Любые выходные заканчиваются, а родственники и работа остаются. Так что с утра Элина и Аля остались с реной Астрид, а Лисси отправилась на работу.
Шла и улыбалась. Настроение у нее было не просто замечательное – танцевать хотелось! Тетя Лина приехала, Алечка… они вместе!
Ее семья снова с ней!
Да, именно так, ее семья! Настоящая, любящая, искренняя, они ведь предлагали поехать вместе, но тут уж Лисси сама настояла, она поедет одна, а они в ее дом в Кловере, чтобы всех запутать. Ну и тете Лине те источники лишними не окажутся. А уж потом можно и вместе.
Родные – это не когда у вас общая кровь или, там, ваши бабушки сестрами были. Это – родственники.
А родные, по-настоящему родные – те, кто твои интересы может поставить вперед своих. И тебя прикрыть от любой беды, и обогреть, и принять в любую трудную минуту… дома у Эрдвейнов так никогда не было. Там всегда было холодно и шумно.
Мать обожала Даночку, отец ничего не видел, кроме своих расчетов… маленькая Лисси сначала пыталась привлечь его внимание тем, что тоже может считать, а потом уже и не важно стало. Цифры и числа затянули. Вот и получилась она отдельно от семьи – зато с книжкой.
Лорена делила время между вечеринками и Даночкой, сестра тянулась к матери, и они щебетали о чем-то таком, непонятном… подводки, краски, мода, вытачки, рюшечки, а Лисси просто не понимала – зачем это нужно? Ты хочешь выглядеть красивой? Хорошо, но зачем так одержимо и фанатично следовать моде? Ведь можно и без этого?
И вечеринки эти… на две она сходила. И у нее так потом болела голова, просто ужасно! А матери нравится. А там же ни о чем интересном для Лисси не говорят! Сплетни – и сплетни!
А в мире столько всего важного и нужного, магия, математика, коэффициенты и переменные, книги и исследования, столько всего нового открывают. Кстати, с открытием леония наука вперед семимильными шагами двинулась, раньше было нереально тот же паровоз построить, а сейчас кристаллы, магия, заряд – и вот, побежал по рельсам железный монстр, и это еще не предел… а ей сидеть и обсуждать, у кого юбка на ладонь выше, чем положено?
Да трижды тьфу!
Так что Лисси спокойно училась, потом поступила в университет, а потом появился ОН!
Эдгар!
Он дарил цветы и сладости, говорил красивые слова, постоянно придумывал что-то новое и интересное, и девушка сама не заметила, как влюбилась. Безоглядно и искренне.
В постели они очутились так же легко и бездумно.
Как сейчас понимала Лисси, она Эдгара забавляла, была новым опытом, ну и, конечно, она была ему выгодна. Себе можно признаться честно – ее расчеты, ее знания, ее выводы, все это служило Эдгару. Она писала за него курсовые работы, она решала контрольные, она делала диплом, она заговорила про диссертацию…
Эдгар был доволен.
Женился бы он? Безусловно, и изменял бы ей со всеми, кто под руку подвернется, Лисси даже не сомневалась. А вот смогла бы она терпеть, не замечать, не видеть?
Она не знала ответа.
Или знала его слишком хорошо. Не смогла бы…
Небеса пожалели девушку и подарили ей встречу с новой семьей.
Лисси помнила тот переулок, и свой ужас, и отчаяние, и безнадежность… вот сейчас с ней что-то страшное сделают, и остается только умереть, потому что жить с ЭТИМ она не сможет.
И девушку, которая вытаскивает ее из темноты, и ласковый голос тети Лины… «Все будет хорошо, детка, все будет хорошо…»
Так она свою семью и получила. Сложную, может, достаточно странную, но – ЕЕ! И отказываться от родных и близких Ларисия не собиралась.
А Эрдвейны…
Это – семья Даны.
Мама, папа, Даночка. Теперь еще и Эдгарчик, и им этого достаточно. Ларисия же к ним никакого отношения не имеет. С тем девушка и зашла решительно на работу.
Якоб обрадовался ей, как родной.
– Рента Баррет!
– Готова работать, – улыбнулась девушка.
– Тогда я вам сейчас рамбиль дам… сможете проехаться по точкам?
– Конечно, – согласилась девушка.
– Вот ключи… я рассчитывал, что рент Шандер поедет, а его ни вчера, ни сегодня на работе нет.
– Может, случилось что-то?
– Воспаление лени. Или обострение хитрости, – махнул рукой Якоб. – Он и начальником-то был так себе, а сейчас вообще совесть потерял.
Ларисия и спорить не стала.
Подхватила ключи, список точек, кристаллы – и отправилась работать.
Дела сами себя не сделают.
– Зеев, что с нашим делом?
– Ищем, верховный, – коротко отчитался Зеев Баас. – Документы уже у нас, плохо, что карты нет, весьма примерные ориентиры, а за столько лет что угодно поменяется. Конечно, нужное место они нашли, но ведь это пьяный, куда он мог свернуть, куда уйти… сам написал, что блуждал несколько дней под землей, а это значительное время, и за столько лет в горах и завалить могло, и…
Авид кивнул, он в горах тоже бывал, знал, как легко и непринужденно там может поменяться рельеф. Просто – сошла лавина и поди чего найди!
– Понимаю. Ищи, если что-то нужно – говори сразу же.
– Пока я справляюсь, – отмахнулся Зеев.
Как – справляюсь?
Несколько трупов в этой истории уже были, но кого это волнует? Уж точно не его! Это все равно НЕ довернцы, то есть люди второго сорта. И плевать на них и на их дела, и думать о них Зеев не собирается.
– Что с Базилем?
– Отказался, все рассказал отцу и брату. Правда, что нам нужно, он не знал, просто сообщил, что была попытка прощупать, так что к нему можно больше не обращаться.
– Вот дурак. – Мужчины переглянулись.
Отказаться от власти?!
Конечно, они такого понять не могли, для них-то власть – это альфа и омега, кровь и вино, жизнь и дыхание. И кто-то пренебрегает возможностью получить все и даром?
Безумец!
– Что теперь? Риберто не дурак, активность он заметит, и достаточно быстро.
– Не заметит. Не до того ему. Прости, повелитель, не успел доложить. В Элларе несчастье, надо бы соболезнования выразить. Ее величество Лидия умерла.
– Твоих рук дело?
Зеев отвел глаза в сторону.
– Я надеялся, что боги приберут их вдвоем, вместе с супругом. Не получилось, к сожалению, он уцелел. А вот ее величество уже ничего не спасет.
– Да, неудачно. Но я надеюсь, у тебя и на этот случай есть запасной план?
– Как не быть? У меня все предусмотрено, задействуем Сирену.
– Справится?
– И не из таких веревки вила!
– Действуй, Зеев, работай! Я стар, да и ты не молодеешь, если все получится, это станет нашим шансом!
Зеев кивнул в ответ на слова правителя и друга.
– Да… нашим…
– Именно нашим, – остро поглядел Авид. – И твоим – тоже, ты мне долго нужен будешь!
Зеев кивнул еще раз.
Предавать он и не собирался. Понимал, на месте Верховного ему не удержаться, умри Авид – начнется грызня за власть, передел, хорошо, если Зеев уцелеет. Он-то родню Авида знал и вдоль, и поперек, и докладывал исправно про все их делишки… нет, не простят.
И тут…
Такой шанс!
Может, конечно, и бред, но документы-то есть! И дневник…
Надо, надо действовать!
– Сделаю, Авид. Или умру.
Авид Доверн даже и кивать не стал. И так понятно.
Астрид только глазами с утра могла хлопать. Вот уж действительно – ураган!
Аля с утра встала и принялась помогать ей на кухне.
Да, на каждой кухне есть то, что надо бы сделать, но руки… ах, руки не доходят.
Вытереть пыль на шкафах, перемыть невесть откуда взявшиеся вазочки, разобрать крупы, протереть полки…
Дел – хватает, вот сил не всегда уже, и время, и откладывается то одно, то другое…
У Али – дошли и руки, и ноги! Девушка крутилась юлой, переделав с утра кучу дел, а потом взяла тележку и отправилась на рынок, прикупить кое-что полезное.
