– Мы сегодня одни? – удивилась Элисон, переступая через порог бюро.

Якоб скорчил кислую рожу.

– Похороны. Даларвен и Глент я отправил с цветами и соболезнованиями, а Лукас уехал по работе.

Элисон кивнула.

– Понимаю. Похороны уже сегодня?

Якоб пожал плечами.

– Рена Свелен настояла. Полиция была не против, считают, что его убили на почве ревности, да может и так быть. В общем-то этого следовало ожидать, рано или поздно.

Элисон тоже не удивилась бы.

Только вот не многовато ли любовников и любовниц в этом городе?

Может, не найди она рену Ламарр, она бы и сейчас пожала плечами и выкинула все из головы. Закон парных случаев отлично работает, и покойники действительно были легкого поведения. Но…[9]

Если закон действительно работает – тогда и Свелена должны были убить не из ревности?

И вообще… если будет некромант, какая ему разница, сколько человек допрашивать? Одного? Двух? Трех? Пусть не за один прием, но… Свелена точно можно! И Мелани Ламарр, и Свелен – они же недавние покойники! Это Штромберга призывать озвереешь, да и придет ли? Это азы некромантии, чем древнее покойник, тем труднее его дозваться, но эти-то двое?

Земля на могилах осесть не успела!

Нехорошо тревожить покой умерших?

А живых убивать – хорошо? Если что-то может помочь предотвратить беду, не допустить нового убийства, так пользоваться надо! Пользоваться, а не говорить о всяких глупостях!

– Его в поместье хоронят?

– Нет, на городском кладбище, – рассеянно махнул рукой Якоб.

Там же, где и Мелани Ламарр.

Вот и отлично, некроманту далеко ходить не придется, когда он приедет. Элисон (привыкла она к этому имени, оно ей даже роднее стало, чем Ларисия) пригляделась к начальству.

Вот раньше и не задумалась бы, а сейчас…

И весь он серый, и уставший, и какой-то… как в воду опущенный. В чужую жизнь и душу она не полезет, ни к чему ей такое, а вот чуточку позаботиться о человеке может.

Без всяких задних мыслей.

Просто – по-человечески.

– Рент Якоб, может, кофе сварить? Или давайте чего-нибудь сладкого куплю?

Якоб посмотрел на нее удивленными глазами.

– Кофе?

– Вы в таком состоянии много не наработаете, – пожала плечами девушка. – А потому предлагаю вкусные пирожные, крепкий кофе – и жизнь сразу покажется лучше. Наверное.

Якоб задумался. Ну… а почему – нет? Что его останавливает? Идея-то отличная, и устал он жутко, и в полиции на допросе был, и дома ему жена скандал закатила, и просто – неизвестность впереди. Оставят ли его после такого вообще на работе?

А что он еще-то умеет, кроме магстата? Даже если он маг, так ведь паршивенький, и привык он здесь, и нравится ему, и что уж там! Свелен бюро кое-как держал, а можно бы и получше все сделать, закончился бы испытательный срок… а теперь кто его знает, чем он вообще закончится?

– А давайте, рента Баррет. Сходите за пирожными, если знаете, где вкусные, а я пока кофе сварю, у меня хороший есть. Вы его с чем пьете? С молоком, с сахаром?

– С сахаром, без молока.

– И я тоже. Вот, держите деньги!

– У меня есть.

– Знаю. Но пирожные для начальства должны оплачиваться начальством, – важно поднял палец кверху Якоб.

– А поедаться подчиненными?

– Действуйте, рента, действуйте, проверим сей тезис практикой, – важным голосом произнес Якоб.

И когда подол мелькнул за дверью, вдруг улыбнулся.

Нет-нет, он по-прежнему не думал об Элисон как о женщине. Вот еще не хватало, она вообще не в его вкусе. Цыпленок недощипанный, иначе и не скажешь!

Но Якобу определенно стало легче.

Он не подозревал, что Элисон самую чуточку воздействовала на него. Так-то и с защитой можно, она же не мысли читает, или внушает, или что-то еще правит, она просто добавила ему капельку хорошего настроения. В жизни ведь не бывает все плохо! Всегда можно найти повод для улыбки – да хотя бы вот! Солнышко выглянуло, небо над головой чистое, синее, мирное – мало тебе?

Это уже очень много!

А если еще родные и близкие у тебя есть? Если они здоровы? Если есть работа и крыша над головой?

Это уже счастье. Просто мы его не замечаем, пока не лишимся. А зря.

* * *

Любимая кондитерская была открыта. И в ней отчетливо пахло подгорелыми коржиками. Элисон этот запах преотлично знала. Нравились ей эти нехитрые сладости, нравились.

У Брентов денег особенно не было, да и у нее тоже, а на коржики, такие простенькие, молочные, с ванилином, хватало всегда. Они самые дешевые. И тетя Лина их любила больше всего почему-то.

А сейчас эти коржики подгорали. И Евы, симпатичной хозяйки кондитерской, тоже не было на месте, за прилавком.

– Кхм? – вежливо кашлянула Элисон.

Тишина.

– Рена Кюнхер?

И снова тишина.

И кто бы остался стоять перед прилавком?

Девушка, недолго думая, обогнула его и отправилась на кухню. Мало ли что с человеком случилось?

Могла упасть в обморок, могла удариться обо что-то, могла… да все перечислять – дня не хватит, надо посмотреть и помочь, если что.

Ева Кюнхер не отвечала по уважительной причине. Сидела она на полу, перед плитой, смотрела на противень с подгоревшими коржиками и рыдала так, что грома небесного не услышала бы. Элисон посмотрела на противень, который грозил вот-вот сверзиться на белокурую голову кондитерши, подвинула его подальше и присела рядом. Одной рукой обняла Еву за плечи, второй сдвинула в сторону маленький золотой ключик так, чтобы попал на ткань. Что у нее за день такой?

– Что случилось?

Волна спокойствия и уверенности пошла будто сама собой, Ева начала потихоньку успокаиваться. Похлюпала еще носом да и выдала:

– Похороны. Шандера хоронят, а я даже пойти не могу, не место мне там…

У Элисон челюсть отвисла.

Вот те раз!

Хотя… любовниц у Свелена было что яблок на дереве, не пересчитать. Это Элисон не в его вкусе, а Ева… да, пожалуй. Пышная вся, светловолосая, с шикарными объемами, полновата немного, ну так все на любителя!

Сказать, что его и так отлично зароют, язык не повернулся, поэтому девушка выбрала нейтральное:

– Разве это так важно? Если была любовь?

Ева кивнула.

По розовым щечкам потекли слезы, и без того распухший нос опять зашмыгал.

– Я его любила. Я понимаю, он меня так не любил, а я его правда любила…

– Лучше любить и потерять, чем никогда не любить, – изрекла Элисон мудрость, почерпнутую из какой-то книги. Дана эти романы глотала тоннами, а вот Ларисия так, могла проглядеть, если заснуть не удавалось[10].

– Да, это правда! Он был в моей жизни!

Э, нет! Вот в эту сторону тебе идти не надо! Элисон тут же почувствовала следующую стадию.

Ах, я никогда не буду счастлива ни с кем другим, никто его мне не заменит…

Щаз-з-з-з-з!

Есть мужчины, к которым это относится, есть, и их надо любить и ценить! Но такие, как Свелен? То тут, то там, у одной кустик объел, к другой полетел… козел перелетный!

Это как сама Ларисия. Полгода назад она ни о ком, кроме Эдгара, и подумать не могла, уверена была, что никогда, никто другой… скажи она сейчас такую глупость – сама бы себе не поверила!

Да тьфу на него, Ратель той же породы, что и Свелен! Общей поганой породы! И не мужчины это вовсе, так, двуногое человекообразное мужского пола!

Робин – другой, вот такого, как он, потерять – это трагедия, а Свелен… да тьфу на него четыре раза! И пятый сверху!

