Костя не любит никого. Видимо потому, что себя не любит. Ублажает, но как-то без взаимности. То есть покупает всегда все самое лучшее, можно сказать - люксовое. Машина у него порш-панамера, квартира в восемь комнат с шестиметровыми потолками на Садовом кольце, баба - модель, когда-то Листерман подогнал небесплатно, конечно, но со скидкой: от Кости все-таки много в мире зависит. Настей зовут бабу, неглупая, скромная, характер хороший. И кончает по шесть раз за сеанс, почти без переыва. Где старый сутенер таких конфеток находит? Видимо какое-то ноу-хау имеет. Но Костю Настя как-то не очень радует, хотя все правильно делает, даже с душой. Не изменяет, не тратит больше, чем положено: Костя ей в месяц выделяет пятерку на все про все, но подарки - отдельно. Собаки у него есть. Корги, как у королевы, целых три. И три ребенка - дочка и два сыночка. За ними филиппинка ходит, Элфа, Настя по каталогу выбирала в агентстве. На эльфа филиппинская няня не похожа, скорее на гнома: коротконогая, полноватая, на лицо - просто квазимода какая-то, но работящая, как лошадь владимирской тяжеловозной породы. И наняли-то ее на полтора года, а она уходить не хочет, понравилось ей. Ну и ладно, дети привыкли, и собаки. Живет в квартире для прислуги с отдельным входом, но с другой лестницы, хотя дверь в Костину квартиру есть, как и у охранников, у них свой апартмент тоже рядом. Их двенадцать человек, работают в три смены, двое всегда с Костей, один за квартирой наблюдает, когда никого дома нет, а четвертый Настю возит - по магазинам, в фитнес-клуб, салоны, просто рядом пыхтит на пробежках вокруг Патриарших, но сумки и пакеты с покупками таскать не хочет: неправильно это, у телохранителя руки всегда свободны должны быть. А Настя не понимает: ну возьми ты пакеты, если что случится, бросишь и достанешь свой пистолет! Да и что может случиться-то? Кому она, обычная домохозяйка, может быть нужна? Вот муж - другое дело, он человек важный, государственный! Помощник самого президента!

Костя умный, как Эйнштейн и хитрый, как черт. За это его всегда ценили. А еще у него энергия и энергетика. Обаятельный он. Умеет слушать и дураков, и умных. Одинаково. Так, что собеседник чувствует не просто внимание, а полный свой триумф: Костя понимает каждую мысль, расчувствует, как редкое вино, смакует, наслаждается. Даже если это полная банальность и чушь несусветная. А вот такая у Кости метода. Он по жизни актер. Добился этого эффекта еще когда в школе учился. Рано понял, что в жизни главное - нравиться людям, даже дуракам и бездарям, от них часто зависит намного больше, чем от умных. Это, конечно, тяжело, особенно на трезвую голову и по утрам, но Костя умеет мобилизовываться: тоже научился, когда в юности в секцию бокса ходил. Ну чемпионство ему не светило, тем более, плюгавый он, хрупкий с виду, большеголовый, ручки-ножки тоненькие. Но он и не собирался по спортивной линии идти, он мечтал в детстве стать кинорежиссером, нравились ему батальные сцены, сражения, где тысячные массовки, грохот пушек, звон сабель, кавалеристы в гусарской форме, ну все такое. А бокс - это чтобы агрессию снять. Он вообще такой рос, самолюбивый и злой. Но если на улице или в классе начнешь выделываться, то просто огребешь и авторитет потеряешь, даже по зубам никому дать не успеешь, сомнут. А на ринге - другое дело. Там, если тренироваться, можно врезать противнику так, что кровь пойдет, упадет он в нокдаун, ты хоть и слабый, но техничный, а он пусть даже бугай, но неповоротливый, а значит проиграл он!

Костя любил быть расторопным. В школе сначала пионерской дружиной командовал, старостой класса был, в армии комсоргом роты стал. И учителя его любили, и командиры - мальчик умный, начитанный, исполнительный, спортивный и стучит. Нравилось ему управлять не явно, а тайно: дар ему такой вышел. Сначала наблюдать, но никогда не вмешиваться, слушать, смотреть и чувствовать. Он в детстве много про индейцев читал, Фенимора Купера, Сетона-Томпсона, Бриса. Представлял себя следопытом. Это у него от отца - тот военным разведчиком был, до майора дослужился, а потом на пенсию вышел, что-то не так пошло. Говорят, аморалку ему наклепали завистники: бросил Костину маму и нашел себе другую женщину. И даже не помогал семье. Вот мама и написала в политотдел заявление, мол, окажите влияние на офицера. А там свои интриги были, перевели майора в какое-то захолустье, квартиру дали и должность в военкомате предложили отстойную. Обиделся он на командование и вышел на пенсию, кстати, на телевидении потом работал в Казани, лежала у него душа к этому. А Костя так никогда и не простил его уход, даже когда стал успешным и богатым, когда от него многие судьбы зависели, он отца не принял, не предложил ему ничего, такой он, не то чтобы злопамятный, а просто на память не жалуется и добротой излишней не страдает.