Астрид только головой покачала.
Две похожие девушки, Лисси и Аля, но насколько ж они разные внутренне!
Если Лисси спокойная, замкнутая, серьезная и в то же время очень ранимая и уязвимая, то Аля… торнадо, вихрь, управляемая стихия. Поднимается – и летит. И кто вам виноват, если вы стоите на пути урагана?
В кухню вошла Элина Баррет.
Астрид опытным взглядом отметила и темные круги под глазами женщины, и желтизну кожи, и морщинки… она держится. Но это уже руины некогда роскошного здания. Видно, что Элина и ее дочь похожи, и, наверное, в юности она была таким же стремительным ветерком, как Аля, но сейчас… сейчас она морщится от резких движений. И руки у нее дрожат, и глаза запали…
– Доброе утро, – поздоровалась Астрид. – Чая?
– Да, пожалуйста.
– И с медом.
– Не откажусь. – По губам Элины пробежала улыбка. – Лисёнок говорила, что вы замечательная, и я вижу, она не ошиблась.
– Она вам писала?
– Регулярно. Рассказывала, что происходит, как дела, куда надо ехать, интересовалась, как мы… она чудесная девочка, и я ее очень люблю.
Астрид поставила на стол пузатенький заварочный чайник, выставила вазочки с медом и вареньем, подвинула к Элине большую чашку.
И конечно, не удержалась от вопроса.
– Я бы и правда приняла вас за родственников. Вы так похожи…
– Мое сходство с Ларисией – это просто совпадение. Мне жаль, я хотела бы стать ей настоящей матерью, они обе мне дороги, и Аля, и Лисёна, я старалась дать девочке что могла, но… что я сейчас могу? Только обнять и согреть.
– Иногда это важнее любых денег.
Элина понимала, что спросить собеседнице хочется многое, и решила не вредничать. Астрид Шафф человек неплохой, к девочке она искренне привязана, и это хорошо. Лисёнку нужны близкие люди, и Але тоже. А Элина… много ли ей осталось? Год? Два?
Вряд ли больше.
– Нам очень повезло, что мы встретились.
– Девочки вчера мне кое-что рассказали, про нападение…
Элина невольно улыбнулась своим воспоминаниям.
– Ну да, ночь, полночь, моя дочка задерживается, а мне все равно спать неохота, сижу, жду, потом в дверь поскреблись… Вижу я на пороге таких двух общипанных птенцов, конечно, накормила и спать уложила. А уж потом, утром, и расспросила, – развела руками Элина. – Тесен мир. Ларисия шла домой, ее Ратель в тот день не пришел, обещал, но не пришел.
– Почему?
– Потому что, – скрипнула зубами Элина. – Вы вообще в курсе этой истории? Астрид? Можно я буду вас так называть? И вы меня зовите Элиной, пожалуйста.
– Поди, вся страна в курсе дела. В газетах все было.
– Вот. Скотина Ратель!
– Согласна! Ларисии повезло, – от души сказала рена Шафф. – Хорошо, что все это обнаружилось до, а не после свадьбы. Она бы не пережила, ее бы эта подлость просто убила.
– Во-от! – согласилась Элина. – Если сравнить двух моих девочек… Алечка, конечно, пожестче, но у нее и жизнь была другая, и характер другой, огонь и есть огонь, полыхнет – и держись. А Ларисия такая… домашняя, уютная, тихая, очень доверчивая, ее оберегать хочется. Аля – вулкан, Лисёна – огонек в очаге, так вот примерно.
Астрид кивнула.
– Да. Лисси совсем другая. Она не вовсе уж беззащитная, характер у нее есть, но не для близких, нет, с родными она словно глина. Не ждет пакостей, не ищет подвоха…
– Она такая, – согласилась Элина. – Она его и от Рателя не ждала, просто любила.
– И без взаимности.
– Да. Эдгар уже тогда погуливал. У него завелась очередная подружка, из вангардцев, вот она подговорила своего братца, а тот еще дружков прихватил. Если бы они зажали Ларисию да как следует потискали… не факт, что дошло бы до изнасилования, но… могло! Безнаказанность порождает страшное. И беспомощность жертвы тоже провоцирует.
С этим Астрид была полностью согласна. С другой стороны…
– Она же маг!
– Так и на нее нападали маги! И амулеты есть, и просто грубая сила!
Астрид сообразила.
Ну да, на каждую силу есть другая, и растерянность никто не отменял, и подлые приемчики, и вообще, девушка просто растерялась. Она и сейчас-то… рена Шафф Элисон искренне любила, но понимала, что непривычные ситуации легко вышибают девушку из равновесия. Если Элисон готова – она справится с чем угодно. Но у нее такой тип характера, ей надо все обдумать, прикинуть, что делать, куда идти и куда бить, если что.
А если времени нет, она просто теряется. Замирает.
Это не хорошо и не плохо, такой тип характера.
– Паразит этот… хоть провожал бы девушку, если она за полночь засиделась!
– Подружка отвлекла Эдгара, чтобы тот не успел проводить Ларисию, а подонки напали. Мне потребовался почти месяц, чтобы это раскопать, к тому времени Ратель с этой подругой расстался, нашел себе следующую…
– Вы это сказали Ларисии?
Элина опустила глаза.
– Тогда – нет. Я… Я просто не смогла. Это как щенка ногой пнуть. Ларисия его любила до безумия, она бы не поверила, начала бы искать оправдания.
И с этим сложно было спорить. Астрид хорошо помнила себя, молодую, глупую… оправдала бы! Даже если бы увидела в постели с бабой – и то нашла бы сорок причин! Опоили, околдовали, обманом заманили… влюбленные дуры – они такие.
– Ларисия вообще тихая домашняя девочка, уютная такая, спокойная, ей бы книжки и расчеты, а больше ее мало что интересует. А Эдгар Ратель такой роскошный экземпляр!
– Не то слово. Элитный самец. Я в газетах видела, шикарный мужчина!
– Когда он на девочку обратил внимание, та от счастья на крыльях летала, но сколько там от настоящей любви – а сколько от восхищения, я даже не скажу. Хотя было бы чем восхищаться, Рателя любить – как красивую картинку облизывать, ни пользы, ни сытости, ни ответа. Только что здесь он соблаговолил снизойти.
Астрид вздохнула.
– Бедняга.
– Ну да…
Элина не сказала о другом. О том, чего не надо было знать никому. О магии…
О том, что у Ларисии есть два вида магии. Нельзя сказать, что часто, но это встречается. И вот – у девочки была изначально слабая магия огня, практически ни о чем, только камин зажигать и сгодится. А когда ей стало больно, когда случилось то нападение… у Ларисии открылся ментал. И уровень – выше золота.
Она чудом тогда не выжгла мозги парням. И если огонек она совсем слабый, не выше бронзы, то ментал, стихия чистого разума – это ее, тут она что захочет, то и сделает.
Канал, контур… все логично. Маг растет, зреет, его контур формируется, сила укрепляется, и в какой-то момент канал открывается, и контур наполняется силой. Словно река и озеро. Стресс послужил причиной, а Лисёна еще не созрела, в результате наутро Элина проснулась в доме с двумя менталами. И им сильно повезло, что она такая, что ее дочь тоже ментал, хотя и крайне слабенький… кому-то другому Ларисия просто выжгла бы мозги. Им и то сложно пришлось, со всеми навыками, защитами, Элина ее отпоила чаем, Ларисия осознала, что происходит, и едва не впала в истерику. Пришлось объяснить все остальное.
А остального было много. И было оно неприятным.
Опять же, зачем Астрид Шафф было знать, что девочки похожи не просто так? Такую историю лучше никому не рассказывать. Семейная жизнь Эрдвейнов была… мягко говоря, несчастливой.
