12: Идеальный сбой

Боль пульсировала в левом бедре в такт ударам сердца. Я сидел на краю жесткой кровати в своих апартаментах, стиснув зубы так, что сводило челюсть. Ожог от плазменного тренировочного клинка Ваэля не повредил ткани глубоко, но нервные окончания были взвинчены до предела. Каждое движение отдавалось вспышкой электрического огня, простреливающей от колена до поясницы.

Я вколол себе двойную дозу земного обезболивающего из неприкосновенного запаса, спрятанного в подкладке брони. Препарат начал действовать медленно, превращая острую агонию в тупую, тянущую тяжесть.

«Ты пахнешь Землей».

Слова Инквизитора гулом отдавались в черепной коробке. Он раскусил меня. Разложил по полочкам, проанализировал каждую каплю моего пота, каждый рефлекс, каждую микросекунду задержки в моих движениях. Моя идеальная легенда, над которой так трудился Док, рухнула, столкнувшись с паранойей и гениальностью лучшей ищейки Ксаара. Ваэль знал, что я чужак. Он знал, что я шпион.

Но он не знал главного: зачем я здесь. И он был слишком самоуверен, считая, что полностью контролирует ситуацию. Он дал мне один цикл, чтобы я привел его к цели.

Я посмотрел на левое запястье. Магнитный браслет, скрывающий дешифратор, слабо вибрировал. Я нажал скрытую кнопку, и в полумраке каюты вспыхнул крошечный голографический экран.

Цифры, которые еще несколько часов назад безжалостно отсчитывали сороковые проценты, теперь исчезли. Вместо них на экране горела ровная, успокаивающая зеленая надпись:

ДЕШИФРОВКА КЛЮЧА «ОМЕГА» (СЛОЙ 2)... УСПЕШНО. КООРДИНАТЫ СИНТЕЗИРОВАНЫ. ПАКЕТ ДАННЫХ СФОРМИРОВАН. ОЖИДАЕТСЯ ФИЗИЧЕСКОЕ ИЗВЛЕЧЕНИЕ НОСИТЕЛЯ.

Я шумно выдохнул, прикрыв глаза. Получилось. Гриня, этот пушистый гений с изолентой и паяльником, смог обхитрить квантовый суперкомпьютер высшей расы. Вирус прогрыз защиту Предтеч, используя вычислительные мощности самих же ксаарианцев. Маршрут, ради которого мы пересекли половину Галактики, ради которого рисковали жизнями и потеряли часть команды, лежал там, внизу, в ядре «Сингулярности».

Оставалось самое простое и одновременно самое невыполнимое — спуститься на нулевой уровень, забрать устройство и не попасться.

Я поднялся с кровати, проверяя, как держит нога. Больно, но терпимо. Адреналин скоро заглушит остатки дискомфорта. Я снял пропитанный потом тренировочный костюм и облачился в повседневную броню командора Эл-Тариса. Жесткие композитные пластины обхватили тело, даря иллюзию защищенности. Голографический воротник тихо щелкнул, и в зеркале снова отразился надменный аристократ с бледной кожей и заостренными ушами.

На пояс я повесил тяжелый плазменный пистолет, а в скрытый карман на бедре сунул лазерный резак.

Пора. Ваэль ждет, что я сделаю ход. Он наверняка усилил патрули или приказал охране пропустить меня, чтобы взять с поличным. Это была игра в кошки-мышки, где мышка знала, что за ней следят, а кот не догадывался, что у мышки есть килограмм взрывчатки.

Путь на сто двадцатый технический уровень прошел подозрительно гладко. Никаких случайных проверок, никаких дотошных патрулей. Грави-лифт опустил меня в ревущее чрево базы. Здесь по-прежнему пахло озоном, раскаленным металлом и машинным маслом. Я шел по металлическим мостикам, перекинутым над бездонными шахтами охлаждения, и моя рука инстинктивно лежала на рукояти пистолета.

Внешний периметр нулевого уровня встретил меня все той же глухой гермодверью из композитной брони. У дверей стояли двое гвардейцев Инквизиции. Их черная броня поглощала свет, превращая их в безликие тени.

Я выпрямил спину, напустив на лицо маску холодного презрения, и шагнул в круг света от потолочных ламп.

— Командор Эл-Тарис, — произнес один из гвардейцев. В его голосе, искаженном вокодером, не было ни удивления, ни враждебности.

Они ждали меня. Ваэль отдал приказ. — Откройте дверь, — ровным тоном приказал я. — Мне нужно завершить анализ навигационных логов в ядре.

Гвардеец даже не стал просить мастер-код Инквизитора. Он просто молча приложил свою ладонь к панели, и красный глаз сенсора мигнул зеленым. Тяжелые замки с лязгом разошлись в стороны.

