Ирина

Ничто не могло привести меня в чувство следующие пару дней. Я абстрагировалась, замкнулась, не подпустила к себе так называемых чародеек. Да кем бы они ни были! Мой мир, сестра, мои друзья, коллеги… коих и так было не много. Где это все? А Анна? Где?! В бескрайнем просторе вселенной, где-то там, позади. И я бросила их. Отвернулась от прошлой жизни, оставила ее за спиной. Бездумно. Безоглядно. Как глупо… На что я надеялась? На плавный волшебный полет? На то, что увижу новое солнце и обрадуюсь его теплу? Что смогу ступить на незнакомую землю, наполнить легкие чужим воздухом и почувствовать себя дома, как все героини вымышленных романов?

Да! Именно это я видела в своем воображении. Тогда от чего так больно? Больно потерять всех, кто окружал меня все это время? Больно осознать, что я одна среди чужаков… Чешуйчатых, хвостатых… костлявых! Непохожих на нас.

Я отказалась от помощи. Даже тот факт, что чужеземки говорят на нашем международном языке, не успокоил меня. А мне нужна была помощь. Ребра болят, тело содрогается в ознобе, к горлу подступает тошнота. У меня лихорадка.

– Ира! Приди в себя! У тебя обычный стресс, – вдруг раздался знакомый голос. Ольга, не дождавшись моего ответа, кинула через плечо: – Дайске, неси скальпель.

– Зачем?

– Будем производить вскрытие.

– Чего?

– Трупа.

«Это она обо мне? Не… Я не согласная!» Я перевела на товарищей взгляд и выдавила из себя улыбку. Видела плохо. Перед глазами все плывет.

– Наконец-то! Ирина, не глупи. Тебе всего лишь надо дать согласие на лечение.

– Мне уже все равно, – только и сказала я, закрывая глаза, видя перед собой Анну, Анатолия Елисеевича, чешуйчатых ящеров в черных одеждах.

– У нее горячка.

– Интоксикация и обезвоживание жестокие убийцы, – произнес незнакомый бархатистый голос, напустив нотку серьезности в интонацию. – К тому же вы подверглись серьезному воздействию радиации при прохождении сквозь дыру.

«Так мы прошли? Дыра L-1 действительно является порталом!»

– Видимо, ваша с Ириной капсула слетела с креплений, – внес свою лепту Кобаяши. – Потому вам в придачу ко всему достались переломы.

– Ты видел, что осталось от нашего корабля? – хмыкнула Ольга. – Я удивлена вообще, что он не расплавился окончательно, а лишь частично.

– Нас спасли лишь переборки, прикрывающие анабиозные капсулы.

– Ира, – обратилась вновь ко мне коллега. – Нас водили на опознание нашего корабля. От команды остался лишь пепел. Если ты не сдвинешься с места, то и тебя кремируют.

Меня передернуло. Но обладатель приятного тембра, до сего не вмешивающийся в разговор, вдруг ожил:

– Жестокие у вас шутки. Позвольте, – меня легко подняли на руки, от чего я слегка охнула, все еще ощущая боль в ребрах. На сопротивление сил не было, да и незнакомец прав. Я просто занимаюсь самобичеванием и довожу себя до самоубийства. А ведь мы с Анной давали себе обещание, быть счастливыми в новом мире. Решено, буду приспосабливаться и бороться. Кажется, последнее слово я произнесла вслух, от чего услышала шутливый ответ:

– Надеюсь, не со мной, – после того, как собеседник меня куда-то принес, бережно уложил, выпроводил моих товарищей, только тогда представился: – Ирина, меня зовут Мистиф Ноган, и с сегодняшнего дня я ваш лечащий врач.

– До недавнего времени я была сама себе врачом, – зачем-то поделилась я.

– Вот как? – добродушно подхватил тему иномирец. – Вы можете больше не жмуриться. Расслабьтесь. Если вы будете мне содействовать, то уже вскоре жар вас отпустит, и мы сможем продолжить нашу беседу.

