– Стоп, не торопись, – вмешался Далас. – Веди от хвостовой части к головной. А то подрежешь корни волосков, шерсть клочками осыплется, и будет твоя работа выглядеть облезлой. Нет, это не хвост, но направление ты угадала.– Какая… гадость! – Я уронила нож, отскочив немного в сторону с легким писком. Плечи мои передернуло от брезгливости. – Почему ты Его не срезал?– Хотел посмотреть на твою реакцию, – в глазах итарца промелькнуло веселье, а сам он хохотнул, наблюдая за сменой выражения на моем лице.– А если бы нож мне на ногу упал, и я бы без нее осталась?– Брось. Я хорошие сапожки тебе пошил, крепкие. Если будешь стараться, сможешь потом сама себе сшить вторые.Далас наклонился, подобрал «инструмент», почистил его и снова протянул мне. На этот раз со шкуры Саная лишний «отросток», что так меня нервировал, он срезал и отбросил в отходы.– Продолжим. Со шкурки удаляй подкожные мышцы, отложения жира и сухожилия. Порезы и разрывы я потом сам зашью.Час назад Далас вернулся с добычей от очередной ловушки. К его приходу Санай был еще жив. Оборотню пришлось немного размяться, чем он и похвастался, после чего заявил, что он уставший и ему требуется помощь в обработке новой шкуры. Мы растянули ее мездрой наружу на самой ровной стене, что уже неоднократно им использовалась. Далас вручил мне плоский нож из своего набора и показал, что необходимо делать. Только вот достоинство самца он нарочно не отсек, решив немного повеселиться за мой счет.– Лезвие ставь под прямым углом к мездре и помни – работай только в направлении от хвоста к голове.– Ладно.Я хотела быть полезной, а потому не стала отказывать в помощи. Конечно, обрезание сухожилий, пленочек, соскабливание жира это не то, о чем я мечтала, но, как сказал Далас: «Хочешь новую шубку, сделай ее сама». Все, период цветов и кафаре окончен! Шучу, конечно, но такая мысль и правда меня повеселила. Как оказалось, сделать качественную кожу непросто. Этому материалу предстоит масса этапов обработки. Вот сейчас вычистим, обезжирим и оставим на три дня сушиться.– Отлично! – осмотрел Далас мой участок работы. – Надо же, два раза порезала.– Я нечаянно. Нож соскочил.– Ничего. Скорняжный шов все исправит. Грубоватым он у нас, правда, выйдет. Ниток-то нет. Потом соль вотрем и будем следить.– Погоди, – задумчиво протянула я. – Ты сказал соль?!– Да.– У нас есть соль и ты молчал? Я бы ела солененький шашлычок вот уже неделю, если бы ты мне сказал об этом.Я уперла руки в бока и посмотрела на оборотня с укоризной, сдув слегка отросшую челку с лица.– Детка, у тебя сейчас малоподвижный образ жизни. О какой соли ты говоришь? Хочешь посадить почки, заработать подагру и стонать на каждом шагу? Хотя, это была бы та еще музыка.– Будет тебе музыка, когда отхожу тебя вон той берцовой костью по хребту, – буркнула я, ткнув пальцем в угол, где хранились наши «дрова».Далас впервые хохотал, а я отметила, что мне нравится его смех. Он звучно разнесся по тоннелю и заставил нас немного помолчать.– От такого гогота все своды в лабиринте обвалятся, – не удержалась я от колкой реплики. А что? Ему можно, а мне нет?– Спорим, что от твоего лед трещинами пойдет? – не остался он в долгу, перехватив мой хмурый взгляд. – Что? Отличная замена хрустальным стаканам.Я лишь глаза закатила.– И, к слову, соль здесь не съедобная. Это соединение тяжелых металлов, проще говоря, – яд. Так что про почки я тебе говорил на полном серьезе.– А пояснить сразу было нельзя? – я надула губки.– И упустить возможность узнать тебя поближе? У тебя столько раз настроение сменилось, было забавно наблюдать за тобой любопытной, возмущенной и растерянной, – пока итарец говорил все это, он опасно приблизился.– Только не трогай меня, пока не помоешь руки после того безобразия!