— Инквизитор Ваэль просил передать, что он очень ждет результатов вашей... работы, милорд, — добавил второй гвардеец, когда створки начали разъезжаться.

Я не удостоил их ответом. Просто шагнул в шлюз дезинфекции.

Хитрая тварь. Он дает мне забрать данные, чтобы потом, на допросе, вытрясти их из меня вместе с душой. Он уверен, что с базы мне не сбежать.

Внутренняя дверь шлюза открылась, и я снова оказался в святая святых Ферра-4.

Колоссальная сферическая пещера встретила меня абсолютной пустотой и пульсирующим светом цвета индиго. Гравитации здесь не было. В центре зала, удерживаемый сложнейшей системой магнитных полей, висел суперкомпьютер. Многогранный кристалл из жидкого металла и квантового стекла медленно вращался, перетекая из одной формы в другую. Он гудел на низких частотах, и этот звук резонировал прямо в грудной клетке, словно биение гигантского электронного сердца.

Я оттолкнулся от края шлюза и, включив магнитные подошвы, медленно пошел по прозрачному мостику к центральной консоли. Вакуум зала давил на барабанные перепонки. Воздух удерживался лишь локальным силовым полем над самой платформой управления.

Оказавшись у терминала из черного стекла, я опустился на колено. Сердце забилось чаще.

Я достал лазерный резак, выставил минимальную мощность и аккуратно прошелся по шву, который сам же и заплавил прошлым вечером. Тонкий квадрат черного стекла легко отделился, открыв нишу.

Мой дешифратор сидел там же, где я его оставил. Прилепившись магнитной присоской к стенке, он напоминал механического клеща, впившегося в нервную систему «Сингулярности». От его корпуса тянулись тончайшие медные щупы, вонзенные в пульсирующий пучок оптических кабелей ксаарианского компьютера.

Я вытащил из-за пояса дата-кабель, подсоединил его к дешифратору и перекачал пакет данных на свой защищенный наручный терминал.

Файл весил до смешного мало. Всего несколько мегабайт чистой навигационной математики. Но в этих байтах была зашифрована тайна, за которую убивали расы. Я проверил контрольную сумму. Все сходилось. Маршрут у меня.

Теперь нужно было забрать дешифратор и уйти.

Я глубоко вздохнул, взял прибор двумя пальцами и аккуратно потянул на себя, извлекая медные щупы из оптического кабеля.

Щелк. Щупы вышли мягко, без искр. Я уже собирался сунуть дешифратор в карман, как вдруг низкое, ровное гудение квантового кристалла над моей головой захлебнулось. Звук резко взмыл вверх, превращаясь в пронзительный электронный визг.

Свет в огромной сферической пещере мигнул. Спокойный, медитативный индиго исчез. Зал мгновенно залило агрессивным, пульсирующим кроваво-красным светом.

ОШИБКА АППАРАТНОГО ОТКЛИКА. ОБНАРУЖЕН РАЗРЫВ ЦЕПИ. СИГНАТУРА ВТОРЖЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА.

Механический голос системы безопасности громом ударил по ушам из скрытых динамиков.

Я выругался сквозь зубы. Идеальный план Грини дал трещину на самом примитивном этапе. Вирус смог обмануть программную защиту суперкомпьютера, маскируясь под фоновый процесс. Но когда я физически выдернул щупы, система безопасности зафиксировала резкое падение сопротивления в оптической магистрали. Железо поняло, что из него только что вытащили инородное тело.

ПРОТОКОЛ «ГЕРМЕТИК» АКТИВИРОВАН. БЛОКИРОВКА НУЛЕВОГО УРОВНЯ.

Я обернулся к выходу. Тяжелые бронированные плиты начали с лязгом опускаться, намертво перекрывая шлюз. Мостик подо мной завибрировал.

Квантовый кристалл над головой закрутился с бешеной скоростью, его грани заострились, жидкий металл закипел. Компьютер переходил в режим агрессивного сканирования, пытаясь локализовать угрозу.

Экран консоли передо мной вспыхнул красным. На нем начали мелькать строки кода — система анализировала место физического разрыва. Ей потребуются считанные секунды, чтобы понять, какой именно порт был взломан, и скопировать остаточный след вируса Грини.

Как только это произойдет, Ваэль получит всё. Он узнает архитектуру земного кода. Он поймет, какие данные были украдены, и просто извлечет их копию из кэша системы. Я стану не нужен ему даже для допроса. Моя ценность упадет до нуля.

Я оказался в ловушке. Двери заблокированы. Снаружи — охрана, которая уже поднимает тревогу. Внутри — суперкомпьютер, который вот-вот раскроет все карты Земли.

— Ну нет, Инквизитор. Так легко ты меня не возьмешь, — прорычал я.

