Проснулась я резко, впрочем, как и всегда. Уверена, что время пробуждения у меня вышло более чем обычное. Вот только странно, что я, кажется, выспалась. Пришлось открыть глаза и осмотреться. Так-так, я явно нахожусь в спальне Козырева. А где он сам? Я с облегчением выдохнула, услышав глухие капли воды за стенкой. Значит, принимает душ.

Я потянулась, разминая затекшие мышцы и осторожно села на кровати. Хорошо, что необратимых состояний я не допускаю, иначе так легко после такой спонтанной реакции я бы не отделалась.

– Проснулась? – Демид вошел в комнату в одном полотенце, отчего сразу же попал под мой жадный взгляд.

– Мгм, – кивнула я, готовая сейчас согласиться на что угодно. – Иди ко мне, – поманила я его на кровать.

Козырев, однако смотрел на меня с сомнением.

– Лия, – с сомнением начал он.

– Между прочим, я пропустила первую брачную ночь. Я имею полное право хотя бы на вторую, – выставила я ему ультиматум.

– Третью. Ты проспала больше суток, – пояснил он мне.

Я удивилась на пару мгновений, но потом… Ну тут такой генофонд в одном полотенце, что у меня мозг решил, что ему пора еще немного поспать.

– Демид, быстро в кровать! – Скомандовала я.

Мужчина улыбнулся.

– Сама виновата, – заявил он мне, двинувшись к кровати.

Завтрак у нас отодвинулся почти на два часа. Зато я была довольная и расслабленная, впрочем, как и Демид. Мы лениво попивали кофе, изредка перебрасываясь некоторыми умозаключениями.

– Я Веревкину позвонил и отпросил тебя на три дня, так что сегодня у тебя еще выходной. И завтра, – Козырев прошелся горячей ладонью по моей лодыжке, лежащей на его колене.

– Угу, – кивнула я. – Вещи надо будет из Зоиной квартиры забрать. Хотя, я там еще толком не распаковывала ничего.

– Макс заберет, – отмахнулся он.

Я усмехнулась. Хорошо жить, когда повсюду помощники, которые сделают за тебя любую работу.

– А Пашка где? У Соломина все еще? – Вспомнила я про родственника.

– Я его уже в детдом обратно отвез, – Демид стащил с тарелки последний бутерброд.

Я замерла.

– В каком смысле, отвез в детдом? – Сделала я большие глаза.

Козырев подвоха не заметил.

– Павел сказал, где именно числился, поэтому я отдал ему его вещи (почищенные, конечно), дал денег и отвез в учреждение. Там поговорил с директором, объяснил, что парень пропал не по своей воле, и оставил его там, – невнятно из-за бутерброда проговорил он.

Я скрипнула зубами, схватила со стола пустое блюдце и с силой ухнула его об пол. Керамика тут же разлетелась на осколки. Демид замер с чашкой кофе у рта.

– Как ты мог? – Воздела я руки к потолку.

– Что это сейчас было? – Вдруг спокойно спросил он, глядя на осколки на полу.

– Несогласие с твоими действиями, – высказалась я.

– Я учту, – кивнул он и допил кофе. – Так что там за несогласие?

Я набрала в легкие побольше воздуха.

– Как ты мог отвезти его в детдом? Я планировала его у нас оставить! Или кого-то заставить взять его к себе, чтобы он в казенном учреждении не мучился! – Прокричала я.

Козырев чуть нахмурился.

– Если бы ты сообщила мне о своих планах, я бы уже занялся этим вопросом, – пояснил он мне.

Я тут же сдулась, как шарик.

– У меня времени не было сообщить тебе о своих мыслях, – проворчала.

– Я понимаю, – кивнул он. – Тогда сейчас допивай кофе, собирайся и займемся этим вопросом, не откладывая его. Соломин уехал, срочных дел в компании пока что нет. У нас есть несколько дней, чтобы все оформить.