От чего так стыдно-то стало? Крепко сжимать веки я перестала, но глаз не открыла. Боюсь. На мое запястье легли прохладные пальцы, нащупали пульс и Мистиф Ноган неутешительно заключил:

– Что, так страшно?

– Еще бы, – выпалила я в смущении, ощущая, как медик обрабатывает дезраствором мой правый локтевой сгиб и перетягивает жгут.

– Ваша Ольга при виде меня в обморок падать не стала.

– Она вообще очень выносливая, – почувствовала я точный укол в вену, что меня немного удивило.

– Да, заметно. Насколько мне известно, женщины в вашем мире несут службу, но не думал, что среди вас встречаются столь развитые особи.

– Порой некоторые из нас очень увлекаются, стараясь поддержать мужественный образ, – не знала, как пояснить стремление женщин быть похожими на известных бодибилдеров.

– И она тоже?

– Честно говоря, я даже никогда не спрашивала ее об этом. Она всегда говорила о том, что любит свою работу. Возиться с болтами, гайками, проводкой, паяльником. Оптимизма ей не занимать.

– А что касается вас? Почему вы так сильно поддались эмоциям? – проявил медик любопытство.

– Я… потеряла подругу. Мы успели породниться. Но ее забрал с собой тот ящер. Здоровый, страшный, черный. Я даже представить не могу, какая ей уготована судьба, – пустила я слезу.

– Нам очень жаль. Вам легче?

– Да, – сделала я пару глубоких вдохов и осмелилась открыть глаза.

Окинув взглядом иномирца, я обомлела, слегка приоткрыв рот. Я боялась встретить то исчадие ада, что расшвыривало ящеров, словно котят, а передо мной оказался высокий светловолосый мужчина, со светлой кожей и глазами насыщенно-серого цвета, глядя в которые, вспомнилась наша весна и первые грозы… Короткие волосы, оттенка спелой пшеницы, отсвечивали бликами, создавая ощущение ореола. Белоснежный комбинезон подчеркивает жилистую фигуру медика, его рост. Кисти изящные, пальцы длинные. Наблюдая за моим взглядом, медик развел руками.

– Извините, я без перчаток. Так как вы первые земляне, что стали моими пациентами, мне удобней было искать вену без дополнительных средств защиты.

– Боже, не оправдывайтесь, – произнесла я, едва найдя в себе силы. – Вы просто великолепны. Ой, то есть настоящий профессионал. – Подорвалась я с кушетки, пытаясь понять, в чем я есть, как выгляжу, и вообще… Разлеглась тут непристойно.

Но медик перехватил меня за плечи.

– Осторожно. Мы только сбили жар. Головокружение еще вас не отпустило, сердцебиение не унялось, дыхание поверхностное, зрачки расширены. Вы не готовы.

Ох, знал бы он, от чего они расширились. И шок тут играет не главную роль.

– Простите, – выпалила я, послушно возвращаясь в прежнее положение.

Так и есть, я все в тех же эластичных повязках и рваной форме. Рукавов на кителе давно уже нет, ушли на тряпки еще в биореакторе. Полы его так вообще давно разошлись. Хорошо хоть мягкий ремень на штанах на месте, и мой пузик пока позорно не вываливается. Надо срочно найти какую-нибудь тему для разговора, чтобы не затягивать неловкую паузу и дать медику спокойно продолжить работу, а не заставлять его волноваться о здравости моего рассудка.

– Что теперь нас ждет? – нашлась я с вопросом.

– Сложно пока сказать, – пожал тот плечами, убедившись, что я спокойна. Мистиф Ноган отклонился к монитору рядом, активируя какую-то программу. – Вас представят Большому Совету, когда вы будете готовы физически, и ваш эмоциональный фон придет в норму. Это произойдет не так скоро, потому что в Большом Совете состоит много рас, их вид может вас шокировать. По опыту мы уже знаем, что вы, земляне, очень подвержены всесторонним эмоциям. Потому вас подготовят к выходу в наш свет. Но с первыми членами совета вы встретитесь уже довольно скоро. Позвольте вас обследовать, поправить ваше здоровье и внедрить в вашу нервную систему наш нано-чип, который мы называем лингвотрансформатором.