– И не собирался, – хмыкнул Далас, отошел и взял кривую «иглу» с кожаным шнурком, вдетым в ушко.«А жаль. Что? О чем это я? О шубке. Ага».Наблюдать за его работой мне нравилось больше и больше. Все чаще оборотень ходил с обнаженным торсом, дразня мое воображение, а оно что-то в последнее время сильно разыгралось. Понять бы, почему?В итоге на обработку ушел весь день, Санай-то не маленький. Я без сил свалилась в ворох мягких шкур после работы, мечтая утонуть в них навсегда. Но один безжалостный лев вырвал меня из их объятий и отправил купаться.– Не смоешь с себя все хорошо сейчас, завтра будешь благоухать так, что мой хищник даст деру.– Неплохая перспектива, – простонала я лениво.– Я тебе серьезно говорю. Мое обоняние в десять раз острее твоего. Пожалей меня, – он чуть подумал, после чего добавил: – Заодно и помой.– Тогда вообще не пойду! – вздрогнула я.– Зачем идти? Я тебя понесу. Как в тот раз, только раздену. Тебе, видимо, очень понравилось.– Нет, спасибо! Я сама.И вот я стою, усердно отмываюсь от противного запаха, без мыла, шампуня, ароматного геля, под тяжелым и жадным взглядом оборотня. Далас пристроился у выхода, следя за каждым моим движением, и тот факт, что меня это несколько нервирует, его совершенно не волновал. На мою попытку возмутиться в ответ получила угрозу:– Если тебе неудобно, я рад помочь, – весело улыбнулся итарец, скрестив руки на груди.Кхагарт с ним, пусть смотрит. Чего он еще не видел? Его выдержка крепнет с каждым днем все больше, хотя теперь я не понимаю, зачем она ему? Да, я все еще боюсь оказаться одной из многих, быть раздавленной мужским эгоизмом и попасть в чужой гарем. Но той же участи не желает и сам Далас. Нас обоих можно понять, но пока неясно одно: созрели ли мы для столь важного разговора?Боги! Почему нельзя было устроить нас чуть проще? Почему у Землян, Теодонийцев и Валорцев все устроено просто, а у сарфирийцев и итарцев столько нюансов? Все эти энергетические связи, животные инстинкты, врожденное стремление к расширению прайдов?Я тяжело вздохнула и услышала взволнованный голос Даласа.– Кассиль? С тобой все в порядке?– А? Да, я задумалась немного.– О чем?– Да, так, о мелочах, – отмахнулась я, не желая завязывать тяжелый разговор. Не хватало еще поругаться, ведь только-только все наладилось. – Я закончила.Мужчина подошел к краю заводи и помог мне выбраться, сразу закутывая в шерстяное покрывало.– Дойдешь назад сама?– Да, разумеется, – надела я свои сапожки, которые так мне полюбились.– Я скоро, – жарко шепнул он мне на ушко.Я сделала пару шагов вперед и обернулась. Далас стоял ко мне спиной и развязывал завязки на кожаных штанах. Вскоре они упали, обнажая упругие ягодицы и крепкие ноги, от которых взгляд отвести я смогла не сразу. Не так уж и много раз мне доводилось видеть мужчин обнаженными, и на первых порах разглядывать итарца мне было некогда. Оборотень спустился в воду, погрузившись в нее сразу до пояса, и стал черпать горстями воду, обмывая смуглую кожу, привыкая к температуре источника.Я подошла со спины, опустилась на край берега, отпустила окутывающее меня покрывало и неторопливо огладила ладонями широкие плечи. Далас задержал дыхание, боясь спугнуть меня, даря больше власти над собой. Он слышал меня, знал, что я не ушла, и сейчас осторожно подался назад, соприкасаясь с моей обнаженной грудью. Она сразу отяжелела от притока крови, соски затвердели, чего не мог не ощутить оборотень. Он запрокинул голову назад, позволяя моим ладоням огладить его шею и ключицы. Зачерпнув воду горстями, я обмыла их, кончиками пальцев прошлась по рельефным мышцам рук, груди, изучая, запоминая их форму и реакцию мужчины на мои прикосновения. Робость ушла, оставляя игривое любопытство и жгучее возбуждение, что теплом расходилось по всему моему телу. Его ладони потянулись к моим, желая обхватить их, но замерли, не прикасаясь. В этот момент он вновь поступил правильно, быть может, на этом все бы и закончилось, но не сейчас.