Я улыбнулась. Ну как такого мужчину можно было не полюбить? Он как бетонная плита: надежный и устойчивый.

Через час мы уже ехали в город. Сопровождала нас только машина Макса.

– Вы выяснили, кто нанял напавшего охранника, – дошло до меня.

– Да. Копатыч уже устранил угрозу, – кивнул Демид. – Валентин, узнав, что его использовали в темную, даже от компенсации отказался. Понял, что могло случиться непоправимое.

Я усмехнулась.

– Можно Ирку ему отправить, чтобы дизайн его кошмарного дома поправила. Или хотя бы задрапировала те жуткие розочки, – прикинула я масштабы бедствия.

– Я к нему Римму планирую подослать. Не из-за дома. Есть пара проектов, которые будут выгодны нам обоим, учитывая его ресурсы. Вот и пусть она поработает на благо компании, – улыбнулся он.

Я скривилась.

– Эти двое душнил вряд ли сработаются. Они ж со скуки умрут друг с другом, если работать начнут, – вздохнула я.

– А куда ее девать? – Нахмурился Козырев. – С Веревкиным она сама работать не хочет, со мной работать она боится. Тут либо к Соломину, либо в этот ваш Анютинский агрохолдинг.

– Соломина она еще больше бояться будет, чем тебя. И Римма никогда не жила в поселке, так что и тут без вариантов, – покачала я головой.

– Вот именно, – согласился он со мной. – Поэтому пусть пока работает в Байцевым, а там видно будет.

Детский дом находился почти на выезде из города. Беленые стены, новые пластиковые окна, текущий ремонт крыши. В общем, таким я его себе и представляла. В самом здании было прохладно и лишь решетки на окнах напоминали о том, что этот дом точно не родной.

Изредка нам попадались дети, которые рассматривали нас с жадным любопытством. Сегодня мы с Демидом решили одеться максимально просто: в джинсы и футболки, так что на какую-то комиссию мы не походили. Дорогу мы тоже не спрашивали, так как Козырев ранее уже побывал в кабинете директора, так что двигались мы по коридору под внимательными взглядами любопытствующих, но никто с нами так и не заговорил.

– Добрый день, – в кабинет мы вошли после короткого стука.

– А? – Седовласый и сухонький мужчина-директор явно собирался чаевничать, а потому при виде нас с тоской посмотрел на кружку чая и маленький контейнер с чем-то съестным. – Эм, я вас помню. Вы вчера приходили и приводили к нам Лескова, – узнал он Демида. – Зачем же вы пожаловали сегодня? – И снова взгляд на контейнер. Голодный дедок оказался.

Я решила взять дело в свои руки.

– Понимаете, Паша – мой брат и я хочу забрать его домой, – выступила я вперед.

Дедок округлил глаза.

– Куда домой? – Он даже чайную кружку подальше от себя отставил.

– К нам с мужем. Мы опеку оформим, все как полагается, – я скрестила пальцы за спиной на всякий случай. Узнав о моем диагнозе, ребенка мне могут и не отдать. – И достаток у нас есть, и жилье имеется, – начала перечислять я.

– Подождите, но мальчик же из поселка, а не из города, – дошло до этого мужчины.

– Да, из Анютинского. Я сама оттуда родом. Только я не знала, что бабушка Агафья заболела и Пашку в детдом отдали, – зачастила я.

– Мы искали родственников, готовых принять паренька, – совсем растерялся директор.

Я поджала губы.

– Не родственники это, – выпалила. – Злыдни малокровные. Ходят по поселку, сплетни собирают, да другим передают. Поверьте, Паше в городе лучше будет. Бабушку тоже перевезем.

Мужчина вздохнул. Побарабанил пальцами по столешнице, а затем достал из ящика бумагу.

– Утром пришло. Чудинова Агафья ночью скончалась от острой сердечной недостаточности, – он положил бумагу на стол.