Видимо, на моем лице было много противоречивых эмоций, потому медик решил пояснить:

– Он проникает с током крови через гематоэнцефалический барьер. Наша с вами анатомия не сильно отличается, и в успехе манипуляции я уверен на девяносто процентов. В случае неудачи нано-чип просто отфильтруется вашими почками.

Ничего себе. Я не стала отказываться. Мне почему-то стало жутко интересно.

– Отлично, – Мистиф Ноган потянулся за медицинским инструментарием, перебрал его, обработал, но потом вдруг осекся, отложил и смерил меня задумчивым взглядом. – Нам предстоит устранить старые повязки, пройти гигиеническую процедуру в ионной ванне, провести сканирование организма на предмет повреждений и после этого пройти первый этап лечения. Вы готовы довериться мне? Или вам найти медика женского пола, чтобы не смущать вас и не ставить в неловкое положение?

Вот это вопрос! По сути – я врач. Чего мне было бы стесняться при «своих»? А по факту я женщина, и передо мной вежливый иномирец, при виде которого я вся вдруг покрылась румянцем и чувствую себя физически неполноценной. Что же ответить? И ведь не хочу я теперь другого врача себе.

– Думаю, вы правы. Я бы хотела, чтобы санитарно-гигиеническую процедуру мне помогла пройти женщина. Но мне бы очень хотелось, чтобы моим лечащим врачом остались вы. Ваш профессионализм и этика завоевали мое расположение.

– Вам больше не страшно? – уточнил Мистиф Ноган будто на всякий случай.

– Если мы увидимся в ближайшее время и продолжим лечение – нет. Я в порядке.

– Хорошо, – улыбнулся мужчина, подошел к одной из рабочих панелей и активировал динамик. – Ксения, мне нужна помощь в медблоке. Зайди, пожалуйста.

Ксения? Земное имя?! Совпадение ли это?

Те несколько минут, проведенные в ожидании помощницы, мы с медиком украдкой рассматривали друг друга, то и дело сводя взгляд на окружающую нас обстановку. А что, интересный мужчина. Уши чуть острее, глазки чуть уже. Нос слегка вытянут. А рост? Сколько в нем, метра два? Да я ж ему четко до подмышечной впадины, наверное, дохожу макушкой.

Дверь медблока тихонечко вжикнула, пропуская внутрь… ту самую Беляночку, что первой протянула нам доброжелательно руку.

– Доброго дня, – слегка улыбнулась она нам обоим и спросила: – Профессор, чем могу помочь?

Мистиф Ноган четко описал ей этапы работы со мной, после чего велел приступать к выполнению и покинул помещение, оставляя нас одних.

– Ксения Снежная, – протянула мне дружелюбно ладонь девушка вновь. – Мама рассказывала мне, что жест рукопожатия на вашей планете располагает к себе собеседника. Это верно?

– Да, верно. Вы хорошо осведомлены. Удивительно, – поздоровалась я с ней. – А почему Снежная?

– Вот поэтому. – В освободившейся ладони у блондиночки воплотилась ледяная фигурка какой-то вычурной птички, и та, к моему удивлению, даже распахнула крылья и взлетела! Она описала круг по медицинскому блоку и растаяла в воздухе снежными искорками.

– Потрясающе… – только и смогла произнести я пораженно. – И что, все в вашем мире так могут?

– Не все, – весело улыбнулась сероглазая девушка. – Только снежные и очень сильные чародейки.

– Вы волшебницы? – боюсь представить, сколько изумления и восторга сейчас звучит в моем голосе.

– Ну, если судить по знаниям моих родителей, то ваши сказочные волшебницы только отчасти схожи с нами. Наша раса зовется сарфирийцами.

