Глава десятая.
— Он убил её! Этот гребаный выродок убил мою жену! Убил мою жену! Застрелил! И скормил монстру еще живой! Выродок! Сучий выродок! Тварь!
Я слышал его, но самого кричащего не видел — я полулежал за углом дома, пристегнутый тросом к какой-то здоровенной ржавой штуке и курил первую с момента перестрелки сигарету. В другой руке у меня была фляга с колой и водкой, всунутой мне в ладонь Игнатом, потом сразу же убежавшим на крики. Но до этого он попросил меня пока не показываться. Да я и не собирался.
Глубоко затянувшись ядерной мальбориной, я выдохнул струю дыма, сквозь нее глядя на стену дома на соседнем участке, откуда сквозь зарешеченное окно с приоткрытыми ставнями, за мной подглядывал ребенок лет примерно восьми. Ну… его интерес понятен — тут было на что взглянуть. У стены дома лежит покрытый кровью мужик, курит сигарету, хлебает что-то из фляги, рядом прислонен автомат, а на животе у него лежит пистолет. И на всем заднем дворе он один, а с другой стороны здания доносятся истошные матерные вопли…
Ну… крикуна я вполне мог — я действительно убил его жену. Пристрелил. Ту самую, кто так невовремя подскочил, когда я как мог отстреливался от пытавшихся сожрать нас тварей. Я попал ей в грудь, кажется. Ее шатнуло назад и тут началось самое страшное — еще живая она действительно попала в лапы пробившегося сквозь дощатый щит монстра, тот с огромной силой дернул несчастную женщину назад, частично вытащил из окна, а потом… не знаю что у них за силища такая, а может когти настоящие или щепастые концы переломанных досок сработали как ножи, но сюда с нами приехала только половина женщины. Голова, плечи и часть торса вместе с руками остались у тварей, остальное осталось валяться в салоне промеж визжащих людей. И хорошо, что прошел быстрый проливной дождь, смывший с несчастного автобуса большую часть крови, а застрявшие в разбитых досках куски мяса заляпало грязью из-под колес.
Снова…
Снова я убил человек. Не тварь, а человека.
И меня пугало то, что я лежу сейчас себе, сигаретку покуриваю, делаю глоточки водки с колой, а сердце мое стучит ровно и спокойно, а не заходится в неровном бешеном стуке истерики. Нет у меня никакой истерики. Есть глухое такое ровное сожаление о случившемся, мне реально жаль угодившую под мою пулю невинную женщину… но я почему спокоен, а в голове лишь одна мысль на этот счет: так уж случилось.
Что дальше?
Да как всегда — работать надо. У меня очень много дел, а день еще не кончился. Тем более в поселке есть электричество, что уже чудо, значит, надо успеть отмыться, постираться и обработать рану на щеке — как оказалось, мне пропорол щеку и остался там под кожей отлетевший кусок колючей проволоки. И так бывает… возможно останется длинный шрам, но и пофиг — главное, что щеку не насквозь прорезало. Как выразился старающийся оставаться спокойным Прохор, когда первым влетел в автобус после прибытия в поселок и увидел мое лицо: каша выпадать не будет, все хорошо.
И да — это наше решение не останавливаться после перестрелки и гнать полным ходом в поселок тоже добавило многим шока: мы привезли с собой не только разорванный труп женщины, но еще и истекающих кровью раненых людей, хотя я даже не заметил как до них дотянулись монстры, ну и аж четыре дохлые твари, лежащие на крыши и висящие на окнах. Настоящий сюр… и надо было видеть лица встречающих, когда мы миновали шлагбаум и остановились на хоздворе… и когда из автобуса повалили спотыкающиеся окровавленные люди… Думаю, Прохор, да и остальные, уже пять раз прокляли тот момент, когда мы подписались на перевозку людей…
Зато курицы и прочая птица доехали без малейших потерь. Даже яйца не побились — как мне сообщил нервно дергающий щекой Эдди, заторопившийся следом за едва ковыляющим Виктором, почти выпавшем из моей машины. Виктору прострелили руку. Ту же самую. Не знаю кто — может даже и я, но точно кто-то из нас. Твари ведь не стреляют. При этом Виктор, этот тихий интеллигент, сумел удержать контроль над машиной, да не просто удержать — он еще и пару раз, как оказалось, бил боком Форда о автобус, раздавив несколько тварей, плюс вел стрельбу, полностью расстрелял магазин. Сюда кое-как доехал, но сейчас ему резко поплохело.