– Ну-ка прекрати! Мне жених вообще с сестрой изменил! И ничего, жива, здорова, жизни радуюсь! А тоже думала, лучше его нет никого!

Ева аж икать перестала от такого заявления. И с полным пониманием ситуации выдала:

– Вот козел!

– Совершенно верно! Но тогда мне сдохнуть хотелось!

– Не переживай. – Ева протянула руку, погладила Элисон по плечу. – Все образуется.

– Вот и я так думаю. А ты так не думаешь? У тебя же самое хорошее получилось от Шандера взять! Любовь, ласку, нежность, тепло. Расставание случилось не так, как хотелось? Но оно было неизбежно! Чего уж теперь-то…

– Жалко его…

– Любого человека жалко, – согласилась Элисон, – ему бы жить да жить, а вот так плохо получилось… только наша жизнь все равно продолжается! В ней еще будут и восходы, и закаты, и найдется человек, который захочет встретить их с тобой вместе. Обязательно найдется.

– А у тебя – нашелся?

– Не знаю. Может, и нашелся. – Элисон пожала плечами.

Она же не слепая, она прекрасно видит, как иногда на нее смотрит Робин, и его эмоции чувствует. Она понимает, что это уже не просто дружба… с его стороны.

Только имеет ли она право принять его чувства?

Менталисту иногда очень просто, а иногда слишком сложно живется. Ничего, главное, Ева больше не отчаивается, она осознала, жизнь продолжается, а Шандер… что ж, он останется милым и приятным воспоминанием этой самой жизни. Но точно не ее ключевой фигурой.

Может, с кем-то другим Элисон и не решилась бы так поступить. Но здесь и сейчас?

Постараться, чтобы хороший и добрый человек себя не разрушил из-за бессовестного гуляки? Это хорошо и правильно! И точка!

Ева пристально вгляделась в лицо девушки.

– Значит, и у меня найдется. Просто не сразу, не сейчас.

– Обязательно.

Женщина вытерла ладонями заплаканное лицо, вздохнула полной грудью.

– Что-то я правда… ох, и коржики сгорели!

– И я за пирожными пришла, – в тон ей отозвалась Элисон.

– Какие? Шоколадные, лимонные…

– Шоколадные, пожалуйста.

– Шандер их очень любил. Бывало, придет, я ему обязательно пирожные с шоколадом готовила!

– Вы сделали его счастливым. Может, ненадолго, но это было. И это – важно.

– Шандер сам говорил, что лучше, чем со мной, ему ни с кем и никогда не было. Вот!

И так это было произнесено… Лисси едва на пол не сплюнула. Ага, каждый кобель так говорит! Дорогая, я люблю тебя одну и только одну! Просто каждый раз – новую!

Сдержалась. И, чтобы не съязвить, вежливо сказала:

– Странно, что он о таком говорил… я не знаю, конечно, но мне кажется, что мужчины не говорят с любимыми о бывших?

– А, она сама сюда зашла, вот и получилось…

– Она? – насторожилась Лисси.

– Эта… Ламарр!

И кто бы упрекнул сейчас девушку за ее поступок? Никто бы на ее месте не удержался.

– Мелани Ламарр? Шандер Свелен? Здесь?!

Человеческий разум – это кристалл с миллиардами граней, и найти нужную грань очень сложно, особенно когда не знаешь, что искать. Но если тебе намекнули…

Элисон не рылась, не ранила память кондитерши, нет. Эти воспоминания всплыли сами. Ева сама о них сказала.

И Лисси отлично видела в ее памяти встречу в кондитерской, Шандер приехал к любовнице, Мелани зашла за пирожным, и кажется… кажется, они разговаривали?

Пара слов, которые Ева толком не услышала. Но…

Мелани Ламарр и Шандер Свелен были любовниками? И что из этого следует?

Может, и ничего. А может, это и важно…

Элисон сложила в пакет с десяток пирожных, честно за них расплатилась, не слушая возражений, и отправилась в бюро. Поглядела на часы. Нет, сильно она не задержалась. Как раз хватит Якобу и сварить кофе, и дать ему немного остыть, все равно она кипяток не любит.

Вот из-за этого менталистов и держат только на государственной службе. И строго следят за ними.

Способности уж слишком страшные.

Допустим, Ларисия Эрдвейн (от себя не спрячешься за чужое имя, хотя маска иногда очень помогает жить) не собирается делать ничего плохого. Но сегодня она помогла хорошей женщине выйти из депрессии. Да и своему начальнику бодрости добавила. И на Робина она воздействовала, что уж там! Вполне осознанно, ей нужен был человек, а не осколок мага, тоскующий о былом! Так имеет ли она право на его симпатию? Его привязанность?

Лисси не знала ответа. И признаваться Робину ей не хотелось.

Любовь?

Она и сама не знала.

Вот Эдгара она любила… наверное, у нее голова кружилась, пальчики на ногах поджимались, стоило ему оказаться рядом…

А Робин? Это любовь или нет?

Ей не жалко этого мужчину, даже искалеченный, сейчас он не вызывает жалости. Он смог наконец-то выпрямиться, расправить плечи, найти себе дело и пытается жить дальше. Шутит, улыбается, дурачится, вытаскивает друга, точнее, держится сам над морем отчаяния и его держит.

Робин вызывает уважение.

И еще какое-то странное чувство.

Лисси не могла его правильно обозначить. Но точно знала: если кто-то посмеет причинить Робину боль – она просто сожрет! Тут уж ни один контроль не поможет, никакая полиция не спасет!

Уничтожит без размышлений!

Мозги выжжет к виверне паршивой!

Это уже любовь – или еще нет? Вообще, какое это чувство?

Вот уж точно, сапожник без сапог!

* * *

Астрид едва успела подхватить Элину Баррет, когда та упала в обморок.

– Боги!!!

– Мама!!!

Хорошо еще, Аля оказалась рядом и тут же схватилась за свою сумочку, в которой, Астрид это уже знала, лежали лекарства. Мало ли что маме срочно понадобится, вот прямо сейчас? Не бегать же за ними в комнату, теряя драгоценные секунды? Нет, у нее все с собой!

Аля тут же поднесла к носу Элины флакон с нюхательной солью, потом, когда мать открыла глаза, накапала в крышечку пузырька горькую жидкость…

– Пей!

Элина послушно выпила. Занюхала горькую жидкость рукавом, как заправский алкаш. И разревелась так, что Астрид даже страшно стало.

– Аля, она мертва…

Она?

Королева?

Но какое к ней отношение имеет Элина Баррет?

Дочь не подвела. Она молчала, гладила мать по голове, потом напоила успокоительным и уложила спать. И поглядела на рену Астрид.

– Я боюсь, что маме станет хуже. Простите, я не смогу далеко от нее отойти…

– Да что ты! – махнула рукой Астрид Шафф. – Я понимаю. Лекарство-то есть, или надо в аптеку, а то я пошлю кого?

– Все есть. Просто маму сейчас одну не оставишь.

Астрид промолчала, но вопрос был буквально на лице у нее написан. Аля махнула рукой.

– Мама всю жизнь прожила в столице, но не всегда была бедной. Она бывала при дворе… они с королевой полюбили одного и того же мужчину. Мама ушла.

– Ох ты ж!

– Да. Так было.

Астрид и не подумала сомневаться. Аля говорила вполне спокойно, так не врут, нет…

– А тот мужчина?

– Он тоже любил мою маму, но обстоятельства оказались сильнее.

Астрид не стала говорить всякие глупости. Чего уж, люди взрослые, и не такое в жизни бывает. Она сказала то, что было важно здесь и сейчас.

– Зато ты родилась.

Аля кивнула.

– Да. Мне повезло.

– Ты посиди с мамой, а я сейчас сюда чайку принесу, покушать чего… сколько она еще проспит?

– Это хорошее средство. Может, часов шесть или восемь.

– Вот. Ты перекуси, да и тоже поспать попробуй. Тебе надо. Она проснется, тогда уж сложнее будет, не поспим.