Беседа завязалась увлекательная, и длилась она все то время, пока Ксения резала на мне бинты, распарывала старую одежду, помогала переместиться в незнакомую мне ранее ионную ванну, пройти очистку от загрязнений, струпа и пота, возвращая мне любимую свежесть. Да и от самой чародейки веяло добродушием, расположением, интересом и ароматом летней грозы.

– Вы сейчас находитесь на межгалактической станции «Апал» в галактике Гелеон. Моя родина находится в Цереонной системе, на планете Сарфира. На ней царит матриархат, и проживают там Снежные и Огненные чародейки вместе с их мужчинами – Тенями. Именно их вам довелось увидеть на корабле кхагартов.

– Кого? – уточнила я.

– Кхагартов. Пираты, ящеры с планеты Кхагар соседней галактики – Каритар.

– Космические пираты? И чем они промышляют? – увлеклась я беседой.

– Похищением женщин.

– Вот тебе раз, – я сразу вспомнила Анну и ужаснулась. – Выходит, жизни и здоровью моей подруги грозит какая-то опасность?

– Жизни вряд ли, а за здоровье лишь боги их мира знают. Мы ничего не знаем о них. Ящеры не входят с нами в контакты, полностью закрыв свой мир от нас. А Большой Союз пока не намеревается их допускать в открытый мир, не зная их точных целей жизни.

– Фантастика, – вздохнула я горько. – Жуткая, но фантастика. А откуда твоя мама и мой лечащий врач так много знают о людях?

– О-о-о, – протянула чародейка, провожая меня на кушетку, застеленную чистой тканью, укладывая и прикрывая новой простыней. – Об этом вам Эливейн Снежная сама расскажет. И мой вам совет, – смерила Ксения меня сочувствующим взглядом, – не реагируйте остро на ее слова или высказывания ее сестры Кассиль. Просто слушайте и усваивайте. Может, тогда и в Большом Совете вы сможете отделаться меньшей кровью.

– Что-то мне уже не хочется на ваш совет, – поежилась я, наблюдая за тем, как чародейка грамотно располагает на мне датчики приборов, активируя системы диагностики.

– В любом случае вам придется его посетить. И запомни, Ирина с Земли, мои советы. Нам немного скучно на орбитальной станции, и очень хотелось бы познакомиться с вами ближе. Узнать что-то новое для себя. А то у нас с ребятами идеи для шалостей уже закончились, – вдруг улыбнулась она совсем по-детски.

– А сколько тебе лет? – тут же додумалась спросить я ее.

– Девяносто девять, и наши годы не сильно отличаются от ваших, – ответила она не задумываясь.

– Сколько?! Серьезно? – Сколько же они живут?

– Да. Через несколько недель у меня совершеннолетие. А тебе?

– Мне тридцать один год, и я прожила уже почти половину отведенной мне жизни.

– Однако, – произнесла Ксения задумчиво и немного печально, после чего запустила диагностику и оповестила Мистифа Ногана, что выполнила все отведенные ей поручения. – До встречи, Ирина. Очень надеюсь увидеться с тобой снова.

– Спасибо за помощь, Ксения. Неловко, знаешь ли, представать чумазой перед вашим интеллигентным руководителем.

– Понимаю, – кивнула девушка добродушно, и, прежде чем она покинула медблок, я поторопилась уточнить у нее очень интересующую меня деталь: – Погоди! – Чародейка замерла выжидательно. – Почему – Ксения?

– Это память, – ответила она загадочно и оставила меня одну.

Когда медик вернулся, он снова обработал руки и, одарив меня взглядом лишь на секунду, присел рядом, уделяя внимание мониторам.

– Что ж, переломы вылечить не будет проблемой, однако дело немного затянется. Все было бы гораздо быстрее и проще, будь вы чародейкой.

– А в чем меж нами разница? – откуда во мне вдруг взялось столько интереса.

– Все жители нашей планеты обладают высокой регенерацией. К тому же у нас имеются репарационные капсулы, в которых есть система сканирования и восстановления. Сканер получает и записывает информацию о строении здорового организма, помещенного в эту капсулу. Сведения хранятся на внешнем носителе, на который перезаписывают данные раз в год. Система восстановительного лечения воссоздает нас по этой информации. В каждом роду, способном обеспечить себя по первому классу, имеется такая капсула и личный медик.