Так вот про следопытов и индейцев. Читал Костя не только вестерны, но и философскую мистику - от Кроули до Кастанеды. И придумал свою систему: где бы он не находился, он - разведчик. Сначала надо смотреть и видеть. Но никогда не выдавать себя. Потом - анализировать и понимать. Что понимать? Да все - как работает эта машина, как растет эта трава, какая химия в отношениях людей, что каждый хочет и что при этом может. А потом, поняв, как индеец следы медведя, бизона и белого человека, нужно поставить себе цель: заманить бизона в ловушку, чтобы завалить, увести медведя подальше от вигвама, чтобы не напал ночью, а у человека угадать намерения - что он, пришелец, хочет: торговать или выгнать индейцев со своей земли. Если торговать, то надо к нему первым подойти и товар предложить - пушнину, золотой песок, самородки серебра и получить в обмен оружие, порох, медную посуду. А если он враг, то надо его убить и спрятать труп, чтобы другие враги не пришли мстить.

Костя хотел быть режиссером и снимать кино, но в конце восьмидесятых хорошее кино уже не снимали. Точнее, Косте советские фильмы не нравились. А в Голливуд поехать он не мог: в армии подписку давал о неразглашении, первая форма. Он в военкомате так попросил: мол, я хочу быть разведчиком. Как папа. И вот мой первый разряд по боксу, вот кубок первенства области (в наилегчайшем), вот рекомендация райкома комсомола. Хочу в войска КГБ, в Кремлевский полк. «Правильный мальчик, настоящий волчонок, - подумал военком. - но внешность слишком вызывающая, да и росточком не вышел. Хотя в разведке такие нужны!» Отправили Костю в учебку ГРУ, в спецназ. А потом в этой учебке он и дослуживал комсоргом: удобный был паренек. Все обо всех знал. И даже однажды грамотно предотвратил антисоветскую выходку: просигнализировал, что у одного курсанта спрятан Солженицын и письмо Расколькникова Сталину. А готовили бойцов в Афганистан. Представьте себе: прибывает такой спецназовец на место, и начинает вести среди личного состава вражескую агитацию! В общем, хотели Костю во внеочередной отпуск отправить и звание старшины присвоить, но наш герой дошел до командира части: не надо меня расшифровывать, лучше останусь сержантом и домой не поеду, зато личный состав не догадается, что это моя разработка. Вот прямо так и сказал: «моя разработка»! Полковник посмотрел на вытянувшегося по стойке сержанта-комсорга и подумал: «Этот далеко пойдет, гнида! Мать родную сдаст за пятиалтынный!» Но согласился, хотя самому противно стало.

В общем, после армии Костя во ВГИК поступать не стал. Шел 1988 год. Перестройка показалась ему перспективным делом: нужны были новые люди. Костя себя именно таким и чувствовал. Вот как у Ницше. Он про Заратустру прочитал, Ортегу-и-Гассета в журнале, про психологию буржуазного общества. И вдруг понял: в СССР возникает новый тип народа-потребителя. Совсем скоро из толпы вычленится маленькая группа Сверхлюдей, а остальные останутся тупой массой, которая будет этих избранных кормить. У Кости не было морали. Ну то есть мораль, конечно, была, но своеобразная. Он считал, что 99 процентов людей, всех рас, народов, социальных групп и стран - дураки. А умных и достойных меньше процента. Они и есть Сверхчеловеки. Избранные. Все остальное - сраная достоевщина: Раскольников должен был не комплексовать и всякие глупости думать, а поставить дело на поток, зарабатывать деньги, потом открыть свое дело, например фабрику или торговую компанию, приумножать богатства, приносить пользу миру. Ведь процентщица - она кто? Паразит. Мелкий причем, как вошь. Если можно из нее деньги вынуть для себя, то о чем думать-то? Или рискуешь, или идешь в школу детишек учить за три копейки, да и противно: эти детишки вырастут и станут рабочей силой, будут горбатиться целыми днями на заводах, а по вечерам пить шмурдяк и колотить своих страшных тупых баб. А по воскресеньям - к попу в очереди стоять за ложкой невкусного разбавленного кагора. Так лучше попом тогда быть, но тоже противно: старики, старухи, крикливые младенцы, гробы, покойники… Да и денег нормальных не заработать. Нет! По комсомольской линии идти стремно: все рушится, вон какая кампания в прессе, гласность типа. Ну кто поверит, что коммунистическая идея выстоит! Только деньги, только системы, дающие прибыль в тысячи процентов, да так, чтобы вкладывали другие: пахали, сеяли, урожай собирали и ему, Сверхчеловеку, привозили готовое. Но ведь этому учиться надо? Какие-то технологии знать, процессы… Этому не учат в институтах!