Мне нужно было уничтожить следы. Уничтожить терминал, чтобы система не смогла провести анализ точки взлома. Но если я просто расстреляю консоль из плазменного пистолета, расследование покажет точечный саботаж. Ваэль поймет, что я заметал следы именно в этом узле связи.

Мне нужна была катастрофа. Событие настолько масштабное, чтобы оно скрыло хирургический взлом под грудой расплавленного металла и хаоса.

Я запрокинул голову, осматривая гигантский зал. Красный аварийный свет выхватывал из мрака колоссальные конструкции. Прямо надо мной, в тридцати метрах выше центральной платформы, проходила магистраль охлаждения. Массивная труба из сверхпрочного полимера, по которой циркулировал жидкий гелий и энергоемкая плазма, отводящая излишки тепла от квантового ядра. Эта труба питала весь вычислительный центр.

Если ее пробить, произойдет неконтролируемый выброс плазмы. Терминал под ней будет просто испарен, а система безопасности переключится с протокола кибер-вторжения на протокол физического выживания базы.

Проблема заключалась в том, что магистраль была бронированной. Выстрел из обычного пистолета оставит на ней лишь подпалину.

Мой взгляд упал на вскрытую консоль, из которой торчали пульсирующие светом оптические кабели. Там текли потоки сырой энергии.

В голове мгновенно сложился безумный, самоубийственный план. Земная импровизация, на которую никогда бы не пошел ни один ксаарианец.

Я выхватил из кобуры свой тяжелый плазменный пистолет. Это было грозное оружие, способное пробить среднюю броню. Я откинул боковую панель на рукояти, добравшись до регулятора магнитной камеры. Пальцы, закованные в перчатки, быстро скрутили предохранитель ограничения мощности. Я перевел оружие в режим критической перегрузки.

Пистолет в моей руке начал мелко вибрировать и нагреваться. Индикатор заряда загорелся тревожным желтым, затем оранжевым. Оружие готовилось взорваться в моих руках. У меня было не больше сорока секунд.

Я бросился к консоли. Разворотив лазерным резаком пучок оптических кабелей, я высвободил толстый провод энергопитания терминала. Искры брызнули мне в лицо.

Я вклинил раскаленный ствол перегруженного пистолета прямо в разлом кабелей, зафиксировав его так, чтобы дуло смотрело строго вверх — точно на нависающую бронированную магистраль охлаждения плазмы. Затем я примотал рукоять пистолета к кабелям с помощью дата-шнура, намертво замкнув контакт спуска.

Энергия суперкомпьютера хлынула в аккумулятор пистолета. Металл ствола начал стремительно краснеть, плавя пластик вокруг себя. Это была уже не пушка. Это была направленная плазменная бомба, питающаяся от сети самой базы.

ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКИЙ СКАЧОК НАПРЯЖЕНИЯ В СЕКТОРЕ УПРАВЛЕНИЯ.

Голос системы стал визгливым. Кристалл ядра завращался так быстро, что превратился в сплошной серебристый торнадо.

Я не стал ждать. Я развернулся и побежал.

Магнитные подошвы тяжело лязгали по прозрачному мостику. Бежать в вакууме по узкой полоске стекла, когда над головой назревает техногенная катастрофа — сомнительное удовольствие. Я отключил магниты на середине пути и, сильно оттолкнувшись, полетел в невесомости прямо к наглухо закрытым плитам шлюза, как торпеда.

Пистолет на консоли достиг критической массы. Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани мироздания. Ослепительная, яростная вспышка бело-голубого света ударила по глазам даже сквозь защитные фильтры линз.

Ствол пистолета не выдержал. Накопленная энергия вырвалась наружу узконаправленным копьем сверхгорячей плазмы. Этот луч ударил вертикально вверх и прошил бронированную обшивку магистрали охлаждения так же легко, как раскаленный нож проходит сквозь масло.

Взрыв был колоссальным. Труба магистрали лопнула по шву. Тысячи тонн жидкого гелия и нестабильной охлаждающей плазмы вырвались в вакуум сферического зала. Реакция была мгновенной. Вакуум не мог погасить этот огонь — плазма несла кислород в самой себе.

Ударная волна — плотный фронт расширяющегося газа и огня — догнала меня за секунду до того, как я долетел до шлюза.

Меня швырнуло вперед с такой силой, словно по спине ударил курьерский челнок. Я врезался плечом и ребрами в стальную плиту заблокированной двери. Броня жалобно хрустнула, поглощая часть кинетического удара, но из легких выбило весь воздух. Перед глазами поплыли черные круги.

Я сполз по двери, чувствуя, как зал за моей спиной превращается в филиал ада. Центральной консоли больше не существовало — она была стерта в молекулярную пыль прямым попаданием раскаленного плазменного шторма. Огромный квантовый кристалл, лишенный охлаждения и избиваемый потоками огня, начал хаотично сжиматься и пульсировать, пытаясь спасти свое ядро.