Аля кивнула.

– Спасибо, рена Астрид.

– Лисёну я сама предупрежу. Она в курсе?

– Да. Не всей истории, но все мама и мне не рассказывала.

– Бывает. Я с ней поговорю, может, она потом тебя сменит.

– Спасибо.

Астрид кивнула, принимая благодарность, и отправилась за чаем.

Вот ведь как интересно жизнь складывается! Ничего, она еще все-все узнает! Обязательно! Дайте только время… как хорошо, что она в свое время не прогнала Элисон Баррет из своего дома! Сколько всего интересного прошло бы мимо!

* * *

– Стерва!!!

– Гадина!!!

– Дрянь!!!

На голову Ларисии сыпалось столько проклятий, что кто-то менее устойчивый уже бы помер от икоты. Подвела же!

Напакостила!

Как она могла не оказаться там, где ее искали?! Лорена же рассчитывала, в Кловер ездила, и что?! И все напрасно?!

А кто будет писать диссертацию за Эдгара? Отец?

Август Эрдвейн, как на грех, не успел уйти в институт, так что Лорена на него и налетела. Вцепилась…

– Гуся! Ты должен!!!

Август попытался вырваться, дернулся…

– Лорена, я, конечно…

– Что – конечно?! – завизжала Лорена. – Ты сейчас же садишься за диссертацию!!! И только попробуй не помочь Эдгарчику! Ты что, хочешь, чтобы у Даночки были проблемы?! Это все ты, ТЫ виноват! И твоя мерзкая дочурка, которой ты потакал! Вот и выросло невесть что!!! Вот куда она удрала?! Ты наверняка знаешь!!!

– В Кловер…

– Там ее нет!!!

Визг стоял такой, что стекла дрожали.

Эдгара дома не было, а вот Дана и Лорена старались, налетали с двух сторон, визжали, обвиняли… и в какой-то момент Август просто не выдержал.

Побелел, пошатнулся, схватился за сердце…

Будь рядом Ларисия, она бы и заметила, и помогла, и поддержала, и лекаря бы сразу позвала. Только вот ее не было. Август не сумел защитить дочь, а дочь не смогла оказаться рядом с отцом, когда ему понадобилась помощь.

Мужчина отступил – и упал в кресло. И словно откуда-то издали смотрел на кричащих женщин, которые даже не обращали внимания на его состояние, чего-то требовали, ругались… он уже ничего не слышал. И все сильнее размывался окружающий мир, все ярче становился невыносимый свет…

Лорена топала ногами и окончательно впадала в истерику, Дана тоже, умные слуги старались даже близко не подходить к эпицентру…

Когда обратили внимание на то, что Августу плохо, реанимировать было уже поздно. Инфаркт…

Вернувшегося Эдгара ожидало сразу несколько новостей, одна хуже другой.

Смерть тестя, нервный припадок у тещи, а заодно известие, что диссертации точно не будет. Или будет? Ну должна же Лиска явиться хоть на похороны отца? Там-то ее точно можно будет отловить и усадить за работу. Но!

Теоретически должна. А как она о них узнает-то? И успеет ли?

Вопросов было много. А вот с ответами и деньгами – намного хуже. И догадайтесь, кто должен все взять на свои нехрупкие плечики, если теща слегла, а жене вообще нельзя напрягаться, даже морально, она же беременна?

Эдгар только за голову схватился. Кажется, он серьезно попал? Да?

* * *

Симон мрачно сидел в полицейском участке.

Сиделось плохо, неуютно было молодому полицейскому, тоскливо и грустно. Мало того что стыдили его всем наличным составом, так еще и сообщили, что для работы в полиции он непригоден. Так что заполняй-ка ты, сынок, протоколы, подшивай дела и ищи себе другую работу.

А тут от тебя вреда больше, чем пользы.

От него!

Да он… ему просто пару раз не повезло! Это с каждым может случиться!

Можно подумать, никто из них не попадал в неприятности! Такие все непогрешимые, аж светятся! А он… ну случилось!

А из полиции уходить не хотелось, нет…

Вот если бы он сам, гордо, по своему желанию ушел, дело другое. А когда выгоняют… сейчас служба в полиции казалась Симону в десять раз привлекательнее. Но что же делать?

Что он может сделать?

Симон посмотрел на дело, которое лежало перед ним.

Убийство рента Свелена.

Сейчас все трое старших полицейских были в городе, отрабатывали любовные связи Шандера. Но Симон считал, что это они зря. Когда баб много, там сразу же и ясно, что той, единственной, среди них не будет. Что они – полные дуры, что ли?

Хотя да, дуры!

Всему городу известно, что собой представляет этот Свелен, все знают, что с женой он не разведется, никуда он не уйдет, так чего на него вешаться? В чем смысл?

Гнать его поганой метлой, да и все тут… злобствовал Симон не просто так. Ему тоже одна девушка нравилась, но получил полтора года назад молодой полицейский от ворот поворот. А девушка потом закрутила с Шандером.

Ненадолго, на те самые три месяца, потом, конечно, они расстались, девушка даже замуж выйти успела, но было же! Было!!!

И с тех пор Симон таил обиду на Свелена! Может, это иррационально, но Симон предлагал идиотке серьезные отношения, а Свелен?!

Кого ему предпочли, просто – КОГО?! Отвратительно!!! Да еще и смотрели как на убогого! Симон же тогда не удержался, пришел к Паулине отношения выяснять, ну и позлорадствовать немного… он бы даже назад ее принял… нет, не принял бы. Но если бы она поняла, ЧТО потеряла!

Его, молодого, красивого, умного, перспективного… и променять на какого-то потаскуна!

Паулина, увы, назад проситься не стала. И выглядела на редкость хорошо для брошенки. И так она злобно сказала… мол, лучше три месяца рядом с мужчиной, чем пятьдесят лет с маменькиным сыночком!

Стерва!

Злилась, конечно, Шандер ведь ее бросил, а она на Симона и сорвалась! Но все равно обидно!

Во-от! Тут и может крыться разгадка! Бабы так не убьют, нужен мужчина. Из тех, кому перешел дорогу Свелен, так же, как перешел дорогу Симону, как помешал им с Паулиной! Просто Симон – человек умный и законопослушный! А если кто-то пренебрег законом и решил убить Свелена? Кому-то он смертельно досадил? Нет, немного не складывается.

Выманить Шандера мог только человек, с которым он знаком, которому доверял… нет, вряд ли это была любовница или какой-то муж, парень, родственник очередной бабы. А вот жена?

Нет, жена вряд ли, но, может, у нее есть любовник?

Так все вполне логично укладывалось в версию Симона.

Надоел Марине Свелен супруг, вот она и завела себе любовника, а тот решил перейти в категорию мужей? Ну и порешил законного супруга?

Мог? Запросто!

И что-то подсказывало Симону, что имя любовника он знает. Это как раз тот самый Циммерман!

Почему он?

А по логике! Он рядом всегда, он с Мариной, он все в семье знает, он вполне мог влюбить в себя эту дуру с заиканием… почему нет? И никто их даже не заподозрит! Конечно, кроме умного Симона!

Вот взять бы этого Яника да поспрашивать, да где он был на момент убийства… Симон невольно посмотрел на свою полицейскую дубинку.

Хорошо расспросить, вдумчиво.

Но кто ему даст разрешение?

Это ж надо, чтобы он один оставался в управлении, а такое может случиться, только если все полицейские заболеют. Но эпидемии-то сейчас как раз и не предвидится!

Симон печально вздохнул, глядя на бумаги. А как хорошо бы получилось!

Он бы героем стал, дело раскрыл, убийцу задержал и в полиции, конечно, остался. Вот бы они все потом перед ним извинялись! Особенно Миттермайер, гад такой!

Не гож Симон к работе в полиции! Да как у него язык повернулся такое ляпнуть!