– Нет, – простонала я.

Демид тут же положил руку мне на плечо и прижал к себе.

– Спокойно. Похороны организуем в лучшем виде. Пашу заберем. Все будет хорошо, – проговорил он мне на ухо.

– Я Павла сейчас позову. Я ему утром сообщил печальную новость, – пожилой мужчина засуетился, нашел телефон, брошенный на подоконнике, и набрал номер. – Сазанов? Пусть Лесков зайдет. Срочно! – Он отложил телефон. – Это хорошо, что у мальчика родственники нашлись. Тяжело же без родственников было бы.

Демид уже набирал кому-то сообщение на телефоне. Уверена, что все будет сделано в лучшем виде, но сердце за Пашку болело немилосердно.

В дверь постучали уже через пару минут.

– Входи, – велел директор.

Павел вошел в кабинет, не поднимая головы.

– Здрасьте, – пробормотал он.

– Паш, ты хорошо знаешь этих людей? – Мужчина указал на нас.

Пашка поднял голову, сверкнул покрасневшими глазами (явно плакал) и шмыгнул носом.

– Лия, там бабушка… – попытался выговорить он.

– Я знаю, – я подскочила к нему и сгребла этого безобразно тощего подростка в охапку, хоть он и был выше меня. – Все знаю. Со всем справимся. Бабулю похороним нормально. Вещи только надо твои из ее дома забрать, – зачастила я, не совсем понимая, что делать с разрыдавшимся у меня на плече парнем. – Паш, поехали домой. Мы за тобой приехали. Документы сделаем попозже. Поедешь с нами?

Ребенок замер, уперевшись острым подбородком мне в ключицу. Чуть-чуть отстранился и внимательно на меня посмотрел, сморгнув с мокрых ресниц слезы.

– К вам? Домой? – Недоверчиво переспросил он.

– Конечно к нам. К кому же еще? – Разлохматила я его волосы и попыталась улыбнуться. – Мы ж родственники. Поедешь?

Пашка нервно хныкнул на выдохе и перевел взгляд на Демида.

– Поедешь? – Тоже спросил мой муж.

Взгляд ребенка метнулся в сторону директора.

– Тут уж как сам решишь, – усмехнулся тот.

– Можно? – Недоверчиво переспросил Пашка.

– Адрес оставьте, чтобы служба условия проверила. И раз в неделю привозите его сюда, до окончательного оформления бумаг. Просто убедимся, что с ребенком все в порядке, – мужчина с сожалением посмотрел на остывший чай. – Оно так, конечно, не положено. Но у мальчика близкий человек умер…

– Лия – тоже близкий человек, – неожиданно вступился за меня Пашка. – Она – хорошая.

– Я ж не спорю, – совсем успокоился директор. – Павел, ты иди собирайся, а вы… будущие родители, пишите заявление по форме. Я вам сейчас бланк выдам.

Пашка выбежал из кабинета с крейсерской скоростью. Мы с Демидом переглянулись и улыбнулись от такой прыти.

Документы заполнял Демид, так как к его психике ни у кого вопросов возникнуть и не могло. Меня, конечно, тоже вписали, но как второго… соучастника.

– Адрес второй надо указывать? – Озадачилась я. – У меня еще квартира есть.

– Запишите, – кивнул директор, с интересом наблюдающий за нами. – И, если не секрет, почему вы все же этого мальчика решили взять, хоть и ранее привезли его сюда?

– Решили соблюсти закон и… Пашка же не заложник, – пожала я плечами. – Я его сестра, пусть и не родная. Но он при живых родственниках не должен находиться здесь.

– Меня в свое время тоже взял под опеку один хороший человек, – признался Демид.

Директор понимающе улыбнулся.

– Что ж, пусть это и против правил, но ведь человеческий-то закон тоже не просто так существует, – сообщил он нам, будто мы этого раньше не знали.