Замкнутый в своей высокой науке мужчина, поглощенная светской жизнью женщина… да, они встречались в постели, но не так часто. А Элина искала выгоду для себя.
Ей были нужны кристаллы леония, точнее, ей надо было попасть в университет, там как раз была большая партия для опытов, а ей… ей нужен был минерал. И для маскировки, и для тренировок, и силу сливать… если кто думает, что ей легко пришлось, – зря. Это на словах сказать – замуж вышла и спряталась. А в реальности…
В университет она устроилась, по чужим документам, но подобраться к сейфу не могла. Нужны были ключи… чьи? Выбор пал на Августа Эрдвейна, достаточно глупого и достаточно рассеянного… только вот ключи с него просто так не снимешь, нужен был ключ, слепок ауры… пришлось поступить классически. Напоить, соблазнить, а потом сделать все, что ей надо, и уйти. У Августа потом даже неприятностей не было, ректор, тоже мужчина, понял его, чисто по-человечески. Бывают у мужчин слабости…
Лорена как раз была беременна старшей дочерью, у нее был жуткий токсикоз, и на мужа она злилась, и доставалось бедняге Августу и справа, и слева, и денег было у него не так много, это уж потом он наследство получил, а на работе симпатичная лаборанточка, которая смотрит большими глазами, и улыбается так… призывно.
Для Элины это было несложно. Неприятно, конечно, но как медицинская процедура, стиснуть зубы и перетерпеть. Свое она получила. А когда поняла, что беременна, – а почему бы и нет?
Ее Элисон родилась через несколько месяцев после рождения Ларисии. Муж попросил назвать девочку именно так, не станет же Элина спорить с человеком, который ее принял, защитил, прикрыл, дал встать на ноги?
Нет, не станет.
А внешнее сходство – игра случая. Ларисия была похожа на отца, ну и Элисон тоже. Август, он же темноволосый, и глаза у него карие, ближе к зеленому, но он маг слабый. А у девушек полыхнула зеленью сила, так часто бывает. Никто и не удивляется уже. Вот и получилось – обе худенькие, невысокие, с темными волосами, зелеными глазами, а что характер несхож – бывает. Зато сила открылась одного типа, огонь-ментал, только вот направленности у девочек разные. Но это тоже бывает.
Элина хотела бы родить от Риберто – не срослось. Не получилось, и вот этого безумно жалко, только не судьба. Первая любовь ее почти пополам переломила… но об этом тоже сейчас не надо. А вот как девочка оказалась здесь – рассказать можно.
– Девочки начали дружить. Оказалось, они хорошо друг друга дополняют, расчеты одной и взрывной характер второй, – улыбнулась Элина собеседнице. – И я всегда рада малышке. Я много детей хотела, не получилось… пусть еще одна дочка у меня будет! Лисёна мне тоже родная! Как и моя Алечка.
Астрид кивнула.
Вот и ей Элисон-Лисси стала родной, и как только так получилось? Не носила под сердцем, не рожала, а все равно и радуется с ней, и грустит, и сердце за нее болит. Хорошая девочка.
– А с Рателем потом…
– У них уже все было решено, и день назначен, Ларисия хотела получить диплом и потом уже говорить всем о свадьбе. Эдгар поддерживал, а потом… буквально за пару недель до выпуска, приходит Лисси домой, а там эти двое. Даже не в спальне. В гостиной, на диване, даже одежду толком не сняв… одним словом – фу!
– Бедная девочка!
– Она к нам помчалась сломя голову, мы ее несколько дней утешали и успокаивали…
А еще старались, чтобы сила не прорвалась наружу.
Магу в таком состоянии жить тоже несладко, что угодно может случиться. И города сжигали, и затапливали все, и ураганы бывали, когда вот это все неуправляемое вырывалось из-под контроля, а Лисси, с ее силой ментала, могла свести с ума примерно половину столицы. Ладно, меньше, но пару улиц точно накрыло бы.
Хорошо еще, что и Элина, и Элисон – обе поддерживали ее, обе были рядом…
Забавно все же получилось.
Элисон – достаточно слабый ментальный маг, именно ментальный, огонь-то она укрощает легко и непринужденно, а вот чужие разумы старается лишний раз не трогать. И Элина тоже нельзя сказать, что невероятно сильная, а вот Ларисия сильный ментал. И плевать с высокой башни им и на наследственность, и на кровь! Просто так получилось, что это – их родная девочка, их Лисёнок, член их семьи, и внешне она похожа, и по магии отлично вписалась, если бы у Элины вторая дочь была, она бы могла такой и получиться. И какая разница, кто где появился на свет?
Если они родные?
Если окончательно стали родными в те жуткие несколько дней, когда Ларисия Эрдвейн сбрасывала с болью и кровью старую жизнь, осознавала, сколько всего было жестокой и гадкой ложью, старалась взять свои чувства и силу под контроль…
У нее получилось.
А Элина и Элисон окончательно стали ее семьей. Может, даже ближе, чем родители и сестра. Потому что никогда они с ней так не поступят, как поступили кровные родственники.
Именно Элина сказала, что Эдгара надо было бы за шкирку да и вон из дома – не гадь, где живешь! Подонок!
Именно Элисон Баррет, настоящая Элисон, сказала, что полезь к ней Эдгар – и она бы ему все, что ниже пояса, оторвала! Он бы икал, дрожал и пи́сался при каждом взгляде в ее сторону.
Подлость это – так поступать! Подлость!
Иди, говори все честно, расставайся с нелюбимой и приходи ко мне, там посмотрим. А не играй на две стороны. Не смей!
– А родители? Ратель?
Элина так скривилась, что Астрид все стало без слов понятно.
– Мамаша ее, идиотка, заявила, что в семье всякое случается. Но если так – пусть уступит Даночке. Она же младшая, ей нужно…
Астрид скрипнула зубами.
Она бы выпорола такую Даночку, а Эдгару оторвала вот то, чем он девок портил. Это раньше можно было посмеяться над статьей в газете. Но когда вот стоит рядом с тобой девушка, и глаза у нее потухшие, и ты знаешь, что это из-за подлости и предательства…
Оторвать! Вот то самое, чем предавал, – под корень!
А мамаше волосы выдрать! По одной волосинке! И сестрице тоже!
– А отец?
– Августу в юности было нужно больше. А потом… Лорена начала на него давить, он начал намного больше работать, ну и получилось так: я вас обеспечиваю, но лезть ко мне не надо. Слово «отец» есть, а за словом ничего и нет. Пустота.
Астрид вздохнула.
– Ну и пусть его! Вы вот приехали… я правильно понимаю, девочки местами поменялись?
– Да. Ларисия, как выпускница Идлорского университета, может не отрабатывать свой долг государству, за нее все оплачено. А Элисон обязана. И Ларисия предложила с ней поменяться, имена одинаковы, ей несложно, а дочь останется при мне. И будет за мной ухаживать.
То, что не было высказано, Астрид и сама поняла. И погладила Элину по подрагивающей руке.
– Ничего, теперь вы здесь, мы вместе, как-нибудь да справимся!
Элина вздохнула.
– Мне не так долго осталось. Хорошо, что после моей смерти девочки будут друг у друга.
– Хорошо, – согласилась Астрид. – Очень хорошо. Сестры же…
Пусть только единокровные, но родные и близкие. Не предающие друг друга, это важнее. А Эрдвейны?
А никак. Пусть они будут, пусть у них будет все, что они заслуживают. Но какое отношение они имеют к Элине Баррет и двум ее дочерям?
Никакого!
– Отец?!
Базиль примчался сразу же, как только узнал.
Провел ночь в дороге, забыл про сон, еду, одежду… сейчас его младшее высочество выглядел как пугало. Весь растрепанный, бледный, красноглазый – никто и слова не сказал. Понятно же, мать.
Риберто крепко обнял младшего сына, стиснул, отпустил.
– Идем…
Ее величество Лидию успели привести в порядок. Она выглядела совсем как живая. Даже цвет лица… вот, сейчас вздохнет – и встанет. Постарались гримеры.