Симон даже страной управлять мог бы, да вот не повезло ему у Ариссы родиться! Если б у королевы – дело другое! А он…

Вот и остается страна без мудрого управления, вот и правят ею всякие-разные Риберты![11]

Ладно!

Со страной умный Слифт потом разберется, а пока… что бы такого придумать, чтобы остаться одному в участке на день-два? Чтобы спокойно провести арест, чтобы раскрыть преступление?

Симон умный, он придумает!

* * *

– Какие котики!!!

Ларисия и Элисон (настоящая) наперебой угощали котиков вкусняшками и гладили. Млели всей компанией. Девушки – понятно!

Это же КОТИКИ! Такие большие, пушистые, меховые, обаятельные… с когтями и зубами, но ведь они все равно очаровательны!

Котики тоже млели!

Не так уж часто горным котам достается поглаживание и почесывание, обычно ни у кого такого желания не возникает. Сразу все думают о целостности рук, ног и прочих конечностей…

Или о том, как поохотиться на ценный трофей. И, опять же, про целостность организма, потому что котики слово «охота» любят. А кто тут на кого поохотится, в горах, которые им вдоль и поперек знакомы, – вопрос!

А вот чтобы так, с разными копченостями и вкусностями, чтобы погладить, чтобы восхищаться… котикам нравится, когда ими восторгаются. Они знают, что они – самые совершенные существа на земле, но услышать это лишний раз тоже приятно!

Так что девушки гладили и умилялись.

Котики жевали и мурлыкали, заодно и терлись об девушек, оставляя на одежде килограммы шерсти.

Кошка подошла к Ларисии, когда ушли коты. Элисон в это время гладила котенка, а тот охотно раскинулся на коленях у девушки (поместилась морда и две лапы) и кокетничал вовсю, пуша усы.

– В горах чужие.

– Чужие?

Ларисия смотрела в громадные золотые глаза и видела. Видела то, что хотела показать ей кошка.

Вот люди, в самой простой одежде, пригодной для гор. Кожаные штаны, теплые кожаные куртки, под ними простые полотняные рубашки. Обычная одежда?

Да, только очень похожая.

Если куртки покупать в разных местах, в разное время, они и выглядеть будут по-разному. Где-то царапина, где-то заплатка, это ж горы, тут потертость, здесь пятно…

Эти вещи выглядят неуловимо схожими, словно вышли из одной мастерской или сшиты по одним лекалам. Мужчины почувствуют неладное, но вряд ли поймут, в чем дело. А между тем у всех рубашек одинаковые воротники и манжеты, у всех сапог одинаковые отвороты… отряд?

И у каждого под одеждой оружие.

Ларисия этого не поняла бы, кошка показала. Она-то отчетливо видела.

И где миниатюрные арбалеты, и где ножи… у всех одинаково, за отворотом сапога. Это клуб подражателей? Вот приехали люди с одинаковыми вкусами? Все темноволосые, темноглазые, с достаточно смуглой кожей…

Нет, не похоже!

А на что похоже?

Отряд.

Это отряд, который отправили в горы. И он не один.

Их четыре отряда, в каждом по восемь человек, и каждый отряд разбит на две четверки. Есть старшие, их беспрекословно слушаются.

И речь у них странная…

Кошка ее, правда, все равно понимала. Нет-нет, котики – не полиглоты, но горы-то большие, кого в них не встретишь! Тут и довернцы часто бывают, и кошка нахваталась за свою долгую жизнь.

Да, довернцы.

Они обследуют пещеры – зачем?

Что-то ищут?

Ответа на этот вопрос у девушки не было. У котиков, в общем, тоже.

– Лисси? – Элисон оторвалась от котенка и поглядела на сестру.

Ларисия недолго думая пересказала сестре все, что узнала. Элисон нахмурилась.

– Слушай, мне это не нравится! Убивают, поджигают, теперь еще что-то ищут…

– В мою схему все укладывается вполне логично.

– Да, но тогда стоит, наверное, увезти отсюда маму? Вдруг это может быть опасно.

Ларисия прикусила губу.

Она любила Барретов. И тетю Лину, и Элисон, обеих, она их просто любила, как свою семью! И готова была для них что угодно сделать!

Но ведь и Элисон ей помогала в ответ! По чьим документам все это время жила Ларисия?

То-то же! И это только бумаги, а в чем измерить поддержку, любовь, заботу? Кровать в маленьком домике Барретов, которая всегда была готова для Ларисии, и горячий ужин, который подогревала тетя Лина, и улыбка, и готовность слушать о делах Лисси, и их безоговорочную поддержку после того, что выкинул Эдгар…

Как это оценить?

Никак.

Просто любить, быть благодарной за то, что они есть, быть рядом – и тоже заботиться, помогать, поддерживать…

– Аля, я не знаю, стоит ли это сейчас делать.

– Почему?

– Если этот… назовем его пока – источник, может дать обычному человеку магию, не сможет ли он дать тете Лине – здоровье?

Элисон замерла, как суслик. Столбиком.

– Ты… думаешь?

– Даже если у нас один шанс из миллиона, что мы теряем?

Девушка медленно опустила руки прямо на кота, и тот сам принялся о них гладиться. А что? Чего она тут сидит просто так вот уже целых три минуты? Кошачье время теряет!

– Ничего. Но разве такое бывает?

– Не знаю, Аля. Не знаю. Но я бы хотела надеяться.

– Так… – Аля рассуждала достаточно логично. – Некромант еще не приехал, так что мы пока не можем подтвердить твою теорию.

– Пока – не можем.

– Где его виверны носят? – зло рыкнула девушка.

Лисси пожала плечами.

– Какое-то время у нас еще есть, год или два…

– А если довернцы найдут этот источник первыми?

– Подозреваю, что в карман они его не положат, и с собой не унесут. Остальное менее важно.

– Кошка тебе обрисовала, где они ищут?

– Да. – Примерный район поисков Лисси поняла.

– Может, и нам там поискать?

Ларисия посмотрела на Элисон, которую буквально трясло от жажды действия, куда-то идти, что-то делать, помочь маме… ну есть ведь шанс? Ларисия же никогда раньше не ошибалась, недаром говорят, что она гениальна?!

И молча обняла сестру. Ну и котика заодно, чего он тут лежит так провокационно?

– Потерпи немного, Аленький мой. Мы справимся, и тетя Лина обязательно выздоровеет. Но соваться к вооруженным мужчинам… нет, это слишком большой риск!

– Но ты же можешь вытащить у них всю информацию!

– Но у кого именно? Ты бы доверила такие знания всем тридцати двум мужчинам?

– Никогда!

– То есть посвящен только один, может, двое, и не факт, что это командиры. Всех переловить не получится, и что потом сделают довернцы – непонятно. Нет, Аль, это авантюра, в которой у нас не будет шансов на успех.

– Лисси, я…

– Давай я пока познакомлю тебя со своими магами, ты посмотришь на выкладки, может, я что-то не так подумала?

– Ну давай!

– А приедет некромант, и мы будем разбираться! Уже конкретно!

– Так чего мы ждем? Едем?

– Мы не ждем, мы гладим котиков. И советую у них учиться. Смотри, они никуда не спешат, но и от них никто не уйдет.

– Лись!

– Аль?

– Я тебя укушу, зараза! Ты младше меня, а командуешь как старшая!

– Я умнее тебя. Вот и командую, кто-то же должен…

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш! – Аля изобразила, что сейчас кинется на сестру, и поцарапает той нос, Лисси «испуганно» закрылась руками, девушки переглянулись – и расхохотались.

– Ладно, когда поедем к магам?

– Да хоть сейчас. Только о магии, сама понимаешь, давай поменьше, они хоть и смирились, но до конца с таким не сживешься.

– Едем! Немедленно!

Аля серьезно кивнула, и Лисси шутливо дернула ее за прядку волос.

Да, сестры.

Может, и не по крови, как у Ларисии с Даной, но – семья. И споры тут неуместны!

