— Анна Никитична. — Стрельников сжал мои пальцы с такой осторожность, словно они были сделаны из китайского фарфора, и чопорно поклонился. — Тоже рад вас видеть. — Однако по вашему лицу этого не скажешь, — мягко возразила я. — Что-то случилось? Стрельников немного замялся и наконец ответил: — Простите, Анна Никитична, но я не хотел бы портить праздник. Этот разговор вполне подождёт до окончания… — Прощения прошу, барин! — В столовую, не забыв стукнуть по косяку, заглянул прислужник Никита. — Там это, господин урядник приехали! С полицейским отрядом. Что опять случилось? Зачем целый отряд? Уж не собрался ли Полищук ещё кого-нибудь арестовать? — Анна Никитична, присядьте, присядьте! Вам пока нельзя нервничать! — Быстро сориентировавшийся Васильковский подхватил меня под локоть и усадил на ближайший стул. — Зови господина урядника! — почти одновременно с этим распорядился помрачневший Стародубцев. Однако прежде чем Никита бросился исполнять приказ, доктор раздражённо заявил: — Никита Гаврилович, лучше бы вам этот разговор в кабинете или ещё где вести. Анна Никитична… — Неизвестность заставит меня нервничать ещё сильнее! — парировала я, возвращая себе самообладание. — Прошу, папА, позвольте сразу узнать, что же случилось! — Нет, Анечка, — решительно возразил Стародубцев. — Илья Фёдорович совершенно прав. Никита, веди господина урядника ко мне в кабинет. Господа, прошу извинить. Надеюсь, дело не затянется. Он по здоровому быстрым шагом вышел следом за прислужником. А я, не добившись своего в лоб, зашла с другой стороны. — Герман Сергеевич. — Под моим настойчивым взглядом Стрельников сделал непроницаемое лицо, но кого он мог этим остановить? — Ответьте тогда вы: что произошло? Мой праздник уже безнадёжно испорчен, и я имею право знать причину. Васильковский недовольно прочистил горло, и я повернулась к нему. — Илья Фёдорович, я вас очень прошу! Мне полезнее знать, нежели мучиться незнанием. Несколько секунд мы с доктором не мигая смотрели друг на друга, а затем он отвернулся и отошёл к окну, даже спиной своей демонстрируя, что умывает руки. — Герман Сергеевич! — Я устремила на Стрельникова самый умоляющий взгляд, какой могла сделать, и добилась своего. — Я встретил Михаила Романовича и его людей, когда возвращался в усадьбу. Они разыскивали следы преступников, сбежавших ночью из Щигровской тюрьмы. Это было эгоистично, но я испытала облегчение. Конечно, бродившие по окрестностям уголовники не есть хорошо, но вряд ли они решатся напасть на усадьбу. — Нужно будет выдать Тихону оружие, — вслух подумала я. — А ещё лучше — чтобы вместе с ним ещё кто-то дежурил ночами в привратницкой. Да и вам, Герман Сергеевич, следует быть осторожнее. Столкнёт ещё нелёгкая с этими головорезами. — Это ерунда, не стоящая вашего беспокойства, — слегка поморщился Стрельников. — Кто предупреждён, тот вооружён, однако… — Однако? — насторожилась я. Рассказчик выдержал короткую паузу и досказал до конца: — Однако кроме троих участников банды Гришки Лихого из тюрьмы сбежала Мария Разумихина. Ваша сводная сестра.

А вот это уже заставило меня оторопеть. Маша сбежала? Точно не сама, не того она склада характера! Неужели спуталась с бандюганами? Бред! Никогда бы Полищук не стал держать барышню по соседству с уголовниками! Тогда каким же образом? Что там произошло сегодня ночью, когда в усадьбе все мирно спали? Ах и почему Стародубцев отказался разговаривать с урядником здесь, при всех! Столько вопросов, а задать некому!

— Мария Петровна сбежала? — Известие проняло даже Васильковского, заставив на каблуках развернуться от окна. — Господи, как так-то? Её наверняка забрали с собой, чтобы требовать выкупа! Или прикрываться ею, когда полиция их настигнет… Мерзавцы, настоящие мерзавцы! — Очень возможно, — не стал спорить Стрельников, и я невольно посочувствовала Маше. Жёстко ей судьба ответила за попытку убийства. Даже суда дожидаться не стала. — Надеюсь, господин урядник их быстро схватит, — пробормотала я вслед своим мыслям и вздрогнула, услышав в коридоре шаги. Стародубцев возвращается? Так быстро поговорили? И в самом деле в столовую вошёл хозяин дома, однако следом за ним через порог шагнул Полищук собственной персоной. — Михаил Романович! — Я так стремительно вскочила со стула, что на миг потемнело в глазах. — Что там с Машей? Её найдут? Вы же расскажете подробнее, что случилось?