Массируя смуглую кожу, освещенную тусклым сиянием, заливающим всю заводь, я уткнулась носом в темные волосы и сделала глубокий вдох. Да, теперь мне нравится его запах, свой, особенный, заполняющий легкие особенно сильно в моменты трепетного напряжения. Еще одна особенность оборотня, что манит выбранную самку к себе, кружа ей голову. Я вдохнула снова, привлекая внимание льва, заставляя его пробудиться, отметить мой интерес, сместилась к левому уху и пощекотала горячим дыханием, не забывая, что это может рассердить оборотня. Уши слабое место у котов, зачастую им достается в поединке больше ранений, чем телу. Далас отнесся к моему озорству доброжелательно, с легкой улыбкой. Мои ладони огладили плоский твердый живот, заставив мужчину зарычать. Пришлось прервать свою игру, иначе придется отвечать за все шалости.Я помогла Даласу расслабиться. Смочила густые волосы водой и хорошенько помассировала голову, погружая своего заботливого спасителя в легкую негу. Слушать его урчание было для меня в диковинку. Я весело смеялась и думала, какие шелковистые волосы у него будут, когда я вымою их подходящим шампунем. Боги, неужели я думаю об этом? Я снова стремлюсь зарыться в чьих-то волосах с намерением заплести косички. Простит ли мне мою шалость Далас? Помню, даже Эливэйн поначалу это жутко раздражало. Собрав темные пряди в «колос», я перекинула конец косы оборотню через плечо, ее кончик опускался немногим ниже ключицы.– Теперь у меня не два хвоста, – развернулся ко мне итарец, окидывая насмешливым взглядом. – А один хвост и одна косичка.– Коса, – поправила я, натягивая шерсть на плечи. – Я думала, ты ругаться будешь.– Не буду. Нам приятна твоя возня, так что можешь хоть шалаш на голове построить.Я весело фыркнула, а оборотень огладил шероховатой ладонью мое неприкрытое колено. Он проследил за своей ладонью взглядом, резко напрягся и сдержано произнес:– Иди, отдыхай. Я быстро домоюсь и приду.– Хорошо, – не стала я спорить, отмечая, как у него заходили желваки и отчетливо скрипнули зубы.Из-под верхней губы показались кончики белоснежных клыков. Как бы внезапно не случилось обращение. Я оставила оборотня наедине с его второй сущностью и вернулась в нашу пещеру, где поддержала огонь в костре и легла спать. Далас половину ночи просидел у огня, не сводя с него глаз. Нам надо поговорить, но только тогда, когда он успокоится, иначе некоторые решения могут быть опрометчивыми и необдуманными.Наутро я застала оборотня с точильным камнем и ножом в руках. Он сосредоточенно всматривался в края лезвия и ровнял дефекты. Рядом с ним лежал еще один, но кривой. Коса по-прежнему надежно держала его волосы, что заставило меня улыбнуться.– Привет, – поздоровался он, почувствовав на себе мое внимание.Темные глаза окинули меня задумчивым и невеселым взглядом, и это моментально меня озадачило. Чего сегодня ждать от него?– Выспалась?Я кивнула, отмечая, что от костра исходит аппетитный запах.– Я долго спала?– Нет, просто я заранее подсуетился с завтраком. Следующий перекус будет не скоро, так что поднимайся, умывайся и поешь хорошенько.Далас поднялся, отложил ножи и на время покинул пещеру вместе с бурдюком. Тем не менее я быстро привела себя в порядок, и ели вареное мясо мы уже вместе. Далас молчал и смотрел на меня с какой-то отстраненностью, словно ему вынесли смертный приговор с отсрочкой на месяц, так, чтобы помучился.– Что-то случилось? – не выдержала я напряжения.– Мы уходим.Несколько секунд я взвешивала его слова, прежде чем снова спросила:– Хищники стали часто беспокоить твою территорию?– Нет. Будем искать твоих товарищей.