Кошка смотрела на это насмешливыми желтыми глазами.

Котята… может, и человеческие, и страшненькие, ни шерсти приличной, ни хвоста, но тоже котята. И так же беспокоятся за маму-кошку, и так же любят друг друга, и так же играют… и в чем разница?

Ни в чем.

Хотя люди, конечно, намного страшнее кошек. Но это и понятно, котики – это же само совершенство, а люди – так, недотягивают. Не верите?

Спросите у котиков.

* * *

Похороны коронованной особы – это всегда роскошно. Роскошный выезд, уйма цветов, шикарный гроб, слезы, сопли, журналисты… не столь важно, что думали о коронованной особе при жизни, после смерти ее все равно распишут наилучшим образом. Чего уж теперь ругаться, отпеть да и забыть.

Ее величество Лидия исключением не стала.

Гримеры постарались на славу.

Всем было объявлено, что ее величество скончалась от сердечного приступа. Те, кто знал правду, молчали. Риберто искренне горевал. Любовь там или нет, но жизнь вместе прожили, детей вырастили… и дети хорошие получились. Дочь сейчас приехать не может, она в тягости, а вот оба сына шли за гробом. Базиль, не скрываясь, вытирал слезы. Дамиан молчал, но так выразительно, что и слез не надо было.

Оркестр играл, народ сочувствовал, цветы одуряюще пахли… про какого-то Августа Эрдвейна никто и не вспоминал, и не думал. Не до него. Даже газеты дали заметку с опозданием – и чуть ли не на последней страничке.

* * *

– Какой ужасный, тяжелый год! Ее величество умерла…

– И что в этом такого тяжелого?

– Ну как же…

– А ты подумай сама? Его величество теперь холост. А ведь он маг, он еще лет тридцать или сорок протянет, может и еще раз жениться…

– Ой, а я правда не подумала!

– А если так, то на ком? Ну, месяца три-четыре король, конечно, в трауре побудет. А потом?..

– О да!

– Так что надо заранее чистить перышки, заказывать новые платья…

– Определенно, надо!

И две женщины переглянулись с пониманием. Такая дичь не каждый год попадается! Любовницей – и то выгодно, а женой?

Даже если детей в этом браке не будет, все равно – сезон охоты на королей открыт!

* * *

– Говорят, ее величество умерла от разрыва сердца!

– Ой, нет! Говорят, в обморок упала неудачно да прямо головой об тумбочку!

– А я слышала, что ее величество утонула в ванне.

– Ой, да это уж и вовсе глупости!

– Да кто ж знает-то?

– Король знает. Это точно.

– Да разве нам-то правду скажут?

– А что ты с этой правдой делать будешь?

– Интересно же!

– Еще как! Но мне все же кажется, что это сердце, тут дело такое, не угадаешь, упадешь разом – да и все.

– Но королева ж! Что она – к лекарям не ходила?

– Ой, да что эти лекари понимают?

– И не говори! Вот я позавчера…

* * *

Сара Бахман устала от дороги!

Устала от трудностей жизни!

Просто – устала!

Наверное, не столько от поездки, сколько от неопределенности в жизни. В поезде она заняла отдельное купе, и к ней никто, кроме проводника, не заходил. Разве что сама она посетила вагон-ресторан. Откушала и вернулась обратно.

Очень неудобные купе в этих поездах, и трясет, и воняет тут, и вообще – фу! И фи!

В Левенсберге, этом отвратительном убогом городке, поезд стоял невероятно мало! Служанка не успела бы выгрузить все чемоданы, так что Сарочке пришлось помогать наглой девке, а проводница и ухом не повела! Могла бы и предложить свои услуги, а она… тьфу, зараза!

Сара на нее жалобу напишет!

Две! Для верности!

Но это потом, а пока – Робин!

Конечно, сразу с дороги Сара к нему не поехала, сняла номер в местной гостинице, привела себя в порядок, отдохнула пару дней, и уж потом, во всем блеске красоты и очарования, решила отправиться на покорение будущего мужа.

Ребенок?

А ребенок оставался с теткой и совершенно не волновал утонченную Сарочку. Какой еще ребенок? Вот если бы она за него что-то получила, если бы Феликс ей МНОГО денег оставил, тогда дело другое. А он ей разве что на рождение сына подарок подарил, жлоб проклятый! Негодяй!

Впрочем, о покойном супруге она думать не будет, от этого могут морщины появиться, она лучше подумает о будущем!

Вот платье ей идет, голубое, с золотистыми кружевами-блондами[12].

И шляпка, и перчатки, и вся она свеженькая и очаровательная, и больше восемнадцати лет ей не дашь, ну, может, девятнадцать с половиной, но точно не двадцать!

Дорога была неудобная и пыльная, рамбиль тряский и старый, так что раздражаться и шипеть Сарочка начала быстро, с первой горсти пыли на кружеве. Знала бы – плащ надела!

Ан нет!

Хотелось выпорхнуть из рамбиля, такой воздушной, и поразить Робина своей красотой. Сразу же!

Чтобы навылет!

Ведь любил же он ее?

Любил, и сейчас наверняка не забыл! Таких как она, не забывают!

Сара была уверена в своем успехе, но… ее просто все бесило! Но вот и дом Робина!

А ничего так, большой, симпатичный…

Его можно продать за хорошие деньги и, конечно же, купить себе дом в столице. Не жить же им в этом захолустье?

Но сначала надо увидеть Робина.

Сара сощурилась.

А вот и знакомое лицо. Хью, услышав рамбиль, вышел из дома и остолбенел, не зная, что делать. Он-то ждал Элисон, а приехала…

Да что эта зараза здесь делает-то?

И допустимо ли ударить женщину лопатой?

Хотя какая она женщина?

Гадина она, вот как есть – гадина!

Впрочем, до лопаты было далековато, а Сара решила все сама и пошла в атаку.

– Ага, Хью! Значит, и Робби здесь? Где он? Немедленно проводи меня к нему!

Хью и опомниться не успел, как Сара уже стояла на крыльце и, воняя дорогими духами, открывала дверь. Да-да, воняя… Хью она была настолько противна, что хороших эпитетов он для этой заразы не находил!

– А впрочем, сама дойду!

А ведь предупреждала рена Лейтнер, надо было лопату поближе держать. Других мыслей у Хью как-то и не возникло…

Неясно, сколько бы он еще простоял на крыльце, но – зашумел второй рамбиль. Не прошло и десяти минут, как старенькая машина запарковалась во дворе, и из нее вылезли две девушки. Очень похожие… одна, конечно, их Элисон, а вторая? Судя по внешности? Сестра? Кузина?

Это можно и потом узнать, а пока…

– Рента Лисси! Слава всем богам!!! Помогите!!!

* * *

Робин и Матео ждали в библиотеке Элисон. Но когда дверь распахнулась…

Робин остолбенел, словно получил удар в солнечное сплетение, да так оно и было, в какой-то степени.

Сара…

Очаровательная и безжалостная, красивая и равнодушная, словно мраморная статуя.

Предательница и дрянь, которая его добила. Почти добила.

И… и что он чувствует?

Ответа у Робина не было. Это именно как удар, сначала надо опять вдохнуть воздух, а потом уж говорить о чувствах. Зато Матео не растерялся.

– Какие люди! Свинья на блюде!

Теперь настала очередь Сары задохнуться от возмущения. Это… о ней?!

Или что имеет в виду этот грубиян?

Матео не стал задерживаться с разъяснениями.

– Чего приперлась? Денег надо? А вот не будет тебе!

О, Сара ему бы все высказала. Но что-то она сомневалась, что зрелище визжащей, словно базарная торговка, красавицы заставит Робина вспомнить старые добрые времена.

Но как тогда быть?

Сара мгновенно сориентировалась, пересекла комнату и упала на колени, как раз рядом с креслом, в котором сидел Робин. Из прекрасных голубых глаз полились не менее прекрасные слезы.

– О, Робби!!! Я так тосковала!!!