– Именно поэтому вы живете так долго?

– Вижу, беседа с моей ученицей не прошла даром, – одарил меня Мистиф Ноган насмешливым взглядом.

– Она только помогла мне разобраться, где я нахожусь, – оправдалась я.

Мне почему-то не хочется, чтобы девушке влетело из-за моего любопытства.

– Нет, не поэтому. Это физиология. Но мы, действительно, благодаря нашим технологиям практически перестали умирать от болезней, доживая до старости. А с недавних пор научились еще и возвращать организму утраченные конечности за счет одного очень полезного биоматериала.

– Мистика… – произнесла я, глядя в белоснежный потолок медблока.

– Есть еще кое-что, – вновь повернулся медик к монитору. – Облучение. Это и есть причина вашего плохого самочувствия.

А ведь верно… Тошнота, слабость, дезориентация, повышенная эмоциональность, нарушение аккомодации, лихорадка. Хорошо пятнами не пошла. Радиоактивный фон черной дыры, разумеется, должен был на нас как-то отразиться. Как же быть?

– Препарат, способствующий нейтрализации изотопов, у нас, конечно, имеется, но вот донора белой и красной крови нет. Приостановить цепочку образования свободных радикалов, и разрушение вашей ДНК, как следствие, будет нелегко. Ваши коллеги выглядят лучше вас. У… гражданина Дайске Кобаяши облучение прошло в легкой форме, у девушки Ольги чуть тяжелее, но благодаря ее физическому развитию и иммунной системе прогрессирования лучевой болезни не предвидится, и она идет к разрешению. Свои лекарства они уже получили, те исправно им помогают. Судя по клинике, лучевая болезнь прогрессирует лишь у вас. И, сдается мне, дело движется еще и к патологии ваших кровяных ростков.

Выходит, развивается онкология? Почему-то стало обидно за себя. Видимо, все из-за того, что наша с Ольгой капсула была повреждена. Я, безусловно, рада, что мои товарищи практически не пострадали, но… отчего мне так по жизни не везет? Слеза сама собой скатилась по щеке.

– Могу я… попросить вас делать препараты из мазков моей крови хотя бы еженедельно и уступить мне микроскоп?

– Конечно. Если понадобится, можем проводить обследование и чаще.

Мистиф немного помолчал, наблюдая за мной. Но потом протянул ладонь и накрыл ей мою.

– Хоть мы и не знакомы с анатомией человека достаточно подробно, это не значит, что мы с вами опустим руки. На этой станции я ведущий биоинженер, под моим началом ведутся исследования полезного ископаемого – фарматола, с планеты Трамптан нашей цереонной системы. Именно с его помощью мы достигли прорыва в науке. Если мы успешно пройдем разбор вашей судьбы на Большом Совете, то у нас будет шанс разработать вам лекарство от осложнений.

– Организм человека очень хрупкий. Болезни – наша аура, тянущаяся за нами повсюду. Вам будет нелегко с нами.

– Зато это будет весомым практическим опытом для меня и моих студентов, – в глазах медика сверкнула искра азартного исследователя.

– Коллега, я надеюсь, к вашей необычной… эм… внешности не прилагаются садистские наклонности?

Мистиф от души рассмеялся.

– Рад, что внутри вас проснулся человек, желающий жить.

Перевязка была тем еще испытанием для меня. Я снова зажмурилась. Да, он врач, но мужчина. Необычный мужчина! Я так стеснялась своих пышных форм, что просто не могла смотреть на то, как меня «пеленуют» в новый эластичный корсет. Когда все закончилось, Мистиф дал мне средство, упомянутое ранее, перевел на парентеральное* питание, помог мне устроиться поудобней и оставил отдыхать.

– Приятных вам снов, Ирина. Чувство тошноты вас оставит, и завтра вы уже сможете поесть.

– До встречи.