– Мама…
Базиль опустился на колени рядом с ложем, прижался лбом к платью Лидии, совсем как в детстве.
На плечи ему легли руки – теплые, уверенные. Отца и брата.
– Она попрощалась, – тихо сказал Риберто, – и просила передать, что тебя любит. Больше всех на свете.
– Ма… ма… ма… мочка…
Голос Базиля прервался. Слезы как-то сами собой текли. Он мужчина? Ну так что же, ему больно сейчас и плохо, и Дамиан его понимал. Ему тоже будет плохо, когда, рано или поздно, уйдет отец. Просто это случится позднее, но – какая разница? Больно будет и так и этак… конечно, некромант знает, что там, за чертой, но разве от этого легче? Разлука тяжела в любом случае.
Они с Риберто ждали, пока брат закончит рыдать и начнет дышать, как в детстве, сухими короткими всхлипами, потом Дамиан протянул ему бокал арценте, а Риберто мензурку с лекарством.
– Залпом.
Базиль послушался, и опрокинул в рот сначала одно, а потом второе.
– Ух-х-х!
– Поговорим?
Базиль вытер лицо и кивнул.
– Да.
Снадобье действовало быстро, тем более на голодный желудок, так что в кресло Базиль садился почти спокойным. А вот потом…
– Убийство?
– Сейчас Адриан носом землю роет, – вздохнул Риберто.
– Ты его не уволил?!
– Уволю, если не найдет убийц. – Риберто понимал, что это промах службы безопасности, но… НО! Лидия сама хотела поехать! И сама осталась наедине с ведьмой! Да и какая она ведьма! Проверили же ее вдоль и поперек, обычная женщина, только и годилась легковерных дур морочить!
Базиль схватился за голову.
– Тут дура, там дура, но мама-то!!!
Дамиан посмотрел жестко и холодно.
– Мы найдем эту сволочь, братишка. Обязательно найдем.
– Пожалуйста, Миан!
– Я уеду ненадолго, это тоже очень важно.
– Важнее… маминой смерти?
– Нет, – качнул головой Дамиан. – Не так, но тоже важно. Мы похороним маму, потом я уеду, а когда вернусь… ты и сам знаешь, я тоже буду искать. Сколько понадобится, хоть всю жизнь!
Базиль знал.
– Я помогу. Как ты думаешь, а вот те… они могли быть причастны?
– Не знаю. Зачем им тогда убивать маму? Меня, отца… отца, да…
Риберто и Дамиан обменялись понимающими взглядами. А ведь и правда – Лидия пыталась убить мужа. И это вполне могло удаться, чудом Риберто проснулся. То ли движение воздуха почувствовал, то ли Лидия ящиком грохнула – кто ж теперь знает?
– На тебя тоже могут покушаться, – сообразил Базиль. – Но, Дамиан, тогда тебе надо оставаться здесь, в безопасности!
– Не могу. Там тоже важно. И… пусть приходят!
Базиль оценил холодную решимость на лице брата и кивнул.
– Да, пожалуй.
Трое мужчин глядели друг на друга.
Вот здесь и сейчас они были – семья! И собирались совместно разорвать и сожрать неведомого врага, да так, чтобы даже кусочков от него не осталось.
Жена, мать… Лидия была по-своему дорога им всем. Если неведомый враг думает, что можно убить ее и просто так уйти – зря. Ему не найти покоя ни здесь, ни за чертой смерти. Дамиан об этом позаботится. С огромным удовольствием!
Девушка была как раз во вкусе Симона.
Невысокая, черноволосая, и красоточка такая, и фигурка – ух! Правда, одета немножко неправильно, приличные девушки должны скромнее одеваться, а у этой юбка заколота сбоку, показывая стройные ножки в чулочках, рубашка с расстегнутым воротом, курточка такая, обтягивающая…
И о чем-то она с продавцом спорит, да так возмущенно?
Как тут было не подойти?
– Кхм?
Элисон-Аля – а это была именно она – обернулась. Последние десять минут они азартно торговались за кулек с пряностями. Торговец стонал, что девушка хочет у него весь товар за монетку медную скупить, и если он такое допустит, его дети по миру пойдут, побираться. Вот все как есть, разом, с женой и тещей в придачу. А сам несчастный ляжет в могилу от позора, и теща его закопает. Той самой лопатой, которой и прибьет!
Аля возмущалась, что за такие крошки и медяка много!
Тут даже чихнуть – и то не хватит! Позорище какое! За то, что и глазом-то не видно, требовать бешеные деньги! Совести у продавца нет!
Два раза!
Да если она больше трех медяков за такое заплатит, ее мать из дома выгонит. А до того еще всю косу выдерет, налысо обреет и в синий цвет выкрасит! Чего в синий?
А вот! Потому что небо!
Торг шел весело и с огоньком, обе стороны понимали, что сойдутся на чем-то среднем, а пока просто получали удовольствие. Впрочем, как и часть рынка. Вокруг уже собралась небольшая кучка людей, которая посмеивалась, комментировала особо удачные перлы с обеих сторон, а то и болела, и ставки уже кое-кто делал. А что б и не развлечься добрым людям?
На кашель за спиной Аля и внимания не обратила. Вот еще! Если бы там виверна объявилась, она бы посмотрела, а чья-то простуда внимания не стоила.
А вот прикосновение к локтю – уже дело другое.
Аля резко тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь.
– Руки!
Симон отступил назад и поднял руки вверх.
– Рента, только не надо меня бить. Я сотрудник полиции.
– Вы тоже пряностей купить? Ну так подождите, мы сейчас разберемся, и я вас пущу.
Вот не мог он себе другой прилавок облюбовать? Надо ему обязательно этот?
– Такую красавицу и подождать приятно.
– А вы не меня ждите, а очереди, – отбрила Аля и развернулась к торговцу, но веселая перепалка как-то увяла. Стоит тут, такое кудрявое, сопит в ухо, как тут поторгуешься, воздевая руки к небесам или обвиняя собеседника в жестокости и коварстве?
Продавец тоже почувствовал себя обманутым, потому что быстро скинул цену и насыпал девушке несколько кулечков специй. Аля развернулась и пошла дальше по рынку, но Симон не отставал.
– Девушка, я вас раньше не видел в Левенсберге.
– Вы пряности не купили.
– А я и не хотел их покупать, я с вами поговорить хотел!
– А я с вами разговаривать не желаю. – Бывают же надоеды! Ты их в дверь, они в окно!
– Со мной – или с полицией? – выпятил достаточно тощенькую грудь Симон, сейчас, как никогда, похожий на утенка-подростка. Вроде и пыжится уже, да вот беда – то попа перевесит, то клюв в землю воткнется!
– С вами мне разговаривать незачем, а с полицией и не о чем.
– Так-таки и не о чем? Документики ваши попрошу, рента! – обиделся Симон.
Увы, наткнулся он не на того человека. Аля уперла руки в бока и набрала воздуха в грудь.
– Мои документы?! Это вы, любезнейший, мне удостоверение предъявите!
– А?! – опешил Симон.
Левенсберг – город маленький, все друг друга знают, и чтобы у НЕГО документы спрашивать? Да отродясь такого не бывало!
– Ваши документы! – громко, на всю площадь, отчеканила Аля. – Шляется тут невесть что, мешает делом заниматься, к приличной ренте пристает, люди добрые, да что ж это делается-то?! Вы что себе вообще позволяете, рент?!
– Я? Я проверяю документы!
– Да вас самого проверить и разъяснить надо! Тут на рынке пятьсот человек бегает, а пристали вы ко мне! Я тут самая подозрительная, да?! Нищих, карманников, грабителей тут нет? Да вот, я отсюда вижу, как мальчишка кошелек тащит!
– Где?! – подскочил Симон.
Ага, еще бы позже спросил…
– Пока вы тут к девушкам цепляться будете, у вас половину рынка вынесут! Вам что – заняться нечем?