Матео скрипнул зубами. Вот же зараза! Робин кое-как вдохнул, выдохнул.

– Сара, тебе не стоило приезжать.

– Робби! Я ехала к тебе, я наконец-то могу сама распоряжаться своей судьбой, мой отец больше надо мной не властен! Я так тебя люблю! Я все эти годы о тебе думала!!!

Речь лилась плавно и гладко, у Сары было время и продумать ее, и отрепетировать… и, конечно же, оправдать себя, свалив все свои грешки на отца. Сара бы никогда, а вот отец желал выдать ее замуж повыгоднее, она тут сама жертва! Два раза!

Матео скрипел зубами, но ведь нельзя же заразу взять за волосы и просто выкинуть в окно?

Нельзя же?

Или попробовать?

Но почему молчит Робин?

* * *

Робин и сам не ждал, что внутри разольется такой ледяной холод. Словно кто-то взял – и заморозил его сердце.

Сара…

Когда-то любимая, а сейчас – совсем чужая. И такой она кажется ненастоящей, словно пластилиновая кукла. И не трогают ее слезы, и видна продуманность жестов, и юбка раскинулась так красиво… Все отточено до мельчайших жестов. Вся она работает на впечатления, и это так безумно скучно!

Кукла. Пустая, глупая, дешевая кукла… и из-за вот этого он едва себя не убил? И кто тут идиот?

Робин уже дернулся, было, вырвать руку, но…

– Какая картина! – прозвучал знакомый голос. – Красавица и чудовище!

– Аля, ты перепутала, это красавец и чудовище.

И… Лисси?

Робин распахнул глаза, глядя на двух девушек в дверях. И глаза у обеих очень решительные.

Матео расплылся в широкой улыбке. Кажется, Сару сейчас ощиплют налысо!

– Думаешь?

– Уверена. Смотри, как вцепилась, точно, сожрать хочет.

– По легенде чудовище собиралось сначала не жрать, а того? Что в неприличных картинках рисуют?

– Ну так и она собирается сначала того! А уж потом и сожрет!

– Черная вдова?

– Паучиха – или в прямом смысле слова?

– Эта, наверное, в обоих смыслах. И в кружавчиках.

Терпению Сары тоже были пределы.

– Это еще что такое?!

На ноги она взлетела, едва не сбив Робина ворохом кружев, и воззрилась на девушек злыми глазами.

Ни Элисон, ни Ларисию этот взгляд не тронул. Даже не почесались.

– Это не что, а кто, – преспокойно сообщила Лисси. За Робина она порвала бы на клочья – и вот! Явилась, понимаешь! Тут и гадать не надо, что это за гадина ползет… мало ей? Не доела тогда, явилась сейчас? Стерва!!! – Я – жена Робина, а ты что за чучело?

– Жена?! – аж задохнулась Сара.

Как-то ей и в голову не приходило, что Робин может… жениться?! Это как?! Он же не должен ее забывать, он страдать должен!!! И вообще…

– А я – любовница, – поддержала Аля. – Учти, если ты третьей заявилась, так тебе тут ничего не обломится, нам самим мало!

– Врешь!!!

Девушки, недолго думая, разделились, словно две акулы хлипкую лодочку, обошли Сару с двух сторон – и обняли Робина. Лисси справа, Аля слева.

И синхронно поцеловали, куда придется. Робин повернул голову – и как-то так получилось, что поцелуй Лисси пришелся почти в губы… и затянулся. Аля чмокнула его в ухо – и отпустила, а вот Лисси он сам отпускать не пожелал.

Сара побурела.

– Вы…

– Мы! Ты чего к нашему мужику, значитца, лезешь, выдра недощипанная?! Я ж тебе сейчас так волосенки твои прорежу, что и шиньон цеплять некуда будет!

Аля грудью поперла на Сару. А что делать?

Если сестричка сейчас разозлится… выжженные мозги она этой курице точно обеспечит, а это ни к чему. Без Сары проблем хватает! Лучше Аля ее сейчас по-простому, в пинки и за шкирку!

На пальцах загорелись огоньки…

Сара завизжала – и кинулась наутек.

Вовсе уж дурой она не была и ситуацию оценила.

Робина крепко обнимают и удерживают в кресле, он не заступится.

Вторая девка идет прямо на нее, и она – маг.

Магам, может, и запрещено так свою силу применять, да только Саре потом с того что? Если ее сейчас шрамами наградят? Ожоги и обморожения, между прочим, даже магией практически не лечатся!

Матео только что семечками не запасается, в глазах предвкушение… правильно она всегда ненавидела этого клоуна, жаль, он не сдох!!!

Дверь распахнулась, аккурат когда Хью нашел лопату и нес в дом. Действовать по ситуации, значит. В девушках он был уверен, но вдруг закапывать понадобится? То, что останется? Вот и лопата пригодится…

И пригодилась же!

Сара на нее налетела, зацепилась концом юбки, неудачно дернулась, нога в туфельке на высоком каблучке подогнулась и завернулась набок… «Кр-р-р-р», – жалобно сказала ткань.

– Аи-и-и-и-и-и! – громко завизжала Сара, пролетая носом в лужу. – Бу-у-у-у-у-у-урл-л-л-л-ль!

Некогда прелестное видение вылетело из грязи, поднимая фонтаны и веера брызг, сверкая экстремальным разрезом на юбке, аккурат до талии, и рухнуло в свой рамбиль. Хорошо еще, не отпустила нанятого водителя!

– ДОМОЙ!!!

Сообразил мужчина не сразу, но, видя лопату, которую Хью так и держал, и что-то кружевное на конце лопаты, все же завел мотор и двинулся обратно.

– Петлей дорожка, удавиться немножко, – от души пожелал ей Матео из окна.

Услышала ли?

Ну, помечтать-то всегда можно!

* * *

Матео скромно притворялся занавесочкой и даже ржать боялся. Хотя и хотелось!

Да что там!

Он даже пожелание на дорожку заразе не проорал во весь голос, потому что очень боялся спугнуть друзей. Робин и Элисон смотрели друг другу в глаза. И что-то такое важное было в этих взглядах…

– А ты бы за меня замуж вышла?

Матео едва не застонал.

Ну, Роб!!! Р-романтик, чтоб тебя!!! Да от тебя не то что девушки – гусеницы разбегутся!

Только вот Элисон это не смутило? Она медленно опустила ресницы.

– Да.

Ответ был абсолютно честным.

Когда Лисси увидела вот эту наглую, раскрашенную и надушенную холеру, которая ползла к… ее мужчине, да, ее, личному, и вообще!!! Нечего тут коготочки свои распускать!!!

Это ЕЕ личный Робин, и никому она его в обиду не даст!

Про жену и любовницу само получилось, а дальше уже Аля, не спрашивая никого, действовала, как привыкла в Королевском институте. Там-то у них и драки случались, и за волосы магички друг друга таскали… чего не бывало!

Сама Лисси едва сдержалась, чтобы не поджарить ядовитой пакости мозги! Ходила бы эта Сара и глазами хлопала, Аля ей, считай, жизнь спасла! Повезло дряни!

А замуж…

Лисси не знала, что будет дальше, но точно знала – она не может потерять Робина.

С Эдгаром это было больно.

С Робином? Смертельно больно.

Она не хочет терять этого мужчину, и если брак – это единственный способ оставаться с ним рядом, значит, пусть будет брак! Только вот…

– Я тебя люблю, Лисси…

– Я… я тоже, наверное. Только ты обо мне много еще не знаешь.

– Главное – я уже узнал. – Робин потянул девушку к себе на колени и покрепче обнял. – А все остальное – это так, не важно. Вторично.

– Я бы так не сказала. – В комнату вернулась Аля. Матео даже зубами заскрипел за занавеской. Вот чтоб тебя, зараза! Еще и ты лезешь? Аля обернулась на скрежет и прищурилась. – А это, я так понимаю, Тео Эдер?

