Звучало, конечно, внушительно, но на деле найти Лазурина не получалось. Он по-прежнему не выходил на связь, и было хорошо, если не покинул страну. Акции продолжали падать, и дома мы уныло смотрели вечерние новости, впервые сидя на диване в гостиной, обнявшись. Может, стоило порадоваться хотя бы этому – тому, что ругаться, выяснять отношения, отдаляться друг от друга не хотелось, напротив – хотелось быть рядом каждую минуту. Чувствовать поддержку, пусть это было даже простое прикосновение, простое пожатие руки или слабая улыбка. И ночью, когда я уже ложилась спать, пришёл Рома. Спокойно, непринуждённо зашёл, будто делал это каждый вечер, забрался под одеяло и подтянул к себе, обнимая, словно закрывая от всего мира. Я глубоко вздохнула, не в силах сдержать улыбку, понимая, что он чувствует то же самое – потребность быть рядом.

– Звонил секретарь Саваняна, – встретила утром Рита, просматривая список звонков. – Хотел договориться о ланче сегодня.

– Саваняна? – Я остановилась, раздумывая, к чему вдруг главе «Бичем Груп» могла понадобиться встреча. – Что у меня на ланч?

– Вроде бы пусто. – Рита сверилась с блокнотом. – Да, до обеда встреча с Туевым из службы безопасности, а в три записан Шумский.

– Что ж, – в задумчивости постучав по столу, я кивнула, – назначай. Только предупреди, что я буду с мужем.

Для бизнес-ланча «Нобу» был слишком крут, странно, что Саванян выбрал именно его для простой деловой встречи. Днём в ресторане было малолюдно, круглые столики стояли пустые, только в нескольких кабинках слышались разговоры. Мне приходилось здесь бывать пару раз, но аскетичный и строгий стиль, а так же высокомерие администратора, ведущего себя так, будто звезду Мишлен присвоили ему лично, отбивало охоту возвращаться. Эдуард уже ждал нас, сидя в глубине зала. Радостно улыбнувшись, он встал, протягивая руку, всем своим видом источая довольство.

– Советую попробовать тунца, – доверительно сообщил он, – здесь он потрясающий.

– Доверюсь вашему вкусу, – улыбнулась я, заинтересованно разглядывая лучащегося счастьем Саваняна. Обед прошёл за обсуждением скандала. Эдуард сокрушался вездесущими папарацци, тем, что никому из сотрудников нельзя доверять, и участливо интересовался падением курса. Под конец я снова чувствовала себя подавлено, Рома же, напротив, едва сдерживался, чтобы не нагрубить.

– Понимаю, вы сейчас наверняка обеспокоены тем, как достойно выбраться из кризиса, – когда принесли чай, начал Саванян. Что ж, вот он и перешёл к главному. – Я предлагаю вам выход, простой и надёжный.

– Вы хотите выдать нам крысу, что копает под «Медкорт»? – иронично изогнул бровь Рома.

– Нет, к сожалению, – преувеличенно тяжело вздохнул Эдуард. – Я предлагаю купить ваш холдинг. Поверьте, пока что за него ещё можно выручить неплохую сумму. Хватит, чтобы расплатиться по счетам и не менять образ жизни.

– Вот как? – я задумчиво постучала по губам, словно обдумывая его предложение. – И вы не боитесь покупать компанию с миллионными кредитами и подпорченной репутацией?

– Чего не сделаешь по старой дружбе, – легко пожал плечами Саванян. Его карие глаза, в противовес словам, смотрели холодно и внимательно. – Вы оба знаете – это лучшее предложение, что вы сможете получить. Понимаю, – он сделал паузу, поочерёдно окинув взглядом, – такие решения быстро не принимаются, поэтому я подожду. До завтра.

На столе появилась тонкая папка.

– Здесь цифры. Думаю, сложив два и два, вы поймёте, что предложение действительно выгодное.

Он уже ушёл, а мы продолжали сидеть, глядя то друг на друга, то на папку, что, будто змея, лежала между нами на столе.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – наконец прошептал Рома. Его глаза зажглись недобрым светом. – Это он. Он копал под нас с самого начала.