– Да чего ты на него так сразу-то, он, может, познакомиться хотел! – Торговка рыбой, которая регулярно ругалась с Ариссой Слифт и Симочку тоже отлично знала, не выдержала первой. – Местные-то девушки про его мамочку знают, за версту обходят, а чужачку, может, и успеет уговорить, пока Арисса не доберется!
Симон вспыхнул, но торговку такими мелочами, как красные уши, было не остановить и не свернуть. Нельзя его рыбиной вдоль и поперек?
Ну хоть словом приложить, оно иногда весомее сома!
– Использование служебного положения в личных целях! – Да-да, краткий курс юриспруденции в Королевском институте был, и Аля его не прогуливала. Еще и у подруги конспекты таскала. Они вообще тетрадками менялись, а что не понимали, или вместе разбирали, или одна второй объясняла… а уж законы – это для мага самое ценное!
Всем известно – знание закона избавляет от ответственности!
– Я не использую, – даже попятился Слифт.
– А как это еще называется?! Явился тут, документы ему, потом еще где остановилась, а потом не знаешь, каким веником это сокровище из дома гнать! Небось и девушки отказать боятся, потому что полицейский?
– Девушки ему не отказывают! Тут ему в борделе сразу две не отказали, – подал голос еще один торговец.
Симон начал медленно багроветь.
– А, так его там напугали до смерти и он больше в бордель не ходок? – Аля и не думала останавливаться. А что? Поторговаться всласть не дали, удовольствие обломали, хороший день попортили – ну, держись! Сейчас ты за все получишь – и еще немного сверху!
– Не ездок! – не выдержал кто-то. – Или не ездец, потому что… капец?
– МА-А-А-А-АЛЧА-А-А-А-АТЬ! – взвился Симон.
Тот позор ему по сей день аукался, вспомнить страшно было. И чтобы сейчас, снова?!
Да он сейчас их всех!!! Два раза!!!
«Ш-ш-ш-шух-х-х-х!» – выплеснулась вода из ведра.
– А-а-а-а-а-а?! – раскрыл рот Симон Слифт. Заодно и от воды отплевался.
– Упс. – Аля ловко отпрыгнула на метр назад. Едва не упала, но равновесие сохранила.
– Рента, вы в порядке?
Человеком, который окатил Симона водой из ведра, оказался рент Ян Мюллер. Он с утра прогуливался по рынку, ну и заодно прикупил кое-что для хозяйства. А тут такой визг, шум, крик…
Ладно бы Симон был не при исполнении! Это Ян мог понять!
Но ты же в форме, ты полицейский! Так чего ты творишь, идиот?! Чего ты к девчонке цепляешься? Вот закончится у тебя рабочий день, пойдешь ты домой – и цепляйся на здоровье. Хоть к той, хоть к этой… а уж орать раненым в крестец бизоном и вовсе неправильно. Ты ж авторитет всей полиции подрываешь, не понимаешь, что ли?
– В полном порядке, – кивнула Аля. – Вы, рент, полицейский?
– Рент Ян Мюллер, – по всей форме представился мужчина, – капитан полиции.
И даже жетон показал.
Аля сощурилась, и рент заметил, как по радужке глаза пробежали зеленые искорки. Ах, так она магичка? Все понятно! С этими свяжешься – на орехи получишь!
– Документы, рента?
Аля сделала шаг вперед.
Документы-то у нее были, но… Ларисии Эрдвейн! А если мужчина сейчас вслух все скажет?
– Рент полицейский… я могу вас попросить, чтобы это осталось только между нами? Я не преступница, но…
Документ перекочевал из руки в руку.
Ян сощурился.
Ларисия Эрдвейн.
Ох твою виверну в гору!
Про тот мерзкий, иначе и не скажешь, случай на свадьбе, знали все, и про поступок Рателя тоже. Постарались друзья обеих девушек. Ян даже сочувствовал иногда девушке, у самого три дочери, найдется ж вот такой подлец, который и одну с пути собьет, и второй голову заморочит… тут ведь как подумаешь, так рука к табельному оружию и тянется. Так и чешется ладонь отцовская!
Понятно, и чего девушка сорвалась. Небось, только-только отходить начала, а тут Симон к ней полез да глупости говорить начал…
Ян вернул девушке документы, так, чтобы никто не видел имени.
– Рента…
– Аля. Можете меня так называть.
Как из Ларисии получилась Аля? Да хоть как, женщинам виднее! Тут Ян и думать не собирался!
– Рента, если что-то будет нужно, вы можете меня найти в полиции. Капитан Мюллер.
– Благодарю, капитан. – Девушка смотрела серьезно. – Я надеюсь, вы понимаете, я просто хочу спокойно жить.
– Вполне.
– Бульк, – напомнил о себе Симон, который как раз вылил воду из второго сапога и едва не рыдал.
Форма!
Отглаженная и накрахмаленная, в которой он выглядел настоящим стражем закона! А сейчас? Мыша мокрая, облезлая!
Сапоги! Хромовые, начищенные… и тоже…
И авторитет? Его личный, Симонов? Ведь все же запомнят, гады, вон как переглядываются ехидно!
– Дяденька мокрый, а у вас на попе рак, – протянул за спиной ехидный мальчишеский голос.
Молодое поколение почему-то сильно не любило Симона Слифта.
– А?
Симон невольно потянулся рукой к… крестцу.
Грохнул издевательский смех.
Аля отошла в сторонку так, чтобы ее и видно не было, и спектакль досмотреть. Какие тут полицейские забавные бегают, а? В столице таких нет!
Ян уже набрал воздуха в грудь, чтобы провести с Симоном воспитательную работу, а там и уволить его, и искать нового стажера – не успел, через толпу пробился рент Бабер.
– Ян, вы тут чем занимаетесь?!
– Водными процедурами, – прокомментировал кто-то. – Лечебная клизма.
– Потом поставишь – рыкнул Тимус куда-то в толпу. – Ян, ты нам нужен, у нас убийство!
Ян развернулся в сторону участка. Зеваки навострили уши, но были жестоко разочарованы, делиться подробностями никто не собирался.
– Рамбиль там?
– Нет, пошли. Симон приведи себя в порядок – и в участок. Должен же кто-то на хозяйстве оставаться! Бегом!!!
Симон вспыхнул еще сильнее, но – увы. Одежда от жара его ушей не высохла, а злобные старшие товарищи мгновенно рванули к рамбилю. Даже Мюллер, хотя в его-то годы давно на покой пора, кур разводить! Или индюшек!
Гады!
И эта… тоже зараза!
Интересно, какое имя прочел в ее документах Мюллер, что ничего не сказал?
Ладно-ладно, Симон Слифт не злопамятный, он за торжество закона! Все он выяснит, и ты еще сильно пожалеешь о своем поведении, дрянь зеленоглазая.
Но красивая…
Только вот девушки уже и рядом не было, а вот что ему скажет мама?
А что о нем будут говорить соседи?
Жизнь была печальна и лишена всяких радостей…
Вот чем думают эти люди?
Непонятно!
Стоит неподалеку от въезда в город рамбиль, сидит в нем человек, и не просто так сидит! Убили его!
Что должен нормальный человек делать? Да в полицию бежать! Быстро!
А эти?!
Не люди, а твари, хоть ты их всех привлекай за пособничество убийце! Мало того что покойника уже ограбить успели, и гадай теперь, кто с него все побрякушки снял и бумажник вынул – убийца или эти негодяи! Так еще и все следы затоптали!
И найти что-то вообще нереально!
Зато стоят вот, обсуждают, наверняка уже новость по всему городу разошлась: убили, да не кого-то, а Шандера Свелена!
И эти люди называют себя добропорядочными гражданами!
Эх, допросить бы их, да с пытками, да в камере!
Но об этом можно только мечтать, увы. И то не вслух…
Хорошо еще, вызванный лекарь был опытным и грамотным, дело свое знал четко, так что полицейским долго ждать не пришлось.
– Ну что сказать? Убили его не так давно, может, часа два назад, точнее уже в морге скажу, это пока так, по окоченению. Убивали не за рулем, это точно, удар один, в сердце, сильная рука, били глубоко, чуть не насквозь его прокололи, скорее всего, мужчина. Женщина… не знаю, не всякая так сможет.