– Матео, – поправил Матео, выходя из укрытия. – К вашим услугам, рента…

– Вот. Отсюда признание и начнем, – кивнула Аля. – Лись?

– Ты начала – ты и говори. – Девушка даже и не подумала шевельнуться. Ей с Робином было как-то очень уютно и удобно.

С Эдгаром… да перестанет она сравнивать? Нет, наверное, не сразу… вот с Эдгаром так никогда не было. И он был слишком деятельным, и она… если они так сидели, это было или прелюдией к постели, или игрой, а вот с Робином совсем иначе. Это уют, это защищенность, это доверие…

Главное, чтобы сейчас оно не сломалось.

– Ну, тогда начинаем каяться, – хихикнула Аля. – будем знакомы, Элисон Баррет.

Парни захлопали глазами. Первым сообразил Матео.

– Минутку. А мы тогда все это время с кем дружили?

– Ларисия Эрдвейн, – невежливо показала пальцем Аля. – Слышали о такой?

– Да половина страны слышала, а второй – рассказали. – Матео, когда получил свободу, все газеты за последние пять лет перечитал! Интересно же, что в мире происходит, да и информационный голод такой был… до сих пор без книги Матео даже в нужник не заходил.

Робин поднял брови.

– Я не слышал.

– Я коротенько, – согласилась Аля. – Ларисия, то есть Лись, учится в Идлорском, училась. Сейчас она уже диплом получила, с отличием, кстати, и в аспирантуру ее приглашали, отказалась.

– Не хочу туда больше, – поежилась Лисси.

– Вот. Извините, что я так просто о нежном, но у Лисёны в университете был роман, который закончился плохо. Ее парень переспал с ее сестрой. Даной Эрдвейн. На ней и женился недавно.

– Козел, – припечатал Матео. – Скунс и шакал.

– Не оскорбляй животных.

– Не буду.

– Ну а мне так тошно было. – Ларисия не шевелилась, замерла, только губы двигались. Страшно, конечно, но… если Робин от нее откажется сейчас… больно. Даже думать об этом больно. Вот она и не будет пока думать, просто расскажет. – Я чуть с ума не сошла, уговорила Алю поменяться со мной документами, чтобы меня родные не искали…

– Я понимала, что это дурость, Лисси у нас слишком умная для какого-то захолустного бюро, но она ведь еще и упрямая. Проще было уступить, ненадолго.

– Да, надолго и не получилось. Как-то оно само, – вздохнула Лисси. – Сюда приехала вот, потом все завертелось…

– Со мной? – тихо спросил Робин.

– Все правда. Кроме имени. Я не могла открыться без Али, вот они с мамой приехали, и мы решили все рассказать.

– Вы – родственницы?

Аля тряхнула головой, серьезно поглядела на Матео.

– Биологически нет, а в остальном – считай, кузины. Сестры. Я за Лиску глотку порву, она за меня, вот и весь сказ. Семья.

– Вы похожи. Очень.

– У нас цвет волос и глаз схожий, но глаза – ты сам знаешь, есть исследования, у магов часто встречаются интенсивный голубой или зеленый цвета радужки, а что волосы темные, так оттенок-то разный. Черты лица тоже…

Логично.

– Я полюбил женщину, а не ее имя. – Робин даже не шелохнулся. – Лисси? Ларисия так Ларисия, а фамилию все равно поменять придется.

Лисси прижалась покрепче.

– Спасибо…

– Есть еще одно. – Аля потерла лоб. – Тут уж простите, но это важно.

– Еще? – удивился Матео.

– У меня в дипломе стоит огонь, слабый. У Лисси – тоже огонь, тоже слабенький, но это сейчас вторично. И я, и Лись – менталы.

– Обе?! – Матео где стоял, там и сел. На подоконник.

– Я – слабый ментал, у меня огонь сильнее, хоть и стоит у меня медь, но я могу и золотой уровень взять. По огню.

– С ума сойти! – присвистнул Матео. Огневик такого уровня? Да их единицы! – А как ты скрыла?

– Когда у тебя два таланта… ментал же. Я могу и себе блок поставить, вот и получилось…

– Но при поступлении всех магов проверяют и на ментальную магию? – удивился Робин.

Все верно. Совмещенные дары встречаются. Чаще, конечно, вода-земля или воздух-огонь, но и ментал… он есть. Только часто на слабом уровне, может, единичку поставят, этого как раз хватит убедить ребенка выплюнуть бяку. А может, и не хватит, дети – они упертые. Что никогда и ни с чем не спрягается, это некромантия. А вот жизнь и ментал неплохо работают вместе. Но огонь-ментал?

– Редкая связка. Сильный огонь дал слабый ментал, а потом менталом я погасила в себе огонь, понимаешь? Это как весы, то одну чашку придавить, то вторую. Только вовремя надо это делать.

– Сложно, но я понимаю, – сообразил Робин. – Ты как бы перебрасывала силы с одного направления на другое, везде показывая минимум.

– Да. И потратилась сильно перед обследованием. Мама сказала, так проще.

Элина эту кухню на себе изучила.

– А у меня вообще тогда ментальной магии не было, потом открылась. Тетя и Аля помогли, не то бы я весь город снесла, к вивернам. Всю столицу.

– Огнем?

– Менталом. У меня он максимальный, а может, еще и повыше будет.

Робин потер лоб.

– Так… а на меня ты им воздействовала?

Лисси качнула головой, полезла под одежду и достала ключик на цепочке.

– Нет. Все было заперто. Так, по мелочи, доброжелательности добавить, или наоборот, но это и без ментала можно. Пару раз я использовала, да, но не на тебе.

– Понятно. Ну, значит, у нас с большой вероятностью будут одаренные дети. Это же хорошо?

Ларисия всхлипнула – и крепче прижалась к Робину.

– Оч-чень.

– Ну… а чего ты тогда расстраиваешься?

– Я не ожидала, что ты так примешь… что ты поймешь!

– Лись, хоть ты и ментал, но в людях не разбираешься, – фыркнула Аля. – Ясно же, это не твой глист! Этот – нормальный. Нам подходит, берем в семью!

– А меня? – Матео убедительно изобразил горного котика, сложил лапки и захлопал ресничками[13].

– И тебя берем, авось и пригодишься. – Аля сразу поняла, что эти двое – вроде нее и Лисёны, друзья навек, таких разлучать и нельзя. Жаль, ей Матео совершенно не нравится, не в ее вкусе. Но ничего, будем дружить сначала сами, а потом семьями.

– Чай подан! – провозгласил Хью, который успел вернуть на место лопату и решил зайти в библиотеку. И тут же зацепился взглядом за Робина, у которого на коленях сидела Лисси. – Ох-х-х!

– Мы женимся, – без подготовки обрадовал старика Робин.

«Бздын-н-н-н-н!» – ответил поднос. Аля запрыгнула на диван, уворачиваясь от брызг кипятка из безвременно почившего чайника.

– Радость-то какая!

Матео тоже за себя порадовался. Мог бы и поближе подойти, а у него дивана нет, ему прыгать некуда. Точно бы ошпарился…

И пошел по такому поводу варить кофе. А что?

Вино им нельзя, обоим, девушки поймут, значит – кофе и сладости!

* * *

– Надо бы родителям сообщить.

Спустя час в гостиной (в библиотеке сейчас отмывали все, до чего долетел чай, варенье и выгребали осколки) состоялся военный совет из пяти человек. Хью тоже пригласили, все равно будет в курсе, так чего тянуть? Он про родителей и сказал.

– Моим – не надо. Я совершеннолетняя, сначала поженимся, а уж потом и сообщим, – отрезала Лисси. – Не хочу никого видеть!

Аля медленно кивнула. Хью понял, что не все так просто, да и читал он про Эрдвейнов, так что…

– Значит, Лейтнерам сообщим, что сын женится, но без подробностей, – согласился Матео. – Пусть как раз на свадьбу и приезжают.

