, что я лгу.

Нужно действовать сегодня ночью.

Я вызвал Корна по интеркому. — Суб-лейтенант. Мне нужен полный доступ к техническим тоннелям нижних уровней. Моя броня повреждена. Я не доверяю вашим техникам и буду проводить калибровку систем лично, в зоне повышенного давления. Оформи допуск на мое имя.

— Э-э... да, милорд. Но технические уровни... это грязная работа...

— Ты смеешь обсуждать мои приказы? — прорычал я.

— Никак нет, милорд! Допуск будет готов через десять минут!

Я отключил связь. Склад 47-Бета ждал. А где-то там, во тьме туманности, ждал «Аскольд». Я не мог подвести их. Я готов был стать чудовищем, лишь бы спасти своих.