Костя вспомнил Кастанеду. Нужен Учитель. Проводник. Носитель знания. И нуждающийся в талантливых учениках. Он перебирал варианты: пойти в КГБ. Там многому можно научиться, но долго: время идет стремительно, кто не успеет сейчас, тот поедет не в вагоне, а на трамвайной «колбасе» - никакого удовольствия и рискованно. Можно податься в криминал, но риск еще больше, хотя и доход хороший. А если сядешь, то опять время уйдет, нет, не вариант. Значит нужно искать что-то проще и ближе. Когда он из армии вернулся, нужно было встать на комсомольский учет. Зашел к секретарю райкома, все-таки рекомендация из политотдела части была на комсомольскую работу. Секретарь Евгений - чернявый очкарик с усиками, внимательно посмотрел на Костю: «В спецназе служил? А хочешь интересную работу? Охранником и инкассатором?» Костя не раздумывая кивнул. Он ведь следопыт, он сразу понял, что перед ним за здоровенным райкомовским дубовым письменным столом не лох, не простован: Сверхчеловек! Через день он вышел на новую работу: инструктором райкома ВЛКСМ.

Комсомольский секретарь разрабатывал золотую жилу под названием НТТМ. Что-то про научно-техническое творчество молодежи. Выглядело это так: райком нанимал молодых инженеров и платил им неплохо, чтобы они мастерили какие-то модные тогда устройства - на базе польских игровых приставок имитировали рабочие места диспетчеров, на основе советских телефонных станций - пульты управления заводами. Туфта, конечно, полная, ИБД, как говорил Женя. Имитация Бурной Деятельности. А реальная работа была такая: во всяких НИИ были спущенные из министерств научные программы. Разработка кормов для коров, создание вакцин для детей, усовершенствование станков с электронным управлением. Госплан выделял институтам деньги, точнее Минфин с подачи этого самого государственного планового комитета. Деньги были большие, но безналичные, инженерам и всяким научным сотрудникам платить можно было только зарплату и премии. Копейки. И директоры институтов тоже жили на зарплату, правда побольше, чем исполнители. С 1988 года в системе открылась дырка: бригадный подряд. Директор НИИ (а чаще заместитель по хозчасти, человек реальный и с коммерческими способностями) договаривались с райкомом комсомола о том, что тамошние «молодые специалисты» типа выполняют работу в рамках программ института. И Центр НТТМ получает за это уже не зарплатные деньги, а все, что выделено в фондах Госплана. Это были миллионы рублей, сотни миллионов, порой миллиарды. Естественно, никаких специалистов у райкома комсомола не было, работали сотрудники НИИ. И получали в три-четыре раза больше в комсомольской кассе, чем в институтской. Руководство получало в сто раз больше. А комсомольцы забирали себе все остальное: то есть те самые миллионы. Налогов они не платили, в банке деньги выдавались наличными. Их нужно было хранить, перевозить и контролировать - на эту работу Костю и позвали. Ну и самого Женю охранять нужно было: все-таки деньжищи огромные, желающие обезжирить всегда отыщутся.

Через месяц Костя стал начальником службы безопасности. Он быстро договорился с райотделом КГБ о том, чтобы хранить средства в его сейфе, нанял пятерых разгильдяев-милиционеров, чтобы в свободное время сидели в приемной Жени и сопровождали его в поездках. И даже наладил правильный обмен рублей на доллары: Женя ушлый был коммерсант, но все больше по теории, а Костя быстро понял - рубль штука ненадежная, доллар, хотя и 88 статья вплоть до расстрела, но риск того стоит, да и конкуренты - другие райкомы, они тоже на валюту доходы переводят. В общем, нашел Константин в лице Евгения своего Дона Хуана и пошли они в свое долгое далекое путешествие по денежным джунглям.

Сегодня многие считают, что на самом деле Костя написал много книг про те времена, да и про нынешние в образе писателя Виктора Пелевина. Нет, неправда это! Я видел и Костю, хотя только однажды близко, да и с Виктором Пелевиным как-то обедал в хорошем мексиканском ресторане, мы пили текилу и ели ребрышки в медовом маринаде: разные они люди, хотя и приятели. Кстати, тогда Пелевин в Госплане работал программистом. Но к деньгам-деньжищам отношения не имел, а Костя уже свой первый миллион сделал за год. Сколько было денег у Евгения он не знал точно, но догадывался: намного-намного больше. Женя ему доверял всякие тонкие вопросы, но не до конца. Еврей он. А Костя только наполовину. Да и то сомнительно, есть версия, что выдумал он это дело, что мама-то у него русская, хотя папа точно не славянин, мусульманин он. И это вызывало у Евгения некоторое отторжение: он предпочитал чистокровок. Был у него в доле такой Эдуард, интеллигентный мальчик из хорошей семьи, хваткий, но жестокий, как хорек. Кадрами занимался и рекламой, но на самом деле все больше по финансам: любил Женя супервизию, строил свой бизнес на интуиции, предпочитая дублировать любое направление так, чтобы отвечали за него минимум двое. Эдуард Костю невзлюбил: опять-таки из-за того, что слишком ушлый, да и стукача в нем видно за версту. По крайней мере таким, как Эдик. Костя, конечно, стучал. На него быстро из УКГБ вышел человек, предложил бартер: тот сливает информацию по оборотам, а опер подсказывает про потенциальных клиентов, у которых денег куры не клюют: про военные институты, про оборонку всякую и про энергоресурсы, что было самым сладким. Но у старших товарищей были свои кураторы, это никого не смущало.