Остальным нашим тоже досталось, но отделались сильными ушибами, хотя одному серьезно рассекло голову, когда он приложился башкой о зарешеченное окно после столкновения с тварью. Все же защищенные машины делают свое дело. И будь автобус закрыт не досками, а железными решетками — все было бы проще.
— Тихон, ты как? Господи помилуй… у тебя точно только щека посечена? — присевший на разумном расстоянии от меня Эдди, отсалютовал помятой железной фляжкой и сделал большой глоток — Если надо перевязать…
— Только щека — успокоил я его — Уже ощупал себя всего. Как там Виктор?
— Не очень. Пуля в руке застряла.
— Ох…
— Ага… и хрен его знает, как её оттуда доставать — у нас хирургов нет. А из врачей только девушка ветеринар, но она герпетолог.
— Кто-кто?
— Герпетолог — по рептилиям она специализируется. А Виктор у нас ни разу не крокодил… или крокодил это не рептилия?
— Знаю что крокодил из пресмыкающихся и из гадов без тазовых почек…
— Чего⁈
— Да это так… — вздохнул я — С Виктором что делать будем?
— Ну… Прохор сказал — будем пулю доставать. Пока кровотечение остановили, дали болеутоляющее, заставили пить крепкий чай с сахаром, лежит сейчас в безопасности. А в поселковом чате уже стартовал веселый опрос в стиле: а ни у кого случаем нет опыта извлечения пуль из живых людей? Надеюсь как-то справимся… а если нет…
— А если нет — то я повезу его в военный городок — спокойно озвучил я единственный выход из ситуации и запыхал дымом, от окурка подкуривая следующую сигарету — Дозаправлю Форд, уложим его в салон — и я поеду.
— Да я с тобой! — тут же вызвался Эдди и поморщился, когда из-за здания опять зазвучал сорванный голос:
— Пусть он покажется! Пусть эта сволочь взглянет мне в глаза! Он убил мою жену! И убежал! НЕ НАДО МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — голос взвился, засипел и зазвучал уже тише — Пусть он взглянет мне в глаза! Вот он убил мою жену — и что? Останется безнаказанным, так ведь⁈ Сволочь пристрелила человека и ей ничего за это не будет⁈ ТАК⁈ Я ХОЧУ ЧТОБЫ ЕГО ПОКАРАЛИ! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ НАКАЗАН! ОКО ЗА ОКО!
Голос оборвался, там забубнило больше голосов, а когда крик зазвучал снова, он уже доносился с большего расстояния — все же им удалось стронуть мужчину с места и куда-то увести.
— Ничего тебе само собой не будет, Тихон — тихо обронил Эдди, прислушиваясь к удаляющимся крикам — Ни хера себе заявочка! Око за око… да пошел бы ты нахер! Сам ведь сидел пристегнутый к сиденью, тихонько визжал и знаешь что? Он обоссался! Вышел в мокрых донизу джинсах — и это была не кровь его жены, а ссанина! Воняет от него за два метра! Там он молчал, пока жену жрали заживо он ничего не делал, а как приехал сюда в безопасность — так разорался! Око за око? Да пошел он! Ур-род!
— Не надо — тихо попросил я.
— Что не надо⁈ Мы блядь жизнями ради них рисковали! Ты и Митяй — особенно! Сидели в этом гребаном гробу на колесах, ехали на убитом движке и спускающих колесах и ради чего⁈ Мы сука патронов потратили столько, что аж сердце ноет! И ведь отстрелялись, отбили атаку — мы, гребаные дилетанты! Мы справились! И что получили вместо благодарности? Обвинения от обоссавшегося козла⁈ Почему он не спасал свою жену⁈
— Прекрати — повторил я — Он в неадеквате. Там половина автобуса как минимум не в себе. Их еще в Коровнике том видимо психически доконали, а тут еще эта поездочка… Пусть себе орет. Пусть требует наказания. Главное накормить людей…
— Да их уже разместили кое-как по разным домам и кормят. Мы ведь заранее предупредили — благо сотовая связь есть. Ты это, Тихон… так и будешь сидеть?
Я покачал головой:
— Надо ехать домой. Мыться и все остальное.
— Да… поспать бы тебе.
