2158 год

День за днем мы погружались в пучину отчаяния. Мысль о том, что неисправная система жизнеобеспечения уже исчерпывает свои последние ресурсы, взращивает в нас вселенский ужас. В химическом составе воздуха корабля растет процент содержания углекислого газа.

– 1,3 процента, – озвучил неутешительную цифру Генри. – Система фильтров и вентиляции в поврежденном отсеке. Ее не починить без утерянного оборудования.

– Вскоре придется использовать запасные баллоны скафандров с газовой смесью из тех, что сохранились в запасе, – стер легкую испарину со лба Федор.

– В биореакторе воздух немного посвежей. Там пока еще держится четкий процент.

– Может, стоит закрыть второй агрегатный отсек? – внесла предложение Ольга, глядя на свой служебный монитор.

– Тогда он нам будет недоступен для работы с ним.

– Пока мы движемся ровно, ни аварий, ни поломок главного двигателя не предвидится. Да и вскоре с такими обстоятельствами нам будет не до него. Пан или пропал, как говорится.

Генри Блэйд неутешительно покачал головой, но поставил галочку в своем планшете и отправил капитану на рассмотрение. Ответ пришел сразу.

– Перекрывай, – велел инженер.

– Я подготовлю баллоны и ингаляционные наборы, – поднялась я с кресла одного из инженеров и направилась в свой мини-медблок.

Трубки, маски, респираторы. Все у меня лежало там, где отведено. Что-то в неприметных шкафчиках, встроенных в переборки разных отсеков и палуб, для возможности воспользоваться в максимально короткие сроки, что-то хранилось у меня. Но часть баллонов с жидким кислородом мы уже использовали, часть ушла богам в жертву. Остались только скафандры и их баллоны. Ну, и неделя… может, две с их помощью.

В последующие несколько дней ко мне все чаще начала заявляться команда. Кто-то с повышенным давлением, кто-то с тошнотой, девушки зачастили с носовыми кровотечениями и повышенным давлением. Все чаще нам приходилось дышать через маску, а баллоны носить за своей спиной, как довольно тяжелый рюкзак. Черная дыра-таки появилась в поле зрения, но еще пока как едва различимая яркая точка. Это не сверхмассивная дыра, потому размеров вселенского масштаба она по идее не должна достигать. Но как же страшно только представить себя рядом с этой черной, пышущей жаром и радиацией пропастью!

Кители уже давно были нами позабыты. Все без исключения стали испытывать тошноту и одышку. У Хелен даже чуть не начались судороги при отметке углекислого газа на корабле в три процента. Нам пришлось делиться с ней своими запасами и ингалировать ее чаще. Баллоны сравнительно небольшие, являлись резервной системой жизнеобеспечения космонавтов, в открытом космосе при непрерывной работе их хватает едва ли на час. В нашем случае при частичном и бережном потреблении баллона хватает на пару суток, учитывая, что мы пока дышим и воздухом самого корабля.

Постепенно все свелось к тому, что мы уже и жилой блок перекрыли. Остались доступными штурманская рубка, центральная палуба и биореактор, в который мы плавно переместились. Сонливость, тошнота, одышка и потливость стали нашими верными спутниками. Только сон немного облегчал нам существование.

Однажды, когда все спали, мы с Анной сидели спина к спине и рассматривали колоду карт, с которой не пожелали расстаться. Запирая свои каюты, инженеры сосредоточили работу системы жизнеобеспечения на центральную палубу. Удивительно, что она еще поддается какому-то контролю. Спасательных шлюпов в нашем корабле, как в фантастических триллерах, у нас не предусмотрено. А потому заперты мы здесь, словно кильки в консервной банке.

Девушки научной группы и инженеры уже двенадцатый час крепко спали, когда вдруг нас посетил капитан. Он зашел к нам в оранжерею, с неудовольствием осмотрелся и сполз вдоль переборки на пол, переведя взгляд на растительность, начавшую увядать. Ольга смерила его ненавидящим взглядом и, в отличие от нас, даже приветствовать не стала. Мы сидели какое-то время тихо и недвижимо, когда Анатолий Елисеевич вдруг решился на монолог.

– С прошедшим Новым годом, – вдруг осенило его, а Анна фыркнула. Сколько времени уж прошло! – Примерно сто лет назад над Северной Америкой был сбит неопознанный летающий объект. В те годы шла третья мировая война. Никто и подумать не мог, что это инопланетный корабль, с живыми разумными существами на борту.

Мы аж встрепенулись от такого откровения.

– Судьба гостей нашей планеты мне не известна, а вот то, что уцелевший гипермощный двигатель был изучен и воспроизведен в точности до винтика… Почти пять десятков лет ушло на разработку того топлива, которым пользовались пришельцы для гиперпространственных прыжков. А после, первыми по пути, что совершили инопланетяне, были отправлены беспилотники. За ними МС-1, 2 и далее по списку. Каждый раз что-то случалось в пути. Будто Бог не хочет для нас другой судьбы. Может, просто считает недостойными? Мне не собирались говорить о том, что случилось с другими кораблями. Но в МС-15 был мой брат. И после того, как о нем не пришло ни одной вести, а на пороге моего дома появился генерал-майор при полном параде и вручил мне пакет документов, лишь тогда я осознал, что это билет в один конец. Потому, покинув Млечный Путь, я не мог найти себе места. Так зачем продлевать себе это жалкое существование? Мучить себя и команду? Одержимый этими мыслями, я абсолютно легкомысленно отнесся к ситуации с астероидным облаком. Сейчас мне кажется, что уже в тот день меня не существовало. И теперь я нахожусь в каком-то пространственно-временном коридоре, бесконечном и томительном.