ТРЕВОГА. КАТАСТРОФИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОНТУРА ОХЛАЖДЕНИЯ. УГРОЗА РАСПЛАВЛЕНИЯ ЯДРА. ПРОТОКОЛ «КИБЕР-ВТОРЖЕНИЕ» ОТМЕНЕН. ПРИОРИТЕТ ОМЕГА-ОДИН: ФИЗИЧЕСКОЕ ПОЖАРОТУШЕНИЕ.

Система сделала именно то, на что я рассчитывал. Искусственный интеллект базы счел, что угроза взрыва реактора важнее, чем поиск источника хакерской атаки. Приоритеты сменились. Теперь это был не взлом. Это была авария века.

Замки бронированной двери за моей спиной лязгнули. В целях предотвращения давления газов в центральной сфере, система безопасности начала экстренно открывать внешние шлюзы для сброса давления в технические коридоры.

Створки разошлись. Поток ревущего, раскаленного газа подхватил меня и вышвырнул из шлюза в коридор нулевого уровня, словно тряпичную куклу.

Я пролетел метров десять и рухнул на металлический решетчатый пол, проехавшись лицом по горячему металлу. Маскиратор на воротнике мигнул, но чудом выдержал удар, сохранив иллюзию лица Эл-Тариса, хотя теперь оно было покрыто цифровыми помехами и виртуальной сажей.

В коридоре царил абсолютный хаос. Красные сирены выли на запредельной громкости. Из вентиляционных шахт ударили струи белой пожарной пены. Гвардейцы Инквизиции, которые еще минуту назад стояли с каменными лицами, теперь в панике отступали от распахнутого зева «Сингулярности», откуда вырывались языки пламени.

Они увидели меня, лежащего на полу. Два штурмовика бросились ко мне, не понимая, что происходит.

— Командор! — один из них схватил меня за плечи, пытаясь поднять. — Что там произошло?!

Я закашлялся, изображая контузию, хотя кашель был вполне настоящим — легкие обжигал горячий газ. — Диверсия! — прохрипел я, цепляясь за его броню. — Термозаряд на консоли... Чуть не сжег меня! Реактор перегревается! Магистраль пробита!

Слово «реактор» подействовало на ксаарианцев как магическое заклинание. Страх расплавления перевесил все приказы Ваэля о слежке за мной.

— Внимание всем постам! — заорал гвардеец в коммуникатор на запястье. — Код Красный! Террористическая атака в нулевом секторе! Угроза ядру! Требуются аварийные бригады!

Они оттащили меня к стене, подальше от жара. — Вам нужна медицинская помощь, милорд!

— Я в порядке! — я грубо оттолкнул его руки, играя роль разъяренного офицера, чудом избежавшего смерти. — Спасайте кристалл, идиоты! Если ядро расплавится, нас всех испарит!

Гвардейцам не нужно было повторять дважды. Они бросились к дверям шлюза, активируя портативные генераторы силовых полей, пытаясь сдержать рвущийся изнутри огонь. В коридор уже вбегали технические дроны и пожарные расчеты низших каст с тяжелыми шлангами хладагента.

Всем было плевать на одинокого командора. База боролась за выживание.

Я воспользовался хаосом. Прихрамывая на обожженную ногу и держась за ушибленные ребра, я скользнул в боковой технический коридор, скрываясь в клубах белого пара и дыма.

Сирены выли, переборки дрожали от криков и команд. Тэра-4 гудела, как растревоженный улей. Идеальный сбой удался. Никакой Инквизитор теперь не сможет восстановить данные с расплавленной консоли. Следы взлома сгорели в плазменном огне.

Я прислонился к холодной стене в темном тупике старой насосной станции, тяжело дыша. Легкие горели, во рту стоял вкус крови и пепла. Я поднял левую руку и активировал наручный терминал.

Зеленые цифры координат тускло светились в полумраке. Пакет сохранен.

Мы сделали это. Данные у меня. Но радоваться было рано. Ваэль не идиот. Когда он узнает о взрыве, он мгновенно сложит два и два. Он поймет, что взрыв был не случайностью и не актом слепого саботажа. Он поймет, что я заметал следы. И теперь у него не останется причин играть со мной в светские игры.

Глобальная изоляция базы, о которой он предупреждал, больше не требовалась. База уже была изолирована из-за аварии. Ни один корабль не покинет ангары. Ни один сигнал не уйдет за пределы системы.

Игра в прятки закончилась. Завтра Ваэль вызовет меня на допрос, и там не будет тренировочных клинков. Там будут нейро-интеррогаторы и сыворотки правды.

Я убрал терминал, выпрямился, превозмогая боль, и медленно пошел по темному коридору в сторону жилых секторов. Настало время готовиться к очной ставке. И к тому, чтобы превратить допросную камеру Инквизиции в ее же могилу.