– Так ведь организовать же! И гости, праздник, торт, платье… – заикнулся Хью.

Все четверо только что не у виска пальцем покрутили.

– Зачем?

– Не хочу.

– Вот еще не хватало!

– Единогласно, – подвел итог Матео, – я думаю, сходят у нас молодожены да и зарегистрируются. И в храме церемонию проведут. Мы – свидетели.

– Да и гостей не надо. Здесь самых близких соберем, с ними и отметим, – кивнула Лисси. – Я пышную свадьбу никогда не хотела.

Робин выдохнул.

Он тоже не хотел, не с его шрамами, но вдруг Лисёнок бы сказала, что надо… нет? Отлично, ему уж точно не надо!

Он этим с Сарой по горло сыт был! Когда невеста привезла его к элитному голубятнику и стала цвет и количество птиц согласовывать на свадьбу, бедняге самому улететь захотелось! Но свадьба не может обойтись без белых голубей, которых должны выпустить в небо то ли новобрачные, то ли их родители… А меню? А гости? Да паршивые приглашения – и с теми столько проблем было, дешевле до каждого своими ногами дойти и пригласить! А то цвет карточки не тот, оттенок чернил, завитушки на буквах…

Неужели и правда можно без этого?

– У меня родители, братья и Хью. Тео – это обязательно.

– У меня Аля, тетушка Лина и тетя Астрид. И все.

– Нам достаточно, – согласился Робин.

Хью пожал плечами – и промолчал.

А что?

Если дети довольны и счастливы, он к ним со своими инициативами тоже лезть не будет. Пусть хоть крыс заводят, хоть по потолку ходят – только пусть будут живы, здоровы и своих детей наделают! И побольше, побольше! Что ему еще нужно?

* * *

Дамиан как раз перетряхивал чемоданы, когда в дверь его покоев постучали. Гвардейцы не помешали, значит, или отец, или Базиль.

Странно.

Отец обычно звал Дамиана к себе, Базиль предпочитал присылать записки со слугами… а, ладно! Дамиан махнул рукой и пошел открывать дверь.

На пороге стоял Базиль.

– Проходи, – кивнул старший брат. – Выпить хочешь?

Базиль качнул головой.

– Нет. Не идет.

– А если попробовать? – Дамиан разлил арценте в два бокала, один протянул Базилю. – Залпом, как лекарство.

Базиль послушно выпил и даже не пошатнулся.

– Как вода идет. А чего покрепче не хочу, опасно.

– Могу лекаря позвать, пусть усыпит.

– Тоже не хочу. Кошмары сниться будут.

Дамиан сочувственно кивнул. У него, маленького, тоже часто бывали кошмары, когда сила пробуждалась, когда звала к себе, тревожила сны холодными липкими щупальцами тени… лет до десяти он спал в родительских покоях. И отец вставал к маленькому Миану, успокаивал его, сидел рядом или обнимал сына, притягивал к себе под бочок, так они могли вместе заснуть на удобной кушетке, накрывшись старым пледом…

Лидия чаще возилась с Базилем, но у того и кошмаров, считай, никогда не было. Вот и оказался брат перед ними беззащитен.

А сейчас особенно…

Дамиан понимающе кивнул.

– Если хочешь, поспи у меня. Места хватит, а я постерегу твой сон.

– Спасибо.

Базиль на такое предложение не рассчитывал, но обрадовался. А к кому вот так пойдешь? К невесте? К любовнице?

Не та степень близости, знаете ли… не хотелось ему открывать душу перед Валентиной, а перед любовницей – тем более. Балерина, конечно, воздушная, очаровательная, изящная, но такая тупая, что рядом с ней полено – профессор лесоведения. Все ее способности – танцевать и спать с мужчинами, а этого как-то маловато.

Как так получается, что Базиль может пойти только к брату? Которого он всю жизнь терпеть не мог?

– Я до сих пор не понимаю – почему? – Оказывается, последние слова Базиль произнес вслух, и Дамиан отреагировал. Толкнул брата в кресло, налил еще арценте. А чего?

Это сейчас не алкоголь, а лекарство.

– А, просто так, – сообщил Базиль. – Тебе все так легко удавалось, и учился ты играючи, и отец тебя постоянно хвалил, и вообще… а я всю эту кухню просто ненавижу! Понимаешь? Тошнит меня от ваших бумажек! И от отчетов, от управления, от всего этого… гадость!

Дамиан понимал, а чего?

– Так мы квиты. Тебе от бумажек плохо, мне от балета! Или театра, оперы, вообще всего вот этого, художественного!

– Серьезно?

– Я просто старался не показывать, нельзя же! Принц обязан во всем этом разбираться, ну хотя бы знать и не хлопать глазами, отличать Ленгарда от Лейсгарда, хотя как по мне – обоих бы притопил! И чтобы не всплыли!

Базиль даже фыркнул, так возмущенно выглядел Дамиан, жалующийся на поэта и музыканта. Хотя чем были виноваты бедолаги, которые умерли лет за сто до его рождения?

Только своим творчеством!

– Смешно тебе! А я их всю сознательную жизнь путаю, кто пел, кто плакал…

– Ничего ты в искусстве не понимаешь, – вздохнул Базиль.

– Кому что. Хочешь отчет казначейства за прошлый квартал почитать? Очень занимательная писанина, пока найдешь, где украли, озвереешь. Но интересно, как детектив читаешь.

Братья переглянулись с пониманием.

Они очень разные, но ведь и правда – каждому свое? И Дамиан не такой уж чурбан, и Базиль не настолько экзальтирован и оторван от реальности. Просто не получалось у них поговорить по-настоящему.

– Ты извини за шуточку с Валентиной. Я правда не подумал.

– И ты извини, – вздохнул Дамиан. – Тебе она очень не нравится? Я помогу, не хочешь – не женись.

– Мама хотела… ей Валентина нравилась.

– Она хотела, чтобы ты был счастлив. Это важнее. Договоримся мы с Зиппами, придумаем что-нибудь, даже не сомневайся.

Базиль подумал немного.

– Я отцу говорил и тебе повторю. Сейчас, пока траур, жениться все равно нельзя, а там еще срок помолвки, или мы с ней притремся друг к другу, ну как папа и мама, или разбежимся…

Дамиан покачал головой.

– Это не выход. Родители счастливы вместе не были, им не было плохо, но ведь и хорошо не было. Тебе так нельзя, тебя это сломает.

Базиль вздохнул.

– А сам-то? Ты же эту корову всерьез примерял! Просто вы поладить не сможете, вот ты и отступился.

– Не сможем. Даже как папа и мама – не смогли бы. А мне нельзя тратить силы на ссоры с женой. Королева должна быть крепким тылом, а не подушкой с иголками. Мало ли что, мне на нее опереться придется!

– Понимаю.

Базиль задумчиво отпил еще арценте. Тот лился, как вода.

– Хочешь поехать со мной? – предложил Дамиан.

– Куда?

– В Левенсберг.

– А, шахта?

– Она самая. Так что – поедешь?

Базиль подумал немного, пожал плечами.

– Можно и попробовать. Не хочу сейчас… здесь. Тошно. Рожи эти… так бы и влепил с разворота!

– Понимаю. Поехали, отвлечешься, развеешься. По горам походишь, там воздух такой… я первые дни сплю как убитый.

– Это не помешает.

– Я отцу скажу, а ты собирайся.

– Думаешь, отец не будет против?

– Уверен, – кивнул Дамиан. – Он тебя любит, он только порадуется.

– Тогда поеду.

Ночевал Базиль у Дамиана. И кошмары его не мучили. Испугались некроманта, наверное. Или сквозь арценте не пробились, кто ж его знает?

А с утра они оба огорошили отца сообщением, что вместе едут в Левенсберг. Риберто подумал да и рукой махнул. Как-то сумрачно у него на душе было.

Вот она, жизнь… идет и идет себе. А счастье?

А было ли оно – счастье?