Аксенов обернулся к нам, одаривая совершенно отрешенным взглядом.

– Вы должны знать, что на этом корабле есть две кнопки, о которых знает лишь капитан. Первая – уничтожение базы данных и программирования системы корабля. Она стирает все файлы с отчетом нашей работы, работы самого корабля, что уже были переданы назад, на Землю, и что еще находятся в процессе обработки. Вмонтирована она под откидным подлокотником капитанского кресла. А вот вторая кнопка… – капитан выдержал паузу. – Программа самоуничтожения.

– Что? – безмолвно обронила я, Анна прикрыла рот ладонью, и лишь Ольга оставалась предельно серьезной, хмуря брови.

– Мне был отдан четкий приказ. В случае провала операции и низком шансе выживания использовать ее по назначению. Корабль имеет умную систему. Датчики, что натыканы повсюду, ведут регистрацию нашей жизненной активности. Если на межзвезднике не останется ни одной живой души, система самоликвидации сработает сама.

Как же так? Мысль только и успела пронестись в моей голове.

– Спустя столько дней раздумий я вдруг осознал, что был не вправе распоряжаться вашими жизнями. Потому предоставляю вам выбор. Кнопка находится на капитанском мостике под верхней панелью, над моим креслом. Вы даже если бы хотели, никогда бы без подсказки не заметили этой ниши. А ведь открывается она легким нажатием пальцев. Как кармашек для очков в автомобиле. Свой выбор я уже сделал. И прошу простить меня, если еще достоин.

Ответить ему мы были не в силах, а, собравшись с мыслями, не сразу сообразили, о чем он. Система корабля выдала на мониторе инженеров сигнал, что разгерметизирован жилой отсек, когда мы заметили, что капитана уже с нами нет. Ольга вскочила, чтобы сразу исправить эту проблему, чуть покачнувшись от резкого движения.

– Идиот! Воздух же!

Буквально мгновение спустя раздался глухой выстрел, что заставил нас замереть в ужасной догадке. Ольга произвела пару манипуляций, и отсек вновь закрылся. Сразу после этого компьютер выдал процент падения кислорода, а затем напомнил нам, что содержание углекислого газа перевалило за три и три десятых процента.

– Идем, – распорядилась самая трезвомыслящая из нас, помогая мне и Анне подняться. – На капитанский мостик. Захватите свои баллоны.

– Они почти пусты, – неудовлетворительно покачала я головой.

– К чертям, – отмахнулась та. – Как он и сказал, на корабле есть условно умная система. В случае кончины капитана в течение определенного времени права переходят на его заместителя.

– А кто у нас назначен заместителем?

– Вот это мы и узнаем в течение ближайшей пары часов.

– У нас нет столько времени. Так зачем нам это? Процент углекислоты растет с каждым часом.

Оказавшись на мостике, мы остолбенели! Дыра! Она так близко? Ее чернота пугающе зияет, вспышки поражают красочностью, а хаотичное движение, словно живой воронки нагоняет такой жути, что я, кажется, начала седеть. Пилоты – спали!

– О нет! – вздохнула Анна в то время, как я кинулась щупать пульс Игорю, Биллу и Дайске поочередно. Ну, как кинулась, почти поползла, натянув маску, растрачивая остатки газовой смеси в своих баллонах. Пульс нитевидный, кожа бледная, сосуды под ней бугрятся, дыхательные движения грудных клеток едва заметны. – Они без сознания.

– Мы продолжаем лететь вперед с той же скоростью, – заглянула Оля в панели.

Анна очнулась и бросилась к своему столу.

– До горизонта событий еще суток пять, – сделала она перерасчет.

– Долго. Мгновенно умереть не удастся. Мы еще помучаемся, – нахмурилась самая крепкая из нас.

Я зашипела. Лучше б она молчала.

Девушки заняли места пилота и навигатора, а я села в капитанское кресло и уставилась на панель Анатолия Елисеевича, ожидая каких-либо изменений, совершенно ничего не понимая в том, что вообще передо мной изображено на этих экранах. Примерно час спустя, когда я уже готова была сползти с кресла без чувств, один из сенсорных мониторов запищал, Ольга подобралась ближе, утирая пот со лба обрывком кителя, нажала какую-то из красных надписей, после чего обернулась к Анне.

– Поздравляю! – улыбнулась она так, что той стало жутко. – Вы наш новый капитан, Анна Эванс.

– Что? Зачем мне такое счастье и какой прок от него?

Она подошла, посмотрела в экран и прочла вслух:

– «Для активации прав доступа, оставьте в указанном поле отпечатки большого и указательного пальцев».