– А если в припадке ярости?
– Один удар? И такой уверенный? Нет, не поверю. Без сильной ярости так не ударишь, а в ярости одним ударом не ограничишься. Да и потом, затаскивать тело за руль, устраивать его получше… нет, вряд ли.
Полицейские переглянулись.
Понятно, бабы на все способны, но это должна быть очень незаурядная баба.
– А магия?
– Не применялась. Кристаллы молчат. Если хочешь мое мнение – ищи не просто мужчину, ищи мужчину сильного, и чтобы работа у него подходящая была. Военный, врач, может… без практики так не ударишь.
Мужчины переглянулись.
– Думаешь, женщина все-таки не может?
– Я рану посмотрел… есть ножи, которые именно для таких ударов применяются. Знаешь, такие, типа стилета. – Врач достал из кармана трубку, набил ее табаком и принялся раскуривать. – Тут такой и работал. Я, конечно, вскрою, посмотрю получше, но ты мне поверь, такие клинки с собой не таскают просто так.
– То есть?
– Бабы в сумочке их не носят точно. И мужчины-то… знаешь, такое не всякий кузнец сделать сумеет, там сталь отпускать надо, закаливать… да что там! Нормальный скальпель поди найди, а такие стилеты… у них кончик – как иголка! Чуть что – погнется, это очень дорогая сталь и очень дорогое оружие.
– Так…
– Вот так и думайте. Я по первости сказал, а уж дальше сами решайте.
Полицейские переглянулась.
Врач ушел, попыхивая ароматным дымом, а мужчины размышляли.
Военный? Лекарь?
– Может, еще мясник?
– Да кто ж его знает? Но я лекарю верю, он уж сколько лет трупы осматривает, опыт есть. Не первогодок.
– Да… кстати, что со Слифтом делать будем?
– Да гнать его из полиции. Не сразу, но гнать. Пусть себя еще в чем пробует, может, лучше будет, а к нашей работе он непригоден.
– Да, дадим время подыскать себе дело, и пусть уходит хоть куда. А то с ним позора не оберешься. Нет у него фарта…
– Да, и это тоже.
Сыщицкая удача – дело такое. Можно смеяться, можно не верить, а она есть. Или ты лишний дом обойти захочешь, людей опросить, или в нужное время с нужным человеком столкнешься, а может, еще чего случится… тут не угадаешь. Но или оно есть, это качество загадочное, чутье ли, фарт ли, или нет его. И тут уж головой об стену бейся – не поможет.
У Слифта такого не было.
Неглупый, все верно, старательный, но таких – много. Слишком много. Найдут еще кого-нибудь. А этот… серую посредственность они потерпели бы, но Симон уж слишком часто попадал впросак. Держать его? Прикрывать?
А во имя чего?
Пусть катится на все четыре стороны!
Но это чуток позднее, сейчас им каждые руки пригодятся. Пусть даже они и годны, только чтобы протокол вести. Сойдет!
– Думаю, надо поговорить с женой Свелена.
– Да, согласен.
Мужчины развернулись и направились к рамбилю. Поместье Свеленов ждет.
Лисси посмотрела на дом.
Да, похож на тот, который ей показали котики. Наверное, тот самый, в котором были подозрительные люди.
Именно – были.
Сейчас дом был тих, спокоен, в нем никого… Лисси тронула педаль рамбиля, и подкатила вплотную. Не бывает так, чтобы на улице ни души. Чтобы никто не видел, не полюбопытствовал…
И верно, стоило ей выйти и начать оглядывать дом, как через палисадник перегнулась женщина лет пятидесяти, невысокая, плотная, с небольшой лопаточкой наперевес.
– День добрый, рента. Чего ищем?
– Да ничего, – пожала плечами девушка, которую знали как Элисон Баррет. – Дом вот смотрю. Ко мне тетя с дочерью приехали, они снять думают, а мне сказали, тут место хорошее… тихо, спокойно.
Женщина выпрямилась и отряхнула землю.
– И то верно, рента. Домик-то показать?
– А вы – хозяйка?
– Не я. Я с хозяйкой дружу, уж сколько лет… просто муж у нее умер, вот она к дочери и переехала, а дом сдает, все монетка в кошелек.
– Если дети в семье есть – лишним не окажется, – согласилась Элисон. – Дорого за месяц будет-то?
– Это уж как с хозяйкой договоришься. Домик-то тебе показать?
– А покажите…
Дом был чистым. Пустым, спокойным… только вот запах оставался сильный. Ну так довернцы любят все эти тяжелые, сладкие благовония, после них дом месяц проветривать надо.
– А раньше тут кто жил? Не с детьми? Запахи такие, словно тут что-то сладкое готовили?
– Да нет, несколько мужчин… они и съехали, считай, дня три назад, может, дней пять. Это еще ничего, вот как тут раньше воняло, вообще кошмар был! Хоть ты дом не закрывай! И эти… курильницы их еще!
– Курильницы?
– Они одну оставили, красивая, конечно, но вонючая! Жуть! Показать?
Курильницу Лисси осмотрела внимательно, понюхала даже.
Да, Доверн.
Только вот что ей это дает? Убийцы были, возможно, они и съехали сразу после убийства… и все?
Все.
Ни одежды, ни личных вещей, ни записок, ни стрелочки с надписью «я буду там» – ничего не оставили! Так что и полиции об этом рассказывать бессмысленно.
Тупик.
И это весьма печально.
При виде Марины Свелен, первой мыслью у обоих полицейских был вопрос: «Чего ж тебе, гаду, не хватало?»
Роскошная ведь женщина!
Не слишком высокая, но фигуристая, такая, со всеми выпуклостями и вогнутостями, блондинка, светлая, почти платиновая, глаза большие, голубые, лицо точеное. Не идеальная красавица, но очень симпатичная рена.
И от такой гулять? Кобель паршивый.
Ситуация стала чуть понятнее, когда Марина открыла рот. Заикалась женщина, увы, нещадно, чуть ли не на каждом слове, и ощутимо из-за этого переживала. Явно кто-то в юности потоптался по ее самооценке. Может, подружка какая, а может, и родители что-то ляпнули.
Почему не вылечили?
Так ведь магия – это тоже наука, и не все ей подвластно. Далеко не все. Есть болезни, которые не поддаются магическому лечению, увы. Видимо, это какая-то форма, с которой и магия не справилась. Спрашивать полицейские не стали, ни к чему. Начали с другого.
– Рена Свелен, вы…
Марина кивнула.
Голубые глаза были заплаканы, веки покраснели, носик припух. Она все равно была красива, но чувствовалось – плакала она уже час, а то и два.
– Я уже з-з-зн-н-наю. Сообщили. Это же н-н-на д-д-дорог-г-ге из н-н-нашег-г-го п-п-пом-м-мест-т-тья…
Голос оборвался.
– Примите наши соболезнования, – вежливо сказал Тимус. – Рена, простите, что придется задавать вам эти вопросы, но тут чем раньше начнешь поиск преступника, тем легче нам будет.
– Д-д-да-д-д-да, я п-п-пон-н-ним-м-маю.
– Тогда еще раз простите. У вашего мужа были враги?
Разговорить рену Свелен удалось далеко не сразу, она стеснялась слово лишнее сказать из-за своего заикания, но полицейские были упорны и настойчивы и своего добились. Марина оказалась бесценным источником информации.
Говорить она не любила, но по ее поручению охрана поместья следила за ее супругом. Не сильно, так, приглядывали.
Любовниц Свелен менял примерно раз в три месяца, вот у Марины был целый список.
Зачем?
