У меня сердце подпрыгнуло. Как говорилось в одном хорошем фильме: «Клиент созрел, можно заезжать». И стараясь выдерживать спокойно-рассудительный тон, я начала: — Конечно, помогу, Герман Сергеевич. И для того сразу после завтрака мы с вами пойдём на поклон к папА. Чтобы определить место для первой скважины, нужны более совершенные приборы, а также оборудование с буром метров на двести. Не уверена, что у нас достанет средств на приобретение всего необходимого, потому нужно будет провести подробную съёмку к северу и северо-западу от Лозовки и уже с точной картой магнитной аномалии ехать в Курск — просить денег у земства. Я рассчитываю, что нам удастся их убедить, однако права на ошибку всё равно не будет. Очень важно подсечь железорудную залежь с первого раза, чем раз и навсегда посрамить скептиков. — К северу и северо-западу, — повторил Стрельников, буравя меня взглядом, как лучшим немецким буром. — Откуда, Анна Никитична? Снова задаю вопрос: откуда вы всё это знаете? Почему говорите отнюдь не как уездная барышня? Вы ведь до отъезда в Москву науками мало интересовались, верно? — Верно, — хладнокровно подтвердила я. — Тем не менее сейчас интересуюсь, и весьма. И потом, не всё ли вам равно, откуда мои сведения? Важнее, что они помогут найти руду и увековечить ваше имя. — А ваше? — резко спросил Стрельников, и я элегантно повела плечами. — Мне будет достаточно шахты на земле имения и дохода от неё. — Однако ж вы постоянно говорите о «нас». — Да, говорю. — Я упорно не собиралась поддаваться на провокации. — И прошу понять правильно: дело это слишком важное, чтобы потерпеть неудачу из-за случайности. Потому сообщаю сразу: я собираюсь участвовать в нём наравне с вами, Герман Сергеевич. Пусть неофициально, но наравне. Стрельников упрямо выдвинул челюсть; наши скрещённые взгляды искрили, как дуга электросварки. — Нет, Анна Никитична. Это совершенно неприемлемо для столь молодой и незамужней особы. Я сузила глаза. Ладно, никто тебя за язык не тянул. — В таком случае предлагаю идти к папА в том числе с просьбой о благословении нашего брака. Это было сильно. Стрельников переменился в лице, словно получил хук в печень. Взгляд его из жёсткого стал откровенно растерянным, и я невольно пожалела, что не сформулировала пришедшую на ум идею более деликатно. — Фиктивного брака, Герман Сергеевич, — разъяснила успокаивающим тоном. — На несколько лет, чтобы соблюсти приличия и спокойно заниматься месторождением. А после сможем его расторгнуть — насколько я себе это представляю, мужчине подобное жизнь не испортит. — Так вам испортит! — Не в силах справиться с брешью в самообладании, Стрельников сжал кулаки. — Неужели вам до такой степени безразлично ваше положение в обществе? Ваше будущее? — Мне до такой степени важно открытие богатейших залежей магнитного железняка и будущее страны, — без тени пафоса поправила я. — И потом, неужели вы не знаете, что богатое приданое из кого угодно сделает завидную невесту? — Совершенно мужской цинизм. И совершенно неженское поведение. — Стрельников осуждал, как осудили бы большинство мужчин этого времени. — Скорее трезвый взгляд на положение вещей и деловой подход, — мягко возразила я, не желая развивать ссору. — Герман Сергеевич, поверьте, я очень ценю вашу заботу обо мне и моей репутации. Да что там, вы дважды спасли мне жизнь, чего я никогда не забуду. Пожалуйста, доверьтесь мне. Переломите предрассудки, отнеситесь как к равному партнёру. Вам окупится, чем хотите поклянусь. — Вам всё равно придётся объяснять. — Стрельников будто не слышал меня. — Не мне, так своему отцу, когда станете просить у него денег на приборы. — Или не придётся. — Я слегка наклонила голову набок. — Конечно, идея о фиктивном браке была чистым экспромтом, но не кажется ли вам, что он многое упростит? Или (пришло ко мне запоздалое соображение) вы обручены с кем-то? — Нет. — Стрельников наконец взял себя в руки, отчего тон его стал до крайности сух. — И идея ваша абсолютно возмутительна и неуместна. Что вы вообще обо мне знаете? О моём прошлом, о моей семье? — Я знаю, что вы всеми силами пытались меня спасти после Машиного покушения, — твёрдо ответила я. — И что вели расследование наравне с господином Полищуком. И что не покидали усадьбу, пока здесь не стало безопасно. А что до семьи… Пример Елены Андреевны внятно говорит: порой неприятные факты могут открыться через годы, и неважно, насколько хорошо вы были знакомы. Стрельников невежливо отвернулся: то ли понял, что мне можно кол на голове тесать, а иного не добиться, то ли подбирал контраргументы. Я же, пользуясь моментом, буквально на полшажочка приблизилась к нему и проникновенно произнесла: — Разумеется, я ни к чему вас не принуждаю. Когда понадобится объяснять, отчего я так болею душой за успех ваших изысканий, я найду ответ и без женитьбы. И от обещания помогать вам, конечно же, не отказываюсь. Я прошу всего лишь равного участия в этом деле. Самая малость, если вдуматься. — Ваш отец будет против. — Стрельников безуспешно пытался удержаться на прежних позициях. — Я всё улажу. Просто примите моё предложение о сотрудничестве на равных. Стрельников бросил на меня нечитаемый взгляд через плечо, и я мягко отступила. — Не тороплю вас, Герман Сергеевич. Обдумайте всё на холодную голову — время терпит. Ответа не последовало. Молча, даже не дав себе труда изобразить поклон, Стрельников широко зашагал по дорожке прочь из сада. И судя по хрусту гравия у него под ногами, ни о какой холодной голове пока и речи не могло быть.