– И тот, кто придёт говорить от его имени, будет его сообщником, потому что провернуть такое без людей изнутри невозможно, – продолжила я его мысль. Рома одобрительно кивнул.

– Значит, мы вот-вот найдём крысу, – довольно заключил он, протягивая мне руку и помогая подняться.

В офис мы возвращались в приподнятом настроении, впервые за последние несколько дней я чувствовала небывалый подъём, энергия кипела, плескалась, толкая делать что-то, двигаться.

– Шумский уже ждёт вас, – оповестила Рита.

– Алина Александровна. – Шумский поднялся, протягивая руку. – Вы улыбаетесь – бесценное качество для руководителя – держать лицо в свете приближающейся катастрофы.

– Не знаю, о какой катастрофе идёт речь, – сухо улыбнулась я, усаживаясь в кресло. – Вы настаивали на встрече. Что-то случилось?

– А разве того, что уже случилось, мало? – тонкие губы растянулись в неприятной улыбке.

– Смотря для чего, – пожала я плечами. – Временный кризис, из которого компания вот-вот выберется. Обычная текучка.

– Если для вас подобное «обычно», Алина Александровна, – пробормотал Шумский, разводя руками, – то ваши акционеры так не считают. Они требуют вашей отставки.

– Даже так? – я усмехнулась. – Интересно, каким образом они хотят её получить?

– Мы надеемся, вы сами сложите полномочия, Алина Александровна. Вы дискредитировали себя на посту директора, думаю, вы это понимаете.

– Вы о фотографиях? Иск в издания уже готовится.

– Не только о них. – Шумский, кажется, начинал терять терпение. – Я говорю о том, что вы подвели компанию на грань финансового краха. В нашем уставе есть пункт об отставке в подобных случаях.

– И вы пришли любезно предостеречь меня? – невинно поинтересовалась я, складывая в замок руки и кладя их на стол перед собой.

– Не стройте из себя дурочку, Алина, вам это не идёт! – рявкнул Шумский, поднимаясь и тяжело опираясь на стол. – Я пришёл сказать, чтобы вы собирали вещи и готовились покинуть этот кабинет! Селекторное совещание уже состоялось, ваша отставка принята практически единогласно!

Я застыла, пристально глядя в пышущее гневом лицо. Насколько же велика жажда власти, как далеко он готов пойти, чтобы занять моё место?

– Сколько у меня времени? – поинтересовалась я, чувствуя, как охватывает веселье. Действительно, а что ещё остаётся делать? Только хохотать.

– Никто вас не гонит, Алина Александровна, – пробормотал Шумский, успокаиваясь. – До конца недели можете не спешить.

– Спасибо и на этом, – не удержалась от сарказма. – Если это всё, можете идти. Я ведь ещё директор, не так ли?

– Мы даём вам возможность сохранить лицо, Алина Александровна. – Шумский тяжело поднялся, окинул кабинет хозяйским взглядом. – Всего вам хорошего.

С уходом Шумского меня охватило странное спокойствие. Я словно отпустила ситуацию и положилась на волю течения, не задумываясь, что будет дальше. От меня в данный момент ничего не зависело, так стоило ли тратить нервы? Поэтому, когда опустел офис, Рома застал меня за просмотром туров на Карибы.

– У меня хорошие новости, – начал он, но оборвал себя, с удивлением глядя в экран.

– У меня появилась масса свободного времени! – Я небрежно пожала плечами. – Меня уволили.

– Повтори? – Рома смотрел на меня, выискивая на лице следы слёз. Но я лишь кивнула на монитор:

– Посмотри, я нашла нам тур, как ты говорил: россыпь крохотных островков с одним бунгало на каждом, мы можем весь день ничего не делать и…

– Алина! – Рома схватил меня за плечи и легонько встряхнул. – Очнись! Что случилось!

– Шумский нашёл лазейку и сместил меня с поста, – проговорила я, чувствуя, как с каждым произнесённым вслух словом обрушивается понимание. Воздух резко закончился, я попыталась сделать вдох, но не смогла, вдохнула ещё раз, получился всхлип. Громкий, прерывистый. Глаза наполнились слезами, я посмотрела на Рому, растерянно открывая и закрывая рот.