Нет, это не форма мазохизма такая, знать, с кем тебе сейчас рога наставляют. Просто любовницы бывают разные, а Марине не нужен был скандал или шум. Это повредило бы ее семье, родителям…
Шандер тоже старался обойтись без огласки, но ведь не все предугадаешь? Так что за каждой новой любовницей приглядывали, заносили в список…
Могли и профилактическую беседу провести, если что. И объяснить, что Свелен от жены не уйдет. Но скандал обидит его тестя, а тот – мужчина резкий, проблемы привык решать радикально. А кому будет нужна очаровашка с переломанными ножками и ручками – вопрос.
Последняя?
Да некто Ева Кюнхер.
А до нее были Эмма Брунер и Натали Холленштейн. И вообще, весь список у начальника охраны. Пообщаетесь?
Кто бы отказался на месте полицейских?
Яник Циммерман появился сразу же, словно за углом ждал. А может, так и было? Вот еще, хозяйку одну с полицией оставлять!
– Доброго дня, ренты.
– И вам, рент Циммерман. Нам бы поговорить…
Рент и с этим был полностью согласен.
Поговорить?
Поговорим. В кабинет пройдемте?
Там уже, в кабинете, за чаем и пирогами, и разговорились. Уплетали все втроем, у полицейских жизнь сложная, когда в следующий раз поешь – не знаешь, да и рент Циммерман поесть любил. Сразу видно. Кругленький весь такой, словно колобок, не знаешь, за какой бочок ущипнуть.
Правда – щипать его хотелось до первого взгляда глаза в глаза. Вот глаза у него были впечатляющие. Серое ледяное зеркало, затянутое облаками. Грозовое и сумрачное.
Какой – щипать? Тут ноги унести бы!
И о Шандере он говорил вполне охотно и рассудительно.
– Я думаю, это всем известно. С чего хозяин его на дочери женил? Так Марина в него просто в молодости влюбилась до ужаса. Тогда-то он тоже погуливал, но не так, денег особо не было. Вот подумал хозяин да и купил дочери игрушку. Пристро́жил, конечно, чтобы этот нахал чего не надо не натворил… к кому бы ни бегал, а домой всегда возвращался, ну и к Марине, конечно, Мариночка – Мариночка, цветы носил, конфеты. Этого не отнять. Хозяйка плакала, конечно, но это сначала, потом успокаиваться стала, даже с иронией относилась. Опять загулял? Ну что ж, весна началась, коты орут…
– Не ревновала?
– Разве что первые лет пять, потом уж более-менее ровно стало. Может, и правильно отец ее сделал, дал наиграться, и дети хорошие получились…
– Уж прости – не заикаются?
– Нет, у Марины это не оттуда. Это она еще маленькой была, совсем крохой, ее бешеная собака напугала. Хозяин тогда делами был занят, ему ни до чего, а Маришкина мать… дура дурой, ничего ее кроме платьев и тряпок не интересовало. Лет в семь отец обратил внимание на такое… а уж и поздно. Надо было настолько сильного менталиста… где ты его найдешь – золотой уровень?
– Ну да, такое на дороге не валяется.
– Вот. Это в столицу, то да се… пытались вылечить, конечно, но – не получилось.
Полицейские переглянулись.
Частая история. Их и еще другое заинтересовало.
Вот эта случайная оговорка – Маришка. Просто так? Или?..
Вот как раз Яник Циммерман мог и прирезать. Запросто и легко, чтобы супруг надоевший улетучился, а он занял место при хозяйке. Вон как о ней говорит, даже глаза теплеют!
– Ты нам про любовниц Свелена расскажи? Кто, когда…
– Да чего рассказывать? Вот, читайте!
Яник недолго думая достал из одного шкафа кучу папок и хлопнул ими об стол. Полицейские дружно расчихались. Мужчина даже смутился чуточку.
– Простите. Я их не достаю, только новые клал, вот и получилось…
– Новые?
– Ну да, у него по четыре любовницы в год менялось. Три месяца он с бабой – и на выход, дорогуша… а я на каждую кратенько, но досье собирал. Кто, откуда, семья какая… мне проблемы не нужны! Приедут, хозяйку расстроят! Или скандал устроят, или вообще… один раз связался, у бабы муж из тюрьмы… пришлось разводить, чтобы этого кота мартовского не пришибли, – махнул рукой Яник. – Марина бы расстроилась.
– Она ж его вроде разлюбила?
– Так вы сами все видели. Разлюбила, да. А легко ей? Дети, опять же, папку любят, им-то не объяснишь, что кобель паршивый.
Красные глаза женщины полицейские отлично помнили. Это – не игра.
Или?..
Она оплакивала мужа, которого уже разлюбила, – или боялась за любовника?
Яник тоже прекрасно понимал, о чем думает полиция. Кого подозревать? Того, кому выгодно. А только выгодно ли ему?
Пусть он даже любит Марину, но она-то его – нет, и нет между ними ничего, она его просто ценит, как друга. И дети ее тоже. Он для них дядя Яник, тот, кто возит их на плечах, кто приносит им что-то смешное и интересное, кто вытирает заплаканные глазки и сопливые носы, но ведь не папа! Отец у них другой! И от этого грустно. Он только «друг семьи», а это хуже всякого клейма.
Даже если бы ему предложили жениться на Марине, а ему не предложат, у него ничего нет, кроме его навыков, его профессии, он этого сделать не сможет. Ему Марина нужна по доброй воле, по любви, а не по привычке или обязанности, не сможет он так. Рядом будет, помогать, любить, оберегать, но не давить, не силком тянуть. И искать убийцу Шандера Яник будет. Обязательно будет! Не так важно, кто убил этого негодяя, но – почему? Не угрожает ли опасность Марине или детям?
Да и себя защитить надо…
Папки он отдал, а копии у него остались. На кристаллах. Он специально делал, мало ли что, информация должна дублироваться в двух-трех местах и храниться так же. Одна в поместье, вторая в городе, третья вообще в другом городе – элементарные правила безопасности.
– Спасибо, мы это посмотрим. Может, обрисуешь хоть в паре слов, что, как, о чем? Личные впечатления?
Яник пожал плечами.
Скрывать ему было нечего, и это самое приятное. Но ведь могут не поверить!
– Что можно рассказать? Из последних у него Ева Кюнхер, у нее своя кондитерская, адрес там есть в документах. Она вдова, мужа нет, дети есть, так что я особо не беспокоился. У них все по накатанной шло, они уж месяца два вместе, так что через недельку-другую начал бы наш павлин хвост распускать, но пока с ней хороводился. Два-три раза в неделю ездил.
– За ним постоянно следили?
– Нет, конечно. В дом вошел, рамбиль стоит – ну и хватит. Не свечку ж ему держать? – Впрочем, дураком Яник не был, и к чему вопрос – сообразил быстро. – Думаете, уходил куда-то налево? К третьей?
– Или во что-то впутался. Вот кристалл, посмотри, может, что сообразишь.
Вообще, делиться такой информацией не стоило бы, но…
Если Яник убийца, он и сам это отлично знает. Если нет – глядишь, и натолкнет его это на хорошую мысль? А полиция посмотрит, подумает, послушает… и на него, кстати, тоже.
Только вот мужчина был спокоен.
Почитал, посмотрел…
– Даже так сразу и не скажу. Если бил профессионал… нет, не могу пока предположить.
– Вы могли кого-то пропустить? Второго любовника, к примеру? Брошенного кавалера?
– Я прикажу своим людям еще раз проверить. В любой работе бывают неудачи, но… нет, не думаю.
Полицейские переглянулись.
Не похоже, что он убивал. Мог бы, но вряд ли. Не стал бы он так подставляться, уж смог бы все обставить получше. Или на это и был расчет?
Ладно, оставим в работе, а дальше будет видно. Или да, или нет…
Папки полиция забрала с собой.
Яник подумал немного после их ухода и достал кристалл. Мало ли что они там накопают? Ему надо все самому проверить!
Вот никому не нужно было убивать Шандера, никому! Все привыкли к сложившемуся положению дел! А это что значит? Что вкрался какой-то новый, неучтенный фактор. Какой? Да кто ж его знает?
Но работа Яника – сделать так, чтобы этот фактор не затронул ни Марину, ни детей. Так что – работаем!