– Что? – я чуть кусок не обронила.Сердце пропустило удар, а дыханье сбилось. Он шутит? Сознание сразу выдало острое чувство – «надежду». Станет ужасно обидно, если последняя фраза была сказана не в серьез.– Ты помнишь, в каком направлении шла по степи, прежде чем попасть сюда?– Нет… совершенно. Постой, ты это серьезно?Итарец поднялся с места и стал упаковывать в узел куски прожаренного мяса. Вскоре он привязал его к своему поясу, где закрепил и два заточенных ножа. Все шло слишком стремительно, от чего я растерялась:– Далас… К чему такая поспешность?Густые тени омрачали его лицо, даже свет костра не мог разогнать их, поддерживая серость его настроения.– Чтобы я не успел передумать. Чем дальше мы уйдем отсюда, тем меньше у меня будет желания повернуть назад.– Вероятно, мы уже опоздали. Они могли улететь за эти дни, – предположила я, боясь в этот момент всего: найти бывшую базу пустой и остаться разочарованной в новых надеждах.– Если опоздали, значит, у тебя плохие родственники, – встал оборотень напротив меня.– Не говори так.– Идем, – протянул он руку, помогая мне подняться.– Но где мы будем их искать и… как?– На поверхность выходить будем редко. Там сейчас бушуют снежные вьюги, – сосредоточился на собственных чувствах Далас, поражая меня своими способностями. – Ты не обращала внимания, к какому из соседних квадрантов вы строились ближе всего?– К десятому.– Тому, что расположен севернее?– Да. У тебя просто феноменальная память! Я бы уже забыла все за эти годы.– Тебе кажется. Многие вещи невозможно забыть… никогда, – и прежде чем я что-либо ответила, он повесил бурдюк на мое плечо, перекинув ремень мне через голову, и продолжил: – Передвигаться будем не спеша, чтобы я смог уловить хоть какие-то признаки жизни или необычные изменения в среде. Тоннель, в который ты провалилась, имеет три крупные развилки. В них собираются все ходы с востока. По-видимому, ты забрела туда случайно.– За три дня не должна была уйти далеко, ведь я едва передвигалась, – попыталась я рассуждать вместе с Даласом.– Нет, Кассиль. Ты достаточно далеко. Все твои синяки и вывих не с неба прилетели. Ты падала глубоко, долго, скользя по тоннелю, что расположен под углом относительно поверхности Трамптана. Нашел я тебя в ледяном слое коры, у его глубокого края… в одних лохмотьях. Хотя, согласись, костюм был превосходного качества.– В том-то и дело, что был, – наморщила я нос.– Так, мы идем на северо-восток, а через день будем следовать четко на север. По крайней мере, постараемся.– Постараемся?– Да. У лабиринта нет прямых ходов.Наступил момент тишины, во время которого мы оба осознали, что все еще стоим на месте, рядом с костром.– Так мы идем? – вывела я своего товарища из задумчивости.– Да. Иди вперед.У выхода я обернулась и с сочувствием проследила за тем, как Далас осматривает свое жилище… в последний раз. Он снял со стены ту самую тяжелую шкуру, которую мы чистили вместе, и накрыл ею костер мездрой вниз. Огонь потух, вокруг сразу опустился мрак, от которого снова стало не по себе. Мою ладонь подхватила крепкая, привычно шероховатая, но с места мы так и не сдвинулись.– Далас… Что будет с тобой, когда мы найдем их? – мой шепот прозвучал слишком громко в окружающей нас тишине.– Не думай об этом.Я потянулась вперед и обняла крепкого мужчину, которого привыкла видеть и чувствовать рядом с собой. Его руки бережно обхватили мою талию, а нос зарылся в золотистые волосы. Через несколько секунд передо мной уже стоял лев, на спину которого я осторожно забралась вслепую. Вскоре мы перемещались по темным коридорам подземного лабиринта, все больше забирая вверх. Не так быстро, как прошлый раз, стараясь не упустить ни одной мелочи: колебания почвы и воздуха, незнакомого запаха, подозрительного звука.