— Может и посплю — кивнул я и не смог сдержать сокрушительный зевок — Глянь плиз, нет ли кого лишнего у моей машины. Уеду тихонько…
— Дожили блядь… у себя же дома чувствуем себя виноватыми… пошли они все нахер! Щас гляну… — сделав еще глоток, он ушел за угол, а через минуту я услышал его тихий призыв и поднялся на ноги.
Пора домой…
Остаток дня для меня прошел в деятельном тумане. Точнее слов не подобрать — хотя меня никто ни о чем не спрашивал и слова остались невысказанными. При этом я помнил, чем я занимался, но не в деталях. И я вообще ни о чем не думал в те часы — просто делал свое дело. А дело у меня было просто — я месил бетон, черпал его лопатой в ведра, по лестнице поднимался на вершину пристройки, вываливал его тяжелыми шматками на звенящее железо, снова спускался за следующей порцией, потом равнял все, создавая толстый слой. Когда я закончил, пристройка оказалась закрыта сохнущей бетонной крышкой с оставленным в углу квадратным отверстием под будущий люк и с вертикальном торчащими по периметру кусками арматуры. Их я оставил на будущее, решив, что второй этаж башни не помешает. В голове сформировалась какая-то идея, но из-за того самого густого тумана, осознать её пока не получилось, да я и не старался, просто монотонно безостановочно работая как один из современных промышленных роботов на линии сборки…
Стирать одежду я не стал, попросту выбросив — не из брезгливости, но что-то сомневаюсь, что у меня получилось бы отстирать кровь. Оружие частично разобрал, разложил на столе, а потом набрал Бажену — без особой надежды на то, что он ответит. Но Бажен ответил мгновенно, сказав, что сам хотел сейчас набрать и я опередил его буквально на пару минут. Почему хотел позвонить? Потому что он в чате моего канала, равно как и многие из моего поселка и там в чате вовсю обсуждают недавнюю заварушку, где парни отстреливались от тварей, и Тихон отличился, завалив немало уродов, но случайно всадил пулю и в обычного человека. Вот он и позвонил, чтобы спросить — как я? Ответ я дал честный — да нормально я. Нет тряски, нет слез, нет того самого киношного покаяния, когда главный герой сидит где-нибудь в больничном коридоре, схватившись за голову и пытаясь решить, как же теперь жить дальше и стоит ли вообще жить после нечаянно содеянного… У меня ничего такого нет.
Бажен меня выслушал и, неожиданно улыбнувшись, кивнул и сказал: и правильно. Да этот тот самый гребаный побочный ущерб, что неизбежен в любом войне. А мы в настоящей войне. Так что молодец, думай меньше, делай больше, а теперь рассказывай пошагово свои действия, а я мол буду спрашивать.
Закурив и собравшись с мыслями, я начал рассказ, попутно чистя и собирая оружия — а Бажен успевал не только советы дать по чистке, но и вклинивал в мой рассказ свои короткие вопросы.
Где стоял?
Как держал автомат? Куда прижимал приклад?
Почему бил очередями?
Какая у меня стойка была? Ноги как стояли? При стрельбе дышал или задерживал дыхание?
Где держал запасные магазины? Как перезаряжал и куда смотрел при перезарядке?
Последний вопрос меня прямо удивил. А куда мне еще смотреть при перезарядке? Да как всегда — смотрю на оружие, чтобы видеть куда вставляю полный магазин…
И таких вопросов было еще немало, а как я закончил рассказом о том, как надрывался до хрипа муж убитой мной женщины, требуя меня покарать, Бажен велел вообще про него не думать, а лучше послушать его, он советы будет давать. Я закурил следующую и на меня полился поток информации о том, какой я дурак, но все же молодец, вместе с кучей мелких или совсем мелких советов. Я старался впитывать все как губка, но усталый мозг начал пробуксовывать и Бажен, поняв это, остановился и проворчал, что скинет мне ночью разные полезные ролики. А пока — спи, боец! Тебе надо выспаться. И больше не пей спиртного. Улыбнувшись в первый раз после стрельбы, я заверил, что уже трезв как стеклышко, пить не собираюсь, плотно поужинаю — и спать.
И не соврал ни в едином слове. Через полчаса после завершения звонка, я уже дрых в своей постели с не самыми свежими простынями, пахнущими далеко не ландышами. Заснул быстро, даже не представляя, что меня будет ждать утром…