До угла ограда оставалась коваными узорами между внушительными кирпичными столбами, а дальше превратилась в шедшую по дну широкого лога сплошную стену с зубцами на высоте полутора человеческих ростов. Тропинки здесь, понятное дело, не было, потому я пёрла напрямик, чувствуя себя немножко Элизой Беннет по дороге в Незерфилд. Правда, подол мой оставался чистым — дождей давно не было. Однако пару раз юбка всё-таки цеплялась за ветки невысоких кустов шиповника, да и крапива не дала мне пройти совсем уж беспрепятственно.
С той стороны ограды пышно цвёл плодовый сад, и вдруг подувший ветер вместе с медовым ароматом принёс мне горсть белых лепестков. «А вот усадьба рада меня видеть», — улыбнулась я про себя. Ещё раз повернула и наконец-то увидела в стене невысокую арку, перекрытую тёмной от времени деревянной дверью. На первый взгляд запертой, но я — точнее, Аня, — знала секрет. Взявшись за круглую ручку из позеленевшей бронзы, приподняла дверь, насколько было возможно, вынимая из крючка планку расположенного по ту сторону засова. Толкнула от себя — и калитка открылась, явив мне проход в цветущий сад. Как в сказку, шагнула я через порог, полной грудью вдохнула тёплый сладкий аромат и поняла, что улыбаюсь. Анечке сад всегда нравился. Более того, она очеловечивала его, считала своим другом. Ах, сколько тайн, горестей и радостей выслушали старые яблони и элегантные вишни! Да и в Москве Аня больше всего тосковала именно по саду, и теперь я до конца понимала почему. Тихо сказала: — Ну, здравствуй, — и деревья приветливо зашелестели в ответ, осыпая меня нежными лепестками. Продолжая улыбаться, я тихо прикрыла калитку и неторопливо зашагала прямо по нежной шёрстке травы, пробившей палую прошлогоднюю листву. Садовник Митрич был слишком стар, чтобы иметь силы убирать здесь, а помощника ему, похоже, так и не нашли. Впрочем, налёт заброшенности саду только шёл, делая его загадочнее. Вот бы найти специалиста, который сумел бы сохранить это тонкое ощущение одушевлённости и в то же время привёл всё в порядок! «Может, и найду. — Я вышла на небольшую площадку с неработающим фонтаном и дружески кивнула мраморной наяде, стоически поддерживавшей свой кувшин. — Только с насущными делами разберусь». Зашагала по дорожке из дикого камня, в щелях которой уверенно пробивалась трава, и вскоре в просветах впереди замаячил барский дом.
Подойдя к краю сада, я остановилась под деревьями, невидимая для сторонних наблюдателей, но отлично видевшая всё сама. Скользнула взглядом по высоким окнам, по крыльцу чёрного хода — каменному, несмотря на своё неблагородное предназначение. По деревянным хозяйственным постройкам и небольшому прудику, ещё не затянутому летней ряской. По его глади деловито плавали домашние утки, а серые гуси под предводительством белого вожака важно вышагивали вдоль берега. Из чёрного хода вышла прислужница с двумя вёдрами и направилась к хлеву и птичнику — очевидно, с кормом для их обитателей. Заливисто прокричал петух, где-то застучал топор — кололи дрова. «Так привычно и непривычно», — подумала я. В задумчивости покусала губу и решительно двинулась в сторону: лучше будет обойти дом и войти с парадного входа. В конце концов, кто здесь наследница усадьбы?
Задуманное удалось без шероховатостей. Я твёрдым шагом поднялась по ступеням широкого мраморного крыльца и с чувством полного на то права потянула на себя тяжёлую дверь. Негромко скрипнув, створка отворилась, однако я всё равно поморщилась: что-то Элен плохо следит за хозяйством. Скрипящая парадная дверь — виданное ли дело! С этой мыслью я вошла в прохладный полумрак большого холла и слегка дёрнула за ленту колокольчика, призывая кого-нибудь из прислужников.
Долго ждать не пришлось: из неприметной двери, вёдшей в людскую, в холл почти выбежала прислужница. Увидела меня да так и ладони к щекам прижала. — Барышня Анна! — Здравствуй, Феклуша, — доброжелательно отозвалась я, тихо порадовавшись, что Анечкины воспоминания не подвели. — Как папА? Сильно ли хворает? Спохватившаяся прислужница протараторила: «Здравствуйте, барышня!» — и торопливо приблизилась ко мне. Понизив голос, зачастила: — Плох барин, Анна Никитична, ох уж и плох! Дохтур Васильковский, считай, через день ездит, да всё головой качает. А в последний раз я своими ушами слыхала, как он барыне сказал, что отца Елисея звать надобно! Получалось, медицина бессильна? Но что за внезапная хворь? Когда Анечка уезжала, её отец был здоров, как стадо быков! — Понятно, Феклуша. — Я протянула прислужнице шляпку и перчатки. — Отнеси вещи в мою комнату и приготовь воды, чтобы умыться с дороги. — В вашу комнату? — Феклуша нервно облизнула губы. — Ох, барышня, Христом богом простите, да ток не ваша енто комната боле!
__________________
Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба!
"Попаданка в послушницу. Опальная княгиня возвращается" от Ольги Росса
https:// /shrt/NVNF