Что она и сделала. И тут же на экране началась распаковка и открытие всевозможных папок и файлов один за другим. Анна, сославшись на дурноту, сползла под панель, а я за ней обеспокоенно следом.

– Лежа чувствую себя лучше, – выдохнула она.

– У тебя давление упало. Вторая стадия отравления… – просветила я ее.

– Час от часу…

Ольга заняла капитанское кресло и принялась изучать открывшуюся перед ней информацию, чем больше она копалась в электронных записях, тем выше смещались ее брови. Казалось, они вот-вот переместятся на затылок.

– Что? Что там? – не выдержали мы.

– Девчонки! – воскликнула она, полная энтузиазма и жажды творить и свершать. Будто второе дыхание открылось. – Мы еще можем выжить!

Я даже не поверила.

– Как?!

– Здесь есть две анабиозные капсулы! Но они не подключены, так как находились еще в стадии разработки! Министерство было вынуждено отправить нас раньше, подгоняемое народом, который хотел попить с них крови за не бесследно прошедший последний экономический кризис. Этих капсул не было ни на одной из моделей межзвездников, и только на МС-16 их поставили, но не подключили. Они здесь! Глядите.

Она провела какие-то манипуляции, потом наклонилась к Анне, подхватила ее под руки, помогла подняться и подтвердить операцию отпечатком пальца. После этого переборки левой стены на капитанском мостике разъехались, выдвигая вперед две довольно вместительные капсулы с прозрачными крышками из высокопрочного стекла в нерабочем состоянии.

– Ну и что это нам дает? – уточнила Анна, вновь сползая на пол и едва справляясь с одышкой.

– Сейчас я разберу панель управления капитана и подключу их к питанию. Правда придется пожертвовать энергоснабжением половины корабля.

– Как раз той, что уже нами не используется, – подсказала ей Анна.

– Мне нужна помощь! – нахмурилась Оля, разбирая панель капитана и скрываясь под ней лежа почти наполовину. – Надо найти мой неотложный чемоданчик, который я оставила в биореакторе, у меня с собой только отвертки. Я пока скручу винты, а на болты нужен разводной ключ.

– Я это не допру, – ахнули мы хором в ужасе.

– Растолкайте кого-нибудь из мужиков.

– Не думаю, что это реально, – вздохнула наша новая начальница.

– Я могу дать свой баллон Кобаяши, – внесла я предложение.

Мы так и сделали. Навигатор очень неохотно пришел в себя. Его штормило, мутило. Конечности были словно ватные, но он искренне был рад нас видеть еще живыми.

– Дайске! Нам нужна твоя помощь, мы потом все объясним. Время сейчас очень дорого.

Не быстро, превозмогая слабость, но дотащить тяжелый чемоданчик на мостик ему таки удалось. Я хотела сначала предложить отключить гравитацию, но Ольга возмутилась:

– А как я тебе под панелью ковыряться буду?

Идею пришлось отложить. Пока она орудовала с проводами, какими-то трубками, мы рассказали Дайске обо всем, что он пропустил, попутно засыпая ее вопросами.

– И что с того, что камеры будут рабочими? Их две, а нас… – Анна на мгновение отвлеклась, производя подсчет экипажа, но Ольга отмахнулась.

– Мы туда и вчетвером уместимся. Ты объем видела?

– Да, но ведь система жизнеобеспечения и фильтры каждой капсулы, как правило, рассчитаны на одного человека, – не согласилась я с ней. – А учитывая, что я и Кобаяши товарищи не хрупкого телосложения…

– Я тоже ростом с жирафа и весом с танк. И что? Я жить хочу. Пусть это продлит нам существование на короткий срок, но я в Бога верю! Он меня в моем ремесле не раз спасал. А вы верите в вашу эту, как ее, фантастику?

– Эм, – запнулась я. – Когда-то хотелось верить, очень.

– Вот и верь.

– Эх…

К тому моменту, когда Ольга закончила, Анна уже теряла сознание, а компьютер оповестил, что процент углекислого газа возрос до пяти с половиной процентов.

– Не вздумай… уходить без меня, – сцепила я с ней руки.

– Ни за что…

Ольга стерла всю базу данных корабля, найдя кнопку, о которой говорил Анатолий Елисеевич, и вместе с Дайске подняла Анну первой. Будучи более крепкими по телосложению и, видимо, силе воли, они еще уверенно стояли на ногах, а я тоже уже не могла подняться. Даже несмотря на то, что похоже мне таки удалось за время нашего путешествия потерять пару килограмм. Затем уложили меня, и только перед самой отключкой я успела заметить, что Ольга решила расположиться со мной в капсуле, а Дайске велела составить компанию Анне.

Крышки надежно захлопнулись, и под молитву Ольги с концовкой «пусть они заработают», капсулы загудели, приветствуя нас приятным женским голосом. Пока подключалась система резервного жизнеобеспечения, я успела осознать три страшные вещи… А как же другие члены экипажа?! Пилоты, инженеры, девочки из научной группы, радист? Сколько мы протянем до… объекта L-1? И что ждет нас после жизни…