Сначала Элисон подумала, что перепутала место или время и вместо своей работы попала в оперный театр. Потом поняла, что это рена Даларвен. Ну и Ирэна Глент старалась. А вот это уже странно!
Рене Даларвен – что поорать, что пописать, характер такой. И рена Слифт, которая тоже заявилась, – чего удивительного? Сплетницы паршивые!
Но рена Глент?
Сильно и резко забилось сердце. Девушка толкнула дверь.
– Боги! Такой молодой! – всхлипнула Ирэна.
– Такой красивый, – поддержала ее Леа Даларвен.
– Что случилось?! – Элисон не узнала свой голос.
Якоб Видрич молча протянул Элисон стаканчик с лекарством. Видимо, мужчина окончательно растерялся в царстве всеобщих страданий.
– Рент Шандер Свелен умер.
– Вивернов хвост! КАК?! – искренне удивилась Элисон. – Он же молодой!
– Уби-и-и-и-и-или! – трагично всхлипнула Арисса.
Элисон протянула стаканчик с лекарством рене Слифт.
– Приятного аппетита. Рент Видрич, данные я сняла, их бы обработать…
– Займите мой кабинет, рента, – махнул рукой мужчина. – Если что, я вам мешать не буду. Лукас приедет, тоже туда отправится.
– Бесчувственная! – Леа обратила внимание на врагиню. – Как ты можешь?! Человек умер!!!
– Как я могу работать? Спокойно, под руководством рента Видрича. – Элисон пожала плечами. Она могла понять и женщин, все же рент Свелен был важной частью их жизни, но можно же и ее понять? Ей-то он кто?
Ну начальник. Бывший. Коллега – сомнительный. Пользы от него на работе было как от виверны на ярмарке, только ходил и рассказывал, какой он важный и нужный.
Человек? Жалко его? Безусловно, и человек, и жалко, и все остальное! Но Элисон-то что для него сейчас может сделать? Ничего. Повыть вместе со всеми? Да вот еще не хватало!
Значит, она будет работать. Все для дела больше пользы будет. Бесчувственная она и злая?
Вы абсолютно правы, она именно такая! И есть подозрения, свались на Элисон кусок скалы, рент Свелен только плечами пожал бы. И пристроил на ее место свою любовницу. Так ей-то чего рыдать?
У нее наоборот, радость! К ней родные приехали!
Вечером за столом в кухне было тихо и уютно.
Сидят две женщины, две девушки, пьют чай, угощаются вареньем, таскают печенье с тарелок – печенье сегодня пекли Аля и Лисси, пекли в четыре руки, споря, смеясь и получая от процесса немалое удовольствие.
– Лисёна, тебя ребята, кстати, просили о помощи.
– Просили – поможем. Пусть присылают на почту все конвертом, до востребования, сделаю и отправлю, – согласилась девушка.
– Расскажете? – Астрид была любопытна, да и понимала она, что все это значит. Все отлично видела.
И как Элина кутается в теплую шаль, и как девочки стараются о ней позаботиться, и даже вот это печенье несчастное…
Элина отлично понимала, что она уйдет. А девочки останутся, и… никого другого у них не будет. Эрдвейны? Нет, их тоже не будет. Это не семья, если с человеком так поступают. Не родные, не близкие…
А вот Астрид может стать их семьей, пусть и не кровной, но родной. Не матерью, может быть, но тетушкой. И Астрид этого тоже хотелось. Для Лисси она уже своя, вот и для этих двух надо бы постараться. Пока Элина жива… а потом Астрид присмотрит, если что.
Пусть живут девочки, пусть радуются, потихоньку, глядишь, и за хороших парней замуж выйдут, и внуки пойдут… а Элину все равно ужасно жалко. Вот и пальцы дрожат, и Астрид отлично видит, как Аля наливает чай матери – до половины чашки. Иначе просто разольется.
Страшно это.
И больно.
– Так у нас Лисёна – немного гений, – пожала плечами Аля. – А мы же в Королевском институте не из богатых, а деньги нужны. Вот, организовали контору. Ребята находят заказы и обеспечивают их оплаты. Контрольные, курсовые, дипломы, расчеты любой сложности, все по вашему заказу, только платите. Я выполняю более простую часть, Лисик более сложную. Я так с математикой, как она, просто не умею.
– Не наговаривай на себя, ты ничуть не хуже, – сдвинула брови Лисси. – Ты просто так решила, а на самом деле ты умнее меня.
– Нет, у меня чуточку иная направленность, – отмахнулась Аля. – Ты можешь увидеть то, что никому не придет в голову.
– А ты видишь вещи, на которые я в запале не обращаю внимания, – парировала Лисси.
Астрид сидела, смотрела и улыбалась. И Элина тоже.
Тихий семейный вечер. Много это – или мало? Да, вот такая странная пока у них семья, но ведь главное не странности, а любовь, принятие, понимание. И это у них было.
– Рена Брент! Рента Брент! Я в восхищении!
Матиас Фрей вел себя как настоящий аристократ, и у него были серьезные причины. Он вчера уже прощупал почву и понял, что ему подворачивается вообще замечательный вариант. Астрид, конечно, почти ничего не сказала, но Матиас и сам не слепой! Видно же!
Девушка красивая, мать больная, значит тещи у Матиаса не будет, а деньги…
Это надо прощупать, но, если у Брентов есть деньги, да, кажется, еще и дом в столице есть, надо брать! Это ж он сможет в столицу перебраться, там жить с комфортом… да и зарабатывать там, дом-то в столице у них точно есть! Это он узнать успел!
И начинать обработку надо именно сейчас, потом будет поздно. Первое впечатление нельзя произвести дважды, если с самого начала не обращал внимания на девушку, потом не отговоришься глупостями вроде: «Я только сейчас разглядел твою прекрасную душу!» Пренебрежения женщины не прощают.
– Музыкант? Это так вдохновенно! – восхитилась Аля. – Расскажите подробнее, что именно вы предпочитаете играть? У вас классический репертуар или, возможно, более современный? Кто ваш любимый композитор?
Матиас расправил плечи.
Неужели ему повезло? Ну, держись, красотка!
И Матиас распустил хвост.
Классика, вечные ценности, непонимание тонкой души творца эмоций, все было в его монологе! Вы же понимаете, он предпочитает только классическую музыку, но вот это все… чуткую душу творца ранит пренебрежение слушателя! А тем, как на грех, подавай всякую пошлую пакость, не хотят они к вечному и прекрасному приобщаться, им жвачка нужна, стадное такое вещество, дешевая музыка, тынц и бамц! А Матиас страдает! Он вынужден потакать низменным вкусам, даже вкусовщине, но он – страдает! Даже СТРАДАЕТ! Вы понимаете, он так несчастен, просто ТАК несчастен!
Аля слушала вежливо и даже кивала в нужных местах.
Элина, которая отлично знала дочку, усиленно транслировала ей: дорогая, не надо! Не убивай за столом! И потом не убивай, не виноват он, порода такая, павлин недощипанный называется. Или индюк недоваренный. Не важно, все равно не убивай!
Хочется человеку впечатление произвести, так, может, он хороший, в глубине души. А что вот так, криво и косо получается, ну это с тобой нелады, у тебя мозги есть, и ты ими пользуешься. А на девушку поглупее или поромантичнее знаешь, как шикарно подействует! Вон, блеклая девица за столом, как ее… Изабелла Бак, вся просто сиропом растекается. Ресничками хлопает, смотрит восхищенно!
Правда, Фрей на нее даже и не глядит. А зря. Тут и менталом быть не надо, даже слабеньким, чтобы понять – девушка в него влюблена или просто хочет красавчика себе в мужья. Только вряд ли эта пара срастется. У Изабеллы нет ни внешности, ни приданого, а потому Матиас на нее и не глядит. А вот на ренту Брент облизывается вполне себе плотоядно.
А зря. Очень зря. Элина свою дочь преотлично знала, и вот эту ее милую улыбочку тоже. Повезет Матиасу, если целым уйдет. Очень повезет.