До дороги, показанной рыбаками, мы добрались минут за десять. Я была сыта, а потому довольна этой жизнью и случившееся этой ночью воспринимала, как особо интересное приключение. Устала, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.
Встав ногами на асфальт, я первым делом схватилась за Демида и навалилась на него всем телом. Ноги гудели, глаза слипались, но мне было достаточно комфортно.
– Машины, – указал Паша в сторону поворота дороги.
Я встряхнулась. Надо прийти в себя, добраться до места, где можно нормально помыться и поспать. Задачи лучше решать мелкими порциями, иначе сегодня моя нервная система может и не выдержать.
Едва машины в количестве трех штук подъехали, как из них высыпали четверо охранников с пистолетами наперевес и начали отслеживать периметр. Затем к нам подбежал Максим.
– Живые, – выдохнул он.
– Байцев не стал бы нас убивать, – покачал головой Демид.
– И на старуху бывает проруха, – выдал немолодой мужчина, которого я даже сразу и не заметила. – Демид, ты невесту зачем такими экстремальными условиями развлекаешь? Неужто ей дома было бы хуже?
– Копатыч, тебя дома тоже родные люди ждут, а ты по ночам шастаешь, – не остался в долгу Козырев.
– Так к Соломину на поклон через два часа Валентин явится. К этому времени вы должны быть чистыми, красиво одетыми и…
– Покормленными, – не удержалась я. – Тушенка была вкусная, но мало.
– А она мне нравится. Боец должен быть накормленным, иначе у него наблюдательность пропадает, – мужчина кивнул в сторону машин. – Садитесь, – велел он.
– Балласт поедет с нами, – Максим прихватил за локоть Пашу и придал ускорение в нужном направлении.
Я послушно села в машину и прислонилась к Демиду, еда он уселся рядом.
– Устала? – Прижал он меня к себе покрепче.
– Угу. Я подремлю немного, – выдохнула и закрыла глаза.
– Прекрасная девушка, – услышала я замечание этого Копатыча.
– Я знаю, – тихо ответил Демид. – Что там с Байцевым?
– Соломин решил втюхать ему шиномонтажку и автомойку на Горке. Производственные помещения останутся за нами. Если бы он действительно хотел сохранить все за собой, то не надо было передавать право владения мутному типу с соответствующей репутацией, – фыркнул он.
– Копатнев, ты бы вот на что давил, – Козырев еще сильнее понизил голос. – У Валентина огромные проблемы с охраной. Там дисциплины ни на грош, иначе нам бы не удалось так легко улизнуть.
– Думаю, что смогу накопать что-нибудь удобоваримое за тот час, что у меня будет, – Копатыч тихо хмыкнул. – А ребенок с вами чей?
– Люди Байцева взяли мальчишку при перегрузке товара. Детдомовский парень оказался не в то время в не том месте. Эти полудурки решили посадить его в подвал зачем-то, – Демид чуть пошевелился, устраивая мою голову поудобнее.
У меня же сон как рукой сняло. Тут столько всего интересного рассказывают, что дремать у меня никакого желания не стало.
– Надо бы проверить эту самую охрану на предмет противоправных действий. Может быть, они людьми торгуют. Или еще чего похуже, – протянул Копатнев.
Я приоткрыла один глаз.
– Людьми торгуют? – Вяло ужаснулась.
– Милая девушка, в мире множество омерзительного склада особей, готовых причинить страдания менее сильным сородичам, – мужчина, сидевший на переднем сиденье, повернулся к нам и мягко улыбнулся. – Но вы не переживайте, вокруг вас есть мужчины, которые будут вас защищать.
– Это я и так знаю, – я села ровнее и зевнула до щелчка челюсти.
Посмотрев в окно, я убедилась в том, что мы подъезжаем к городу.
– Еще минут семь для сна у тебя имеется, – Демид чуть пригладил мои всклокоченные волосы. – Потом часа три будет не до сна.
Я вздохнула. Эх, а счастье было так близко.
– Что делать будем? – Решила уточнить.
Копатыч снова повернулся к вам.
– Вам, милая девушка, надо будет поесть, привести себя в порядок и, когда заявится Байцев, выплыть пред его очи, аки прекрасная лебедь, – пояснил он. – Вы должны быть бодры, веселы и активны, чтобы ввести его в ступор.
Я кивнула и поморщилась. Столько всякого бякого делать придется. Марафет наводить не хотелось, но ради благого дела я готова была на такие жертвы.
– Надеюсь, что Байцев привезет нам телефоны. Мне утром подруге надо будет написать, иначе она волноваться будет, – проворчала я.
– Зоя Максимовна предупреждена о том, что вы на пару дней можете исчезнуть. Но, думаю, что этот вопрос может оказаться не актуальным, – Копатыч усмехнулся. – Михаил Демьянович распорядился привезти племянницу к нему, как только вас… пленили.
– Ей же расстраиваться нельзя! – Тут же возмутилась я.
– Никто и не расстраивался. Соломин не так часто приезжает сюда, так что Зоя Максимовна рада была его увидеть.
В этом я ни капли не сомневалась. Надеюсь только, что Зое не стали рассказывать про наше похищение. Ей совершенно нельзя нервничать.
К воротам поселка мы подъехали совсем скоро и радовалась я возвращению сюда так, как никогда до этого. Вот только машины направились не во двор дома Козырева, а к особняку Соломина. Ладно, потерплю.
Встречала нас целая делегация из охранников.
– Вычислили крыс? – Спросил Демид у Копатыча, когда мы вышли из машины.
– Да. Ника их сейчас допрашивает, – хмыкнул он.
Я притормозила.
– Ника – это ваша дочь? – До меня только сейчас дошла вся цепочка логических умозаключений. Вот что значит уставший мозг.
– Да. Она лучшая, когда кого-то допросить надо, – с гордостью произнес счастливый родитель.
Ну да, что еще для счастья надо? Только то, чтобы твой ребенок умел профессионально допрашивать недругов.
– Лишь бы живые свидетели остались, – вздохнул Демид, подхватил меня под локоть и потащил к мраморным ступеням.
Я равнодушно смотрела на уже знакомые мне интерьеры и думала лишь о том, успею ли отдохнуть хотя бы пятнадцать минут.
– Явились? – Соломин нас встречал в холле с чашкой кофе в руке.
– Вам не вредно такое ночью пить? – Принюхалась я.
– Так, девочка, – грозно наставил он на меня ложечку. – Мне Зоя уже всю плешь проела, особенно, когда заметила, что я туда коньяку плеснул.
– Вам не нужна лишняя нагрузка на сердце, – нахмурилась я. – Мы же беспокоимся!
Соломин по-доброму усмехнулся.
– Это я уже понял. Ангелина! – Крикнул он в пространство.
Нелюбимая мной сестра Демида тут же выскочила из-за колонны и понеслась к работодателю так, будто являлась джином, продавшим ему свою лампу за двести рублей.
– Михаил Демьянович? – Доскакав до него на высоченных каблучищах, она остановилась в ожидающей приказа позе.
– Проводи Лию в отведенную комнату, выдай ей приличную одежду из своего гардероба и принеси ужин, – велел он.
Я скривилась.
– Вряд ли у нее есть приличная одежда, – прошлась я взглядом по короткой юбке и длинным ногам девушки.
– Есть простыня, могу вырезать прорези для глаз, – огрызнулась та.
– Это не мою размалеванную физиономию надо прятать под простыней, – хохотнула я.
Ангелина тут же сделала шаг ко мне.
– Лина! – Окрикнул Демид свою сестру. – Комната, одежда, еда, – надавил он голосом.
Я вздохнула, потому что девушка обиженно надула губы.
– Ладно, мы сами разберемся, – я выпутала руку из захвата Козырева и кивнула его сестре. – Показывай дорогу, волшебный клубок.
Ангелина открыла было рот, чтобы снова возмутиться, но один взгляд Соломина и этот самый рот быстренько захлопнулся. Я взглядом показала Демиду на испуганного Пашу и отправилась следом за недовольной девушкой.
– Если ты считаешь, что можешь… – начала было она, когда мы отошли на приличное расстояние.
– Стоп! – Прервала я ее. – Лина, я уставшая, голодная, грязная и очень напряженная. Если у меня сейчас произойдет нервный срыв, то эвакуировать придется весь дом. Давай ты меня утром пооскорбляешь. Я высплюсь и смогу тебя переносить хоть в каком-то виде.
Сестра Демида бросила на меня странный взгляд, но сделала над собой усилие и кивнула.
– Сюда, – велела она мне, указав на нужную дверь. – Одежду я сейчас принесу.
Помещение оказалось даже не комнатой, а покоями. Сначала проходная комната, затем спальня с ванной и чем-то похожим на будуар. Я с нежностью вспомнила свою квартирку-студию, где не особо-то и разгуляться можно.
В ванной я нашла халат и полотенце, а потому быстро забурилась под душ. Минут пятнадцать отмокала и смывала с кожи всю эту странную ночь, начиная с похищения. Весь пот, всю грязь… Бутсы надо бы вернуть Пашке, а то… как же он без них. Одежду тоже постирать и отдать. И вообще, надо бы ребенком заняться. У меня до сих пор в голове не укладывалось, как можно было такой ораве родственников бросить одного единственного ребенка, просто потому что он не похож на остальных.
Я знаю своих родственников и понимаю, почему Пашка не вписался в эту семейку. Парень для своих лет очень взрослый, рассудительный и… навидавшийся. Такого тяжело любить и отдавать ему столько же, сколько своим изнеженным и избалованным детям. У него уже свои сформировавшиеся взгляды на жизнь и «бесхребетная» бабушка Агафья, которая в семье считалась тоже кем-то вроде изгоя, парня не воспитывала нравоучениями и навешиванием своих взглядов. Она просто любила внука. Да и сейчас любит.
Тут и вставал другой вопрос: отдадут ли Пашку мне, если у меня имеется справочка из заведения с желтыми стенами? Но у меня же не опасная болезнь. Хотя, тут как посмотреть. Но я считаю, что такому славному парню совсем не место в детдоме. Надо бы обговорить этот вопрос с Демидом.
Я немного потопталась в ванной, раздумывая над тем, будет ли уместно протереть здесь за собой все поверхности, но потом махнула рукой. Мое расстройство – не повод кидаться с тряпками на все вокруг.
Выйдя из ванной, я нашла на кровати классное белоснежное платье с золотой вышивкой по краю. На платье даже бирка имелась. И туфли стояли новые, с золотистыми пряжками. А на столике перед зеркалом лежала косметичка. Что ж, сейчас я оденусь, причешусь и снова отправлюсь покорять этот мир своим видом. Взгляд сам метнулся к журнальному столику, на котором было накрыто. Хотя, нет. Сначала я поем, а